Глава 43

Последний день в Ихме отличался от предыдущих. Солнце наконец-то пробилось сквозь тучи, и сад утонул в приятном золотистом свете, но на ее настроение влияло это мало. После ночного разговора Ариса металась между облегчением и новыми страхами, между реальностью и самообманом; и пока не желала пересекаться ни с советником, ни с принцем. Тем более оба и без нее нашли себе занятие.

С обеда в поместье проходил небольшой прием, взамен сорвавшемуся накануне. К этому часу торжество уже перевалило за середину и постепенно сменило полуделовой тон на неформальный, о чем напоминала долетавшая до сада музыка.

Присутствовать на приеме Ариса не собиралась, не могла морально. Проспав далеко за полдень, чего с ней прежде никогда не случалось, выбрала уединение в одном из внутренних садов поместья. И уже третий час, заняв низкий столик, неспешно выкладывала мысли на бумагу.

Северный путь… Никто не приказывал ей составлять план его восстановления, но начатое еще в дороге дело нужно было закончить из чувства долга.

Значение Ахмерата она оценивала не хуже других. На севере провинцию замыкали горы, на юге – пустыня; регион представлял собой перешеек, связывающий два континента. Рядом лежали мелкие страны, истощенные Инквизицией: полудикие, не поднявшиеся с колен, где процветали беззаконие, междоусобицы и рабство.

И все это просачивалось в Дашет.

По тайным каналам живая сила перетекала в подпольные игровые дома, на арены и в бордели, порой и в другие государства, за пределы Империи.

Подобные схемы разрушали тысячи жизней, даже сотни тысяч, если учитывать всю эпоху дома Банахар, стоявшего во главе торговой гильдии четыре поколения. Вот в чем на самом деле заключалась ее цель. Вот куда била ее сухая математика: сломать систему – сломать их самих.

На данный момент действовали три крупных пути, нити которых сходились в Шате и Йамире. Северный же, если его возродить, сделать безопасным в каждом перевалочном пункте, усилить контроль со стороны Короны, в итоге сможет заметно ударить по гильдии: перекрыть часть подпольного трафика.

Конечно, Йаханы справились бы и без нее, но эти расчеты позволят им расходовать ресурсы рациональнее и достичь результата быстрее. Всего за полтора года.

Изучив написанное по второму кругу, Ариса сложила бумаги. Спрятав все в папку, заметила, что улыбается.

Работа в таком режиме, без надрыва, когда анализ протекал преимущественно фоном, шла ей на пользу. Процесс чем-то напоминал медитацию: помогал восстановить равновесие, отвлечься. И не думать о вчерашнем – не питать иллюзий.

Устроившись удобнее в огромном плетеном кресле и накинув на колени плед, она заскользила взглядом по саду. Много цветов, чужих для Шаты, изобилие зелени и тишины, но все же Ариса ловила себя на том, что хочет поскорее отсюда уехать.

Всем им не терпелось покинуть Ихму.

Вот только Саир, как и следовало ожидать, не отправился к следующей точке маршрута. Вместо себя отослал старшего секретаря, а сам же остался. Интуиция подсказывала: впредь видеться с ним ей придется куда чаще, чем раньше. К тому же она ждала его уже сегодня. Понимала, что он, не получивший вчера требуемого во время их разговора, обязательно устроит ей очную ставку – не упустит момент.

Оттого его появление спустя двадцать минут уже не удивило, как и произведенный им эффект. Шагнув под навес с радушной улыбкой, с маской заботы и дружелюбия, он опустил перед ней огромное блюдо.

— Проголодалась? Это местные овощи, запеченные по особому рецепту, мясо птицы и соус из синих ягод. Их собирают на болотах.

Она отрицательно качнула головой, на что тот отодвинул блюдо в сторону.

— Согласен. Болот с тебя хватит…

— Вы хотели поговорить?

— А ты не станешь делать вид, что не знаешь, о чем?

— Не стану.

— Слава богам! – Саир демонстративно запрокинул голову. – Хоть кто-то сохранил благоразумие. Хорошо, что ты такая умная, каяри, умнее всех присутствующих.

Ариса молча ждала, не выказывая нетерпения. Но продолжать Саир не спешил: подав знак охране, и лишь после того, как те отошли на приличное расстояние, заговорил прямо:

— А потому, каяри, буду краток… Не надо!

Она снова промолчала.

— Даже здесь не станешь уточнять, о чем речь?

— Не стану. Я понимаю.

Врать себе ей не пришлось. Обманываться – да, но не врать. Она действительно его понимала. И слова, сказанные когда-то Нэе внутри храма, лучше любого предостережения звучали в ее голове. Но за то, что Саир не произнес их вслух, Ариса была ему искренне благодарна.

Ганны не берут в жены простолюдинок.

Ганны не берут таких…

— Вот и молодец.

На его лице вновь заиграло радушие, но, вскинув на него взгляд, Ариса невольно поежилась. В карих глазах блеснуло что-то хищное, темное. Вспомнилось и другое: как она когда-то по наивности называла его «хорошим». Впрочем, он и был хорошим – настолько, насколько вообще мог быть человек его положения, несущий бремя защиты и наставничества.

— Я все понимаю, – тише добавила она.

— Поэтому я и пришел к тебе.

Опустившись в кресло напротив, Саир заглянул ей в лицо.

— Из вас двоих услышать меня сейчас сможешь лишь ты.

Пока собеседник занялся принесенной с собой едой, еще и отправил слуг за добавкой, Ариса опять попыталась отвлечься на дела. Вскользь упомянула о составленных расчетах для Северного пути, на что тут же получила похвалу. А перекинувшись ничего не стоящими фразами, и сама переключилась на угощение.

Странно было совершать обычные движения: есть, улыбаться, что-то изредка говорить. Странно ощущать недосказанность и собственную вину. За все, чего даже не случилось, вероятность чего столь мала, и при том столь опасна для порядка, защитником которого выступал Саир и ему подобные.

Промокнув руки салфеткой, она грустно улыбнулась.

Да, ганны не берут в жены таких... со сроком годности.

Саир сощурился, явно уловил все, что творилось у нее внутри. Но заговорил о другом, застав ее врасплох.

— А ты опасна, каяри.

— Я-я?

Ариса поперхнулась.

— Ага, моя хорошая… Не исключаю, что в этом ты пока еще не отдаешь себе отчет, не знаешь себе цены, но да, ты невероятно опасна. – Махнув в ее сторону рукой, он принялся перечислять по пунктам: – С твоим набором внешних данных, с этими глазами, хрупкостью, особенно с тем, что у тебя внутри, ты могла бы добиться многого. И я не про служение Короне. Я про личные выгоды. Будь там больше эгоизма, и ничто не помешало бы тебе взлететь. Через манипуляции и знания, через все свои хитрости.

— Я этого не делала и не делаю!

— Верю. Не просто верю, – он кивнул, тоже принявшись вытирать руки. – Я это знаю. У меня есть теория, почему вы, носители, не живете долго. Поправь меня, если я не прав.

Согласившись, Ариса кивнула. Слушать что-то о себе ей не хотелось, но всяко лучше, чем молчать либо дождаться прямых обвинений в ее поведении.

— Хорошо.

Саир потер подбородок.

— Так вот, каяри: ваш короткий срок – встроенный протокол нейрошунтов. Я думаю, именно они определяют ваш век и обрывают жизнь. Главное условие активации нейрошунтов – моральные качества носителя. Но человеческая природа непостоянна. Власть меняет. А знания – это власть. Технология убивает вас именно потому, чтобы из блага вы не обернулись проклятием. Прав я или нет?

— Думаю, правы.

— Представь, если бы ты еще и умела читать мысли.

Он повторно вцепился в нее взглядом, но нужной реакции уже не добился. Нервничать, отворачиваться, как в былые времена, она не стала. Наоборот, вцепилась в ответ: не мигая, без эмоций. И впервые с начала их знакомства считала слабость: ему было неловко от такой оценки. Будто ей удалось нащупать внутри него что-то такое, что и он сам не хотел признавать.

— Мне это не нужно, – тихо парировала она. – Я и без того вижу все.

— И во мне?

Она кивнула. Вероятность, что он захочет обнажать собственные границы, была мала, но интерес пересилил.

— Просвети меня, каяри. Скажи что-то такое, чего я сам себе не говорю.

— Вы не ганн…

Саир тут же хмыкнул.

— Это я знаю!

— Но не из-за того, что вам не дают титул. Причина в другом. Вы сами этого не хотите. Вы ненавидите знать: по личным причинам.

Продолжая тянуть улыбку, выставив эмоцию защитой, он лишь пожал плечами, но она ударила глубже. Возможно, чтобы сбить с него эту уверенность, а может быть, и с целью хоть как-то отыграться – уколоть. Показать на практике, что он прав и по поводу нейрошунтов, и ее скрытой силы.

— Вы или кто-то из ваших близких пострадали от действий ганнов. Кто-то родной для вас. Сестра либо мать… – считав невербальные сигналы, Ариса выбрала второй вариант. – Мать. Из-за нее вы никогда не примете титул.

Показалось, что ее собеседник выстроит броню, уйдет от ответа, но Саир внезапно согласился кивком.

— Она была простолюдинкой?

— Нет. Она была никем. – В его улыбке скользнула застарелая грусть. – Рабыней... Мою мать привезли из Хартадира – соседней с Ахмератом страны. А мой отец, который, кстати, еще и двоюродный дядя Кеймара, ее купил. Угадай, у кого?

— У Банахаров.

— В точку, каяри! – Посмотрев куда-то мимо нее, он понизил голос. – В ту пору отец занимал престол наместника Ахмерата. Продержался тут всего два года, а после сбежал в Ракоту. И до своей кончины он часто оправдывался тем, что любил ее. Да вот только избавился от нее сразу же при угрозе разоблачения.

— Но не убил?

— Нет. Отправил в Хартадир, в поселение рабов рядом с рудниками. Она была тогда мною беременна. Я родился там, и там же прожил до семи лет…

Пусть его рассказ звучал с привычной иронией, горечь Ариса чувствовала сильнее прочих эмоций, как и то, что свою «историю» Саир показывал нечасто и далеко не всем. Как бы там ни было, давить и дальше она перестала.

— Не знаю, смогла ли она сообщить моему отцу о моем существовании, – не прерывался тот, – но он забрал меня. Мало кто в курсе моего происхождения. Для всех я – приплод на стороне. После смерти отца моим воспитанием занималась семья Кеймара, потом я перешел в семью матери Иссая. Потом, о чем ты знаешь и сама, достался Его Высочеству.

— Вы пытались ее найти?

— Конечно!

— Поздно?

— Конечно, каяри... Повзрослев, я приехал сюда. Но к тому времени прежние каналы уже не существовали. Банахары осторожны – они постоянно меняют схемы. Но эти схемы не работали бы, не будь таких, как мой отец. Не будь спроса.

— А ваша мать?

— Наверное, она умерла в то лето, когда меня забрали. Во всяком случае, здесь, – он накрыл сердце рукой, – я давно ее похоронил.

— Мне жаль…

— А мне жаль тебя, – подавшись вперед, Саир покачал головой. – Искренне жаль, каяри. Потому и прошу, потому и напоминаю еще раз.

Поднявшись, как ни в чем не бывало, он опять широко ухмыльнулся.

— Не надо.