Глава 52

Проснувшись ближе к полудню, выделив на отдых всего пять часов, Иссай чувствовал себя выжатым. Усталость не отступала, а голова гудела будто с похмелья, хоть он и не прикасался к вину.

Везло еще, что с утра под сводами дворца стояла тишина, целебная и необходимая после такой тяжелой ночи.

Не сосчитать, сколько за вчерашний день он провел бесед, сколько выслушал сам. Скулы покалывало: основную часть приема ему пришлось улыбаться и говорить, почти не умолкая. Но первая встреча на сегодня, с Саиром и Кеймаром, была назначена лишь через час, вторая, с братом – через два. Так что времени на то, чтобы привести в порядок мысли, взбодриться, у него оставалось с запасом. А заодно и подытожить прием.

Все получилось даже лучше, чем он рассчитывал.

Это был успех не только его свиты и доверенных лиц, но и новых союзников. Каждый сыграл отведенную ему роль точно, и картина, собранная из мелких штрихов, выстроилась в продуманное полотно.

Больше всех его порадовал Верховный Саттхар Хатры. Старик действовал умело, с тем редким сочетанием преданности и хищной хватки, которое Иссай ценил в своих людях. Ни громких заявлений, ни лишних слов: правильные намеки, расставленные паузы и парочка обещаний, вложенные в нужные головы. За один вечер этот почтенный церковник сумел склонить на их сторону тех, кого прежде не брали ни просьбы, ни золото, ни угрозы. Но религия, чужие долги и тонкий шантаж сделали свое – и вот уже несколько влиятельных домов Ахмерата по-настоящему присягнули трону.

Да и братья Йаханы, недавно прибывшие в Шату, на этот раз его не разочаровали. Пусть оба неизменно вызывали у него неприязнь, кое-как работать в связке они все-таки научились. И, как представители торговой гильдии, отыграли практически без ошибок.

Талвар, взявший два тоста, озвучил все именно так, как ему было велено. Новость о скором возобновлении Северного пути произвела требуемый эффект, особенно на Банахара. Зарим услышал ее лично. И выражение его лица в тот миг оправдывало все затраченные усилия. А уж разговор с ним – тем более.

Банахар дрогнул... Но часть заслуги за это следовало бы приписать вовсе не им, а его сыну.

Поведение единственного наследника заметно подкашивало Серого правителя. Возможно, именно это повлияет на его решение, заставит прислушаться к здравому смыслу. Но, если Банахар и не согласится «уйти», то в будущем все равно будет вынужден действовать открыто либо и дальше нести финансовые потери. А это немало... Оголив игру, он рано или поздно подставится, даст им повод себя прижать. И уже по закону.

Впрочем, до закона могло и не дойти. К сегодняшнему дню им еще удавалось избегать большой крови с обеих сторон. Но в своем предупреждении Иссай не лукавил: если угроза вернется, если хоть одна тень снова коснется ее, он сведет все к уже иному противостоянию.

Мысли сами собой переключились на Арису.

Стоило бы зайти к ней еще раз, перед встречей с наставниками и братом.

Оставив ее с рассветом, он еще долго думал о ней: о том, выдержит ли она. Ее состояние, вымотанность, эта одержимость работой – многое вызывало тревогу. Да, в их общих интересах было дать Хэйдану не одну надежду, а хоть что-то материальное. Но доводить до крайности Иссай не собирался, как и рисковать ее здоровьем.

Решив, что сейчас она спит, он вернулся вглубь спальни. Взглянув на свое отражение в зеркале, поморщился: взъерошенные волосы, заспанное лицо, просторная рубаха для сна и легкие штаны.

Для начала все же нужно было привести себя в чувство.

Пройдя в купальню, Иссай повернул кран и оставил течь только холодную воду. Пока набиралась ванна, умылся. Несколько минут в ледяной воде и его напряжение должно было окончательно сойти.

Когда чаша заполнилась наполовину, он завинтил кран, но раздеться не успел.

В дверь настойчиво постучали.

— Иссай…

Пойдя на звук, Иссай сразу узнал голос своего лекаря – Ширая.

— Ваше Высочество, – позвал тот, протиснувшись внутрь, не закрыв за собой дверь.

Обычно спокойный Ширай выглядел взволнованным, если не сказать испуганным.

— Что случилось?!

Лекарь указал на противоположную дверь, ведущую в комнаты Арисы. Не дожидаясь объяснений, Иссай оттолкнул его с дороги и рванул вперед.

Ее покои были не заперты. Пробежав гостиную, он быстро оказался в спальне и тут же прирос к месту.

— Не прикасайтесь к ней! Это опасно! – раздалось позади.

Ширай догнал его, но Иссай и сам ничего не делал – пытался оценить обстановку.

Застывшая перед ним картина выглядела дурным сном.

