Глава 26

Стоя у окна общего кабинета, Иссай смотрел на внутренний двор, куда уже подали несколько готовых карет. Машинально поправлял слишком свободные рукава сшитого на местный манер темно-синего кафтана, одергивал полы.

За три месяца, прошедших с приезда в провинцию, он неплохо усвоил новый менталитет, но к одежде так и не привык. Простому народу нужны были узнаваемые образы, и потому перед подданными все чаще приходилось появляться вот так – по-ахмератски. Не каждый день, лишь в особые даты, но и этого хватало, чтобы эти атрибуты стали для него чем-то вроде униформы.

Сегодня как раз была такая дата. Вечером, за час до заката, он должен был открыть один из новых колодцев – тот самый, что всего два месяца назад преподнес Шате в качестве подарка. Восемь колодцев со встроенными системами очистки и усовершенствованным механизмом подачи воды все-таки были построены, да еще и в сжатые сроки.

А сразу после церемонии, этой же ночью, ему предстояло покинуть столицу.

Его ждал весь Ахмерат.

Кеймар с ним не ехал – оставался за главного в Шате, брал на себя его обязанности, в том числе, и в городском совете. Саир же выдвинулся двумя днями ранее – готовить к его приезду первый город на их пути, Газухар. Так что компанию в поездке ему составят только глава личной охраны – Дагис, еще несколько человек из свиты, и она… его третий советник.

В последние дни, исполняя роль «праведной дочери Хатры», Ариса едва ли не превратилась в его тень: сопровождала его на все значимые мероприятия, неизменно появлялась перед толпой. И то, что оба его наставника впервые оставили ее с ним практически наедине, негласно дало понять – после двух месяцев службы она наконец-то заслужила их доверие.

Что же до него самого, Иссай признавал ее пользу. Применение ее знаний и аналитических способностей, особенно в сборе, сортировке и анализе информации, значительно упростило им работу.

Порушенные планы и ворох последствий – закономерность ее появления под крышей дворца – уже не брались в расчет. Они пошли иным путем: не через торговую гильдию, как намеревались изначально, а через церковь. Это вылилось в массу трудностей, но в перспективе все же могло, пусть и окольно, привести к главной цели – подлинной смене власти в Ахмерате.

Так что толк от этой каяри действительно был. И немалый… Иссай и сам во многом начал полагаться на ее ум, прислушивался к ее выводам не меньше, чем к мнению своих наставников. А еще, в чем и вовсе не хотел себе признаваться – привык к ней.

Привык к тени за своей спиной…

Но тень – не щит. В Ахмерате у него оказалось куда меньше реальной защиты, чем в Ракоте. Здесь каждый взгляд в его сторону был оценкой, каждое слово – возможностью для удара со стороны противников, каждая излишняя уступка – проявлением слабости.

Нет, противостояние с верхушкой провинции так и не перешло в открытое столкновение. Напротив. После приема, ознаменовавшего официальное начало его правления, несостоявшейся махары и раскола, который он вбил в общество своими дарами, конфликт стал еще более незаметным. Если не присматриваться, можно было подумать, что край благосклонно принял нового наместника и его первые шаги.

Но за видимостью спокойствия скрывалась сотня острых углов, которые им приходилось сглаживать ежедневно.

Дом Банахар, в лице своего главы, действовал осторожно, как опытный охотник – не бил в лоб, а наносил точные, выверенные удары. Потерпев поражение с махарой, Зарим отказался от громких демонстраций неповиновения и переключился на мелкие, но болезненные диверсии. Поставки стратегически важных товаров – зерна, соли, руды – неожиданно замедлялись. Караваны со строительными материалами для новых проектов «случайно» задерживались в пути. Несколько подрядчиков, работающих на дворец, лишились складов из-за «пожаров». Купцы, еще вчера готовые сотрудничать с наместником, внезапно сворачивали сделки – то ли по приказу гильдии, то ли опасаясь за свои семьи. Даже слухи, расползавшиеся по рынкам, были теперь выверены так, чтобы бить не по нему напрямую, а по его инициативам, внушая ахмератцам сомнения в их пользе, раскачивая лодку.

Пока что удавалось сглаживать последствия. Зерно закупали в обход через соседние провинции, соль и специи, как и руду, предназначенную для нужд имперской армии, доставляли по удлиненным маршрутам. Срывы в строительстве затыкали срочными поставками за двойную-тройную цену. Чиновников, мешавших исполнению указов, отстраняли под любым предлогом, постепенно заменяя лояльными – нередко через прямой подкуп либо угрозу.

Но все это требовало денег. Много денег.

Иссай видел отчеты и понимал: так дальше нельзя. Бюджет Ахмерата не безграничен. Еще полгода в подобном темпе – и казна опустеет. Тогда крыть ходы станет нечем, перевес мгновенно уйдет на сторону «серого правителя».

Впрочем, он и раньше знал: сместить Банахара будет непросто.

Зарим Хемрая Банахар, в отличие от своего сына, не был публичной фигурой, не искал одобрения толпы и не жаждал внимания. Его лицо редко видели даже в верхах провинции, а простые горожане и подавно. Он предпочитал оставаться за кулисами, но именно там, в полумраке, и находилась его настоящая власть.

Осторожный до паранойи, теперь этот купец прекрасно понимал, зачем на самом деле в Ахмерат прислали нового наместника. «Сосланный принц» – красивая сказка для толпы, но не для него. После неудачи с махарой он утроил меры предосторожности. Не прятался, но стал недосягаем. Любая встреча – лишь в его доме, за неприступным кольцом охраны. Любое перемещение – по заранее проверенным маршрутам. Его окружали люди, преданные как страхом, так и выгодой. А это куда надежнее.

Добраться до него здесь, в его «водах», было почти невозможно.

Банахара защищали не одни стены и телохранители, но и влияние, тянущееся прямиком из столицы Империи. Там у него оставались союзники, готовые поднять шум при малейшей угрозе. Покушение обернулось бы громким скандалом и политическим кризисом, последствия которого обрушились бы и на самого наместника, и на всю провинцию. Иссай не мог допустить волнений.

Но даже если бы им удалось убрать Зарима тихо, списав все на болезнь или несчастный случай, это мало бы что изменило. На его место пришел бы преемник, и торговая гильдия продолжила бы душить Ахмерат: контролировать караваны, взвинчивать цены, скупать города один за другим. Дом Банахар был не человеком, а сетью – укорененной в сделках, портах, дорогах, в залах совета и казначействе – везде.

Силой такую сеть не переломить. К тому же Империя переживала не лучшие дни: на северо-западе нарастала угроза от соседней державы-колонизатора Адрии, подготовка к конфликту пожирала все резервы, и любой наместник, решивший устроить «маленькую войну» на фоне внешней угрозы, оказался бы под ударом не только столицы, но и собственного народа.

Неудивительно, что Ахмерат позволял себе дерзость, практически не боялся Закона. Доставшийся ему край был слишком далек и от Ракаты, и от возможного фронта, и слишком близок к прибыли – торговым путям.

Иссай понимал это не хуже остальных. Как и то, что, имея громкое имя, тыл и поддержку правящей династии, здесь, в Ахмерате, он мог полагаться лишь на себя.

На те ресурсы, которыми располагал. Или которые сумеет добыть в ходе этой поездки...

Заметив во дворе фигуру в черном – главу охраны, он уже собирался спуститься вниз, как в дверь постучали.

— Позволите?

Лария вошла неторопливо.

— Говори…

Отвернувшись к окну, Иссай подавил раздражение от ее визита. Доброго пути она пожелала ему утром, в общем зале, и веских причин для этой встречи не было, кроме одной: вновь напомнить о своем существовании.

— Пусть вам благоволит удача…

— Что-то еще?

Обиженно поджав губы, она нахмурилась.

— Да, Ваше Высочество…

Но видеть ее ему не хотелось. Он еще не остыл из-за вчерашнего – устроенного ею скандала, превратившего прощание в разбирательство. Без повода... Лария сорвалась, опустилась до истерики, чего с ней прежде не бывало. Ему же пришлось, и притом довольно жестко, напомнить ей о границах.

Эти границы он обозначил еще в начале их связи, год назад, сразу дав понять: общего будущего у них быть не может. Да, она нравилась ему – молодая вдова, яркая, умная, одобренная свыше, – но только как любовница. Лария же, вопреки благоразумию, упорно лезла туда, куда ее не звали, особенно с тех пор, как в числе его советников появилась женщина.

Эта ревность уже не просто раздражала – злила.

— Я подумала, быть может, вам понадобилось бы мое общество, – негромко начала она, делая шаг ближе. – Долгая дорога, чужие города…

— Нет. Это рабочая поездка.

— Но я не отниму много вашего внимания. Могу присоединиться, а потом вернуться… – ее голос стал громче, почти звенящим. – Могу приехать, когда скажете…

Он задержал взгляд на ее лице. Выглядела она великолепно, как и всегда, словно собралась на торжественный прием, где привыкла блистать. Даже здесь, в провинции, далекой от нравов Ракоты, Лария умела производить впечатление. Но Иссай знал: за построенным образом пряталась усталость. Шата с ее строгими устоями явно тяготила ее, а после размаха столицы местная замкнутость казалась клеткой. До определенного времени она умело скрывала это, как и свое недовольство тем, что он почти перестал уделять ей внимание.

С переездом сюда его интерес к ней постепенно угасал, и оба это чувствовали.

— Я просто хотела быть рядом…

Но договорить ей Иссай не дал.

— Мне пора, – чуть смягчил тон, сделав попытку закончить этот разговор на нейтральной ноте – вернуться к нему в будущем, все же поставить точку.

Поцелуй в щеку вышел почти формальным. И ее слез, блестевших в уголках глаз, он предпочел не замечать, как и обиды.

— Мы закончим после. Когда я вернусь…