Глава 5

— Ты посмотри, дрянь какая! – мерзкий бас Ринды ударил по ушам.

Ариса инстинктивно потянулась, чтобы прикрыть их ладонями, но служанка грубо схватила за руки.

— Господин Инрай уже в доме, а ты тут разлеглась! Он приехал раньше! Поднимайся! Зира, помоги же, чего стоишь?!

— Дай воды...

Пробуждение на этот раз вышло не таким болезненным, но понять, что с ней происходит, чего от нее хотят, она не могла – да и не пыталась. Все вытесняла усталость: вязкая, неподъемная. А еще жажда.

Во рту пересохло, и язык неприятно лип к небу.

— Пить… – хрипло повторила она.

— Ага... погоди. Сейчас ты у меня напьешься!

Но вместо того, чтобы выполнить просьбу, Ринда рванула ее на себя, потащила в купальню. И прежде чем Ариса успела возразить, помешать, в рот хлынула теплая жидкость.

Она закашлялась, но старуха снова ткнула лицом в воду.

— Залезай давай!

Ее без особого труда затолкали внутрь.

Лохань в смежной со спальней купальне была мелкой, но с ее ростом хватило глубины, чтобы окунуться по грудь. Вода оказалась почти холодной. Значит, с ухода Зиры и того, что случилось потом, прошло минут сорок, не больше.

Зира в устроенном разбирательстве участия не принимала – вертелась рядом, стараясь не лезть под руку. А вот Ринда разошлась не на шутку. Облила волосы из черпака, схватила тряпицу, намылила, и тут же принялась яростно тереть ей спину.

— Ай! – Ариса взвизгнула. – Мне больно!

— Милостивая Хатра, больно ей! Да я из-за тебя места лишусь! Мне и побега твоего хватило, неблагодарная…

— Перестань…

Она попыталась выбраться, возразить, но, к своему ужасу, не смогла даже ухватиться за край лохани. Усталость все сильнее давила на плечи, забивала собой каждый уголок сознания, немела на кончиках пальцев, смыкала веки.

Восстановление критически важно на первом этапе. Нельзя прерывать адаптацию... В период синхронизации нейронных связей с носителем необходим отдых...

Мысль пришла четко, словно извне. Того странного голоса больше не было, только ее: и тон, и ритм. Но слова... чужие.

Носитель.

Это же про нее? Почему она знает... Нет, не так... почему она понимает это?

Не важно...

Адаптация требует условий: покоя, тишины, глюкозного питания мозга.

Ей нужен сон!

Вот что действительно имело значение! Ни ругань Ринды, ни ее грубость, ни предстоящий обед. Если ей не дадут лечь, если продолжат трогать, тянуть, тормошить – она просто не выдержит. Сойдет с ума или того хуже – впадет в кому!

— Зира, принеси мне отвар. Сладкий, – с трудом повернув голову, попросила она.

Та сделала шаг, но окрик Ринды расколол воздух:

— Стоять! Куда пошла?! Волосы ей вымой! Я что тут, одна все должна делать?!

— Пожалуйста, Зира.

Поколебавшись, девушка все-таки бросилась обратно в спальню. Вернувшись, сама поднесла к ее губам большую глиняную чашу, помогла сделать несколько глотков.

— Спасибо.

Ринда в это время не замолкала. Поливала молоденькую служанку ругательствами, фыркала, ворчала, но хоть чашку не выбила – дала ей напиться.

После того, как получилось утолить жажду, происходящее заново подернулось пеленой. Отдалилось, стало приглушенным. В собственном купании она участия не принимала, и что там несла старшая служанка – не слушала. Кажется, Ринда опять грозилась послать за лекарем, причитала о своей шкуре, сквернословила. Пару раз щупала ей пульс на запястье, заглядывала в глаза, и еще с большим усердием принималась орать.

Напоследок же, вымыв ей волосы, щедро окатила ледяной водой. Тело отреагировало мгновенно.

Ариса дернулась, немного пришла в себя.

Заправив подолы длинных юбок, обе женщины вытащили ее из лохани, посадили на край. Накинув полотнище, укутали до самых пят.

— Мне нужно лечь…

— Належалась уже! – отрезала Ринда. – Будем одеваться!

— Пусти меня! Отпусти!

Улучив момент, Ариса из последних сил вцепилась зубами в мясистую руку.

— Ах ты!

Ринда вскрикнула, отступила, но почти сразу рванулась на нее:

— Дрянь неблагодарная! Да я тебя...

— Что ты сказала? – вдруг донеслось от двери.

Служанки резко обернулись, забыв про нее.

Оставшись без опоры, Ариса пошатнулась, в последний момент прижалась к стене. На вошедшего взглянула лишь мельком, и так знала, кого увидит.

— Повтори!

В дверном проеме стоял Инрай.

— Господин…

— Нет, повтори, – обманчиво спокойным тоном приказал он.

И, не дожидаясь ответа, пересек комнату.

— Неблагодарная… – пробормотала Ринда, пятясь к постели.

— Дальше.

— …дрянь.

Зира коротко вскрикнула.

Ариса услышала, но не сразу поняла, что именно вызвало звук: не обернулась, даже не шевельнулась. Так и стояла в полусне, уставившись в одну точку перед собой. В другой ситуации ее обязательно накрыл бы страх, сейчас же эмоций практически не было, а размытая перед глазами сцена больше походила на кошмар, чем на реальность.

Инрай двинулся без слов. Просто шагнул, и уже в следующую секунду его правая рука сомкнулась на горле Ринды. Та захрипела, принялась вырываться, но безуспешно. Он возвышался над ней на целую голову, был гораздо сильнее. И ее судорожные попытки отбиться смотрелись жалко, почти нелепо.

Как со стороны Ариса подмечала детали: быстро синеющие щеки старухи, вздрагивающие веки, вытаращенные в панике глаза. И лицо Инрая.

Такое спокойное. Отрешенное. Только его взгляд полыхал знакомым ей бешенством. Безумный и сосредоточенный одновременно.

Мысль о том, что он вот-вот убьет, что не отпустит, медленно пробилась наружу.

— Инрай. Не нужно.

Оттолкнувшись от стены, она приблизилась. Заставила себя коснуться его плеча.

— Прошу...

Показалось, что он сейчас стряхнет ее, как надоедливое насекомое... Но нет.

Хватка ослабла.

Ринда закашлялась, осела, но времени отдышаться Инрай ей не дал.

— Никто, – холодно проговорил он, – слышишь? Никто не смеет обращаться так к моей жене!

— Да, господин, – выдавила старуха, едва ловя воздух.

— С этой минуты она – твоя госпожа. Ты поняла?

— Да… Прошу… простить...

— Убирайся, – он отшвырнул с такой прытью, что Ринда завалилась на спину. – И ты! – его взгляд метнулся к Зире. – Прочь!

Когда за служанками захлопнулась дверь, повисла гнетущая пауза. Лишь слабый треск поленьев в догорающем камине, да шелест шагов в коридоре разбавляли тишину.

Инрай обернулся, взглянул прямо. И сквозь усталость, полусонное оцепенение, ее все же настиг страх. Гнев, что она видела не раз, теперь предназначался ей одной. И никому больше.

Ухмыльнувшись, он двинулся вперед...