Ариса стояла к нему спиной, недвижимая, как высеченная из мрамора статуя. На столе перед ней лежала полуобнаженная Лина – без сознания. Левая рука Арисы покоилась на груди женщины, выше сердца. При этом в комнате не хватало света, но, обойдя по дуге, Иссай увидел, как слабое, синеватое свечение охватывает ее кисть, как оно тонкой пеленой проникает в плоть Лины; заметил и следы от свежей раны, сочившейся сукровицей, и запах паленой кожи...

— Немедленно приведи сюда Хэйдана! И Вирна, и наших!

Оставшись с ней, он шагнул к окну, распахнул шторы, но почти сразу приглушил свет, сведя ткань наполовину.

— Ариса… – Иссай подошел, коснувшись ладонью ее лба. Покрытая испариной кожа показалась ему слишком горячей. – Что же ты творишь, глупая!

Ответа не последовало: ее внимание полностью сосредоточилось на происходящем. Глаза были открыты, но в глубине темно-серого взгляда мелькали синие искры. Она смотрела прямо, вот только вряд ли видела и его, и эту комнату.

— Ариса, – предприняв попытку коснуться ее опять, он получил легкий удар током.

— Не трогай меня, – ее голос прозвучал чуждо, с каким-то металлическим оттенком.

— Проклятье…

В этот миг вбежал сонный Хэйдан; сразу за ним появился его советник Вирн.

Хэйдану хватило пары секунд, чтобы оценить происходящее. Но спокойствия он не проявил – гнев вспыхнул мгновенно. Бросившись к Арисе, брат побагровел.

— Стой!!!

Иссай преградил ему путь. Между ними чудом вклинился Вирн, не дав им сцепиться.

— Какого дьявола она делает?! – сорвался Хэйдан. – Если твоя девка…

— Девка?! – перебил его Иссай.

— Я ее казню!!!

После этих слов прорвало обоих: посыпались ругательства, взаимные упреки, и Вирну, как и подоспевшим Кеймару с Саиром, стоило немалых усилий, чтобы все не переросло в мордобой.

— Ваше Высочество… – попытался привлечь их внимание Ширай, но тщетно.

Шум не стихал.

— Послушайте! Прошу...

Но они продолжали перекрикивать друг друга.

— Ваше Высочество!

— Что?!! – все же синхронно ответили оба.

В спальне внезапно повисла тишина.

Оторвавшись от полыхающих гневом глаз брата, Иссай обернулся к врачу. Тот стоял у стола, склонившись над Линой.

— Что такое? – уже ровнее спросил Хэйдан.

— Посмотрите!

Хэйдан метнулся первым, быстро подошел к жене.

— Что с ней?! Она умирает?!

— Нет! Думаю, с ней все хорошо, – щупая пульс женщины, взволнованно выдавил Ширай.

Иссай тоже приблизился к столу, но со стороны Арисы. Взглянув на Лину, не сразу понял, на что именно указывал лекарь. Ее щеки… На них проступал румянец. Не болезненный – живой. Оттенок кожи, не знавший красок годами, вернулся к норме.

Заметив это, Хэйдан непроизвольно улыбнулся. Иссай и сам выдохнул с облегчением, но, переведя взгляд на Арису, едва сдержался, чтобы не коснуться ее снова.

Из ее носа текла кровь.

— Ариса, – в который раз прошептал он.

— Не трогай ее! – уже вмешался Хэйдан. – Пусть заканчивает!

Последующие минуты показались ему вечностью. И момент, когда Ариса отвела руку от груди Лины, он уловил скорее предчувствием – успел подхватить ее до того, как она упала на пол.

Ариса просто обмякла, потеряв сознание.

Не слушая никого, Иссай опустился над ней; Ширай также присел рядом, пытаясь помочь.

— Она горит! Ширай, где-то здесь ее лекарство! Ищите!

Поднявшись вместе со своей ношей, не оборачиваясь, он вынес ее прочь – в свои покои. Толкнув дверь ногой, влетел в купальню.

Вода все еще стояла, набранная за двадцать минут до всего этого.

Не теряя ни мгновения, Иссай начал медленно опускать тело в прохладную гладь. Сам того не замечая, повторял ее имя, говорил вполголоса какую-то чепуху, ругал, но без грубости. Придерживая за затылок одной рукой, зарываясь пальцами в ее волосы, другой осторожно смывал кровь с лица.

Через минуту Ариса наконец-то распахнула глаза и посмотрела на него.

— Кивни, если понимаешь.

— Я в порядке. Простите.

— Какая же ты глупая...

От облегчения Иссай вновь принялся ее ругать, но теперь уже тихо, даже нежно. Она же, перехватив за руку, неожиданно прижалась щекой к его ладони.

Они оба замерли.

Смотрели друг на друга: не мигая, не отрываясь. Как тогда, в храме...

А потом, подавшись навстречу, он склонился к ней и поцеловал.