Глава 55

Прежде чем открыть глаза, Ариса какое-то время лежала неподвижно, прислушиваясь и к себе, и к звукам вокруг. Она уже знала, что увидит: спальню Иссая. И понимала, где находится: в его постели – именно там, куда ее месяцами загоняли все сплетники Ахмерата.

Метрах в пяти улавливалось чужое дыхание, но не его. Частота и ритм указывали на Надиру, жену управителя, которую опять приставили к ней.

Женщина спала, и это было к лучшему. Сейчас, после пробуждения, Арисе меньше всего хотелось расспросов и такой компании. Потребность побыть в одиночестве, привести мысли в порядок, казалась вполне оправданной.

Она помнила все до мелочей, но еще не осознала случившегося.

Помнила операцию – на грани провала.

Согласно анализу, вмешательство прошло с наименьшими последствиями для кронпринцессы, но ее саму едва не убило, лишив большей половины личного резерва.

Теперь часть микрочастиц, отвечающих за наружный интерфейс и здоровье, навсегда останется в Лине, устранив врожденный дефект сердца. Но Ариса признавала и иное: не будь у нее опыта, если бы нейрошунты достались ей не пять месяцев назад, а неделю, даже месяц – результат был бы куда хуже. Погибли бы обе…

С другой стороны, подобное неизбежно отразится на ней: сократит срок жизни и урежет возможности. Да и восстанавливаться придется не менее десяти дней.

Помимо деталей операции, Ариса помнила и то, что происходило вокруг: как в ее комнатах появился Ширай, а вслед за ним целая толпа. Она рассчитывала, что лекарь придет к завершению (сама назначила встречу, отправив ему записку со слугой), но тот явился за полчаса до срока. И, конечно, застав такую картину, поднял всех – не мог иначе.

Все же она справилась. Не сумела выйти из процесса без перегрузки, потеряла сознание, но довела задуманное до конца.

И тот поцелуй… Его она помнила тоже.

Единственный момент, который можно было бы посчитать игрой воображения, оказался реальностью.

Как и его руки, как и то, что случилось после... Он обнимал ее. Потом, уже в спальне, Иссай еще долго оставался рядом. Она же полночи проспала у него на груди.

Жаль, что его не было сейчас.

По внутренним ощущениям, с момента операции прошло уже около тридцати часов. За пределами покоев продолжался новый день, и кронпринцесса давно проснулась. Сомнений в этом практически не было: все-таки математика говорила языком цифр, а они играли на стороне пациентки.

Что же до наместника – его наверняка занимали дела… и брат.

Решившись, Ариса приоткрыла глаза и тут же рассмотрела темную фигуру Надиры, расплывшуюся в кресле.

Сон женщины перешел в глубокую фазу. Сердцебиение и дыхание замедлились до минимума, и если не шуметь, Надира не заметит ни ее пробуждения, ни ухода. А выбраться наружу ей хотелось. Еще больше – увидеть Иссая. В крайнем случае, кого-то из советников или Ширая. И лично выяснить, как там кронпринцесса, посмотреть на нее.

Да, анализ показывал благоприятный исход, но без новых данных оставалось только гадать, насколько верны выводы к этому часу.

Осторожно поднявшись, Ариса огляделась.

На ней была ночная сорочка – вторая за прошедшую ночь. В памяти всплыли ощущения: как с нее стаскивали белье, купали, перестилали постель из-за накрывшего ее жара. Но подходящей одежды поблизости не нашлось, и она просто завернулась в синий плед. Проверив, крепок ли сон служанки, на цыпочках вышла в гостиную.

Ноги слегка подкашивались. В конечностях чувствовалось онемение, и тело морозило от повышения температуры. Но в остальном организм справлялся. Если не считать проблем с сосудами головного мозга и проявлений от перегрузки, чувствовала она себя сносно.

Прошмыгнув через гостиную, Ариса приоткрыла главную дверь и выглянула в коридор. Уже высунулась наполовину, но вдруг замерла.

В коридоре она была не одна: в противоположном конце стоял наместник, а рядом с ним... Лария.

Анализ тут же принялся фиксировать детали и его мимику. То, как он держал расстояние, сведенные за спиной руки, дистанцию в эмоциях и в позе, где не считывалось ни намека на расположение. Но глаза...

Ее глупые глаза предпочли рассмотреть другое.

Само присутствие фаворитки (бывшей, на что также указывал анализ) вызвало неконтролируемую реакцию. Этого оказалось достаточно. Женская ревность, колкая и неумелая, обожгла мгновенно.

Ариса дернулась и торопливо вернулась. Но поздно – наместник уже заметил ее.

Через несколько секунд он вошел следом и закрыл дверь.

— Зачем ты встала с постели?! – в его голосе прозвучал упрек, за которым угадывалось волнение и скопившаяся усталость. – И где Надира?!

В тот же миг служанка выбежала из спальни.

— Простите, Ваше Высочество. Я задремала.

Виновато взглянув сперва на нее, потом на своего господина, она начала оправдываться, но Иссай прервал:

— Ступай.

Надира повернула обратно.

— Нет. Ступай к себе.

— Как прикажете, Ваше Высочество. Когда мне прийти?

— Я вызову тебя сам.

Ариса все это время стояла у камина, прячась за креслом.

От происходящего ей было неловко. Глупые эмоции – ревность и смущение – перебивали здравый смысл. Но когда они остались наедине, она сполна прочувствовала все: и жар на щеках, и тяжесть в теле.

То, как он на нее смотрел… Такого взгляда наместник не позволял себе никогда.

В нем набралось так много всего: страх за нее, облегчение, раздражение, нежность, десятки других чувств. И еще одно. Главное...

— Что с твоим здоровьем? – первым заговорил он.

— Восстановление идет по плану.

— Я не об этом.

— Я буду жить, – стиснув края пледа, она попыталась направить разговор в безопасное русло. – А кронпринцесса? Что с ней?

— Пришла в себя. И у нее отменный аппетит.

На его лице скользнула злость.

Ариса уже просчитала, что последует дальше: выговор за ее самовольство и нарушение присяги. Такого он ей не спустит. Но раскрыть ему настоящие причины она по-прежнему не имела права. Это была тайна кронпринцессы.

Отвернувшись, пряча собственные чувства, она уставилась в пол.

Мысль о том, что вся эта венценосная семья втянула