Глава 28
Выдержав его взгляд, Ариса опустила голову.
Важно было не переиграть и не дать повода продолжить разговор, напрямую связанный с ней. Не потому, что ей нечего было ответить, как раз наоборот. Но боялась она вовсе не ответов, а незаданных вопросов, того, куда мог завернуть его интерес. И прежде всего – не хотела ему лгать.
Два месяца назад она бы не колебалась, сказала все, что сочла бы нужным, не слишком задумываясь о морали. Теперь же ее останавливала не только присяга, но и уважение, которое он успел заслужить.
Все же незаданный вопрос – еще не ложь.
А скрывать ей было что. Ради собственного блага.
Правду о совместимости с нейрошунтами, что, к ее разочарованию, за все это время так и не изменилась, упорно держала погранично низкий результат – двадцать четыре процента.
Правду о своем состоянии, которое едва ли можно было назвать настоящей тайной. И советники, и принц замечали ее истощение, даже давали ей отдых, но не догадывались, насколько этого мало.
И, самое важное, – правду о своем происхождении.
В последнем Ариса не была уверена. Нейрошунты действительно не восстанавливали память, но могли влиять на чужую: на неповрежденную, не травмированную, как у ее сестры.
В этом и крылась главная причина, почему она все еще терпела вынужденное соседство с Нэей. Официально – ради заботы о семье. На деле же – чтобы осторожно вытянуть из нее воспоминания, способные пролить свет на их общее прошлое. До попадания в дом Тархан Нэе и Тэяру было всего три года, но и такая детская память была способна хранить удивительно четкие образы. Особенно если направлять ее с помощью методов, близких к гипнозу.
Действовать приходилось осторожно, чтобы не навредить. За последние недели Ариса заметно остыла и к сестре, и к брату: не простила их предательства, не отпустила боль до конца. Вот только и их страданий тоже не желала, как и последствий для психики.
Череда коротких сеансов, о которых Нэя не догадывалась, уже принесла первые результаты. В ее воспоминаниях отпечатались кадры какой-то катастрофы: ужас на лице незнакомой белокурой женщины, затем – ослепительные вспышки от множества взрывов, что детский разум воспринял со смесью страха и восторга. Чернота в окнах. Чернота вокруг. Мигающий свет на стерильных палубах. И падение… Не осознание самого падения, а ощущения от него.
Скорее всего, их корабль разбился, упав на Серраю четырнадцать или тринадцать лет назад.
И именно там, среди обломков, могли скрываться ответы.
Ариса знала, где искать этот корабль.
Земли близ Ихмы – северную точку маршрута – она вписала в план не случайно. Все было рассчитано так, чтобы оказаться в нужном месте. И пока мужчины будут заняты охотой, она успеет разыскать обломки. Должна успеть…
— Ты готова?
Вопрос принца вырвал ее из мыслей, вернув на пыльные улицы Шаты.
Они уже подъезжали к цели. Прокатившись еще пару метров, экипаж мягко остановился.
— Идем…
Дополнительных указаний он ей не дал, но режим анализа Ариса перевела на максимум и без напоминаний.
Снаружи все тонуло в ало-золотом закате: небеса полыхали так, словно красноликая богиня сама решила стать свидетелем праздника. Лучшего антуража для торжества нельзя было и придумать: вечное движение солнца, сила воды – два начала, которым в этих землях поклонялись веками, – сливались в единый смысл, усиленный религиозным подтекстом.
Своего наместника толпа встречала с умело подогретым благоговением.
Возбужденная и шумная, она тянулась к нему со всех сторон, но стражи плотной стеной оттесняли людей, расчищая путь. Радостные возгласы перемежались короткими молитвами; в воздухе летали пригоршни мелких желтых цветков пустынной лилии – здесь ее считали символом удачи. Кто-то желал долгих лет правления, кто-то прикрывал глаза и вскидывал лицо к небу, а потом опять к нему, в негласном жесте признания.
Эти простые, но значимые маркеры говорили о многом. Толпа была податлива, переменчива. Но сейчас, не осознавая того, простой народ укладывал еще один кирпич в пока что шаткое основание новой власти. И не только народ.
Ариса выглянула из-за спины наместника.
Навстречу ему шел Деяс ана Вир – Верховный сатхар Хатры. Тот самый тщедушный на вид священнослужитель, который едва не обручил ее с Инраем.
Если до этого дня еще оставались сомнения, полностью ли церковь встала на сторону нового наместника Ахмерата, то теперь они исчезли. Одно лишь это шествие говорило больше любых слов: верхушка сатхаров определилась с выбором.
Подняв руки в молитве, ана Вир благословил сначала Иссая ганн Даллора, а после и ее, тем самым еще раз закрепив за ней роль «праведной дочери Хатры».
Гомон вокруг сменился слаженным пением сатариши.
Под протяжную, выверенную по ритму молитву они вошли на возведенный постамент, возле светло-серого строения – одного из восьми «великих», как их прозвали в низах, колодцев.
Этот колосс из камня и металла занимал почти треть площади, и с привычным образом колодца практически не имел ничего общего.
Внутри скрывалась сложная система, доработанная не без ее помощи: полуавтономные механизмы поднимали воду с глубины, многоступенчатые фильтры очищали ее от примесей, а в верхних отсеках работали устройства по забору влаги из воздуха – на случай особенно знойных периодов, когда уровень грунтовых вод опускался слишком низко. Купол над сооружением был расписан сценами из священных текстов, а по периметру располагались восемь массивных именных колонн – каждая в честь былых императоров Дашета, напоминающих о преемственности власти.
Пение продлилось несколько минут. Закончив молитву всеобщим благословением, Верховный сатхар отдал право открытия наместнику.
Ариса, не прекращая анализа, по привычке изучала толпу: лица, мимику, интонации, каждую реакцию. И при этом не упускала его из виду – как бывало и раньше, заслушалась.
Что-что, а держаться перед подданными четвертый принц Империи умел, несмотря на молодость. Вскоре ему должно было исполниться двадцать три – единицы из правителей, если верить ее обретенным знаниям, могли похвастаться подобной выдержкой в этом возрасте. Впрочем, и цену такого спокойствия она тоже уже знала – одиночество.
— Праведные жители Шаты, ахмератцы… – с началом его речи стихли все голоса, площадь замерла. – Сегодня – благостный день, день, когда мы становимся свидетелями дара, что ниспослала нам Хатра… Здесь, пред ликом богини, пред светом ее, мы берем дары земли с почтением и благодарностью. Но вода, – сатхар подал ему кубок с набранной в колодце прохладной жидкостью, – и милость небес, и труд многих. Тех, кто строил эти колодцы, кто день за днем поднимал камни, ковал металл, кто не отступал перед зноем и ветром с далеких пустынь...
Он на миг замолчал, выдержав уместную паузу.
— Открывая врата к жизни, мы открываем врата к будущему... Пусть ни один дом, ни одно поле, ни один путник не останутся без капли живительной влаги. Пусть даже в самые жаркие годы эти стены помнят наш труд и заботу. И да продлит светлая Хатра дни своего верного слуги, – обернувшись к Верховному сатхару, Иссай ганн Даллора чуть склонил голову. – Ибо без его поддержки и наставлений не было бы и этого часа, и этого дара!
Ариса мысленно ухмыльнулась.
Разумный ход – отдать лавры церкви.
Такой жест крепче связывал новую власть с хатрианцами, и в каком-то смысле перекладывал ответственность за колодцы, да и за всю воду в Шате на плечи служителей. Теперь именно в их интересах будет следить, чтобы все работало исправно, охранялось и не стало целью провокаций.
Последней фразы не было в заранее составленной речи – Иссай добавил ее сам, решившись на подобную импровизацию.
Считав первую реакцию Верховного сатхара, она уловила, что старику этот ход не понравился, но вида Деяс ана Вир, разумеется, не подал. Принял правила игры. Почти сразу раскинул руки в щедром благословении: и улыбкой, и запрокинутым к солнцу лицом закрепляя сказанное.
Идеальный момент…
Вот сейчас было самое время уходить. Задерживаться и дальше уже непродуктивно. Толпа еще оставалась «голодной», и вполовину не насытилась речами своего правителя. Тем и лучше.
Ариса подала главе охраны условный сигнал, чтобы тот организовал отход, но принц, похоже, думал так же.
Он и сам не собирался задерживаться.
Сделав глоток, а остаток плеснув под ноги, как того требовал обычай, первым шагнул с помоста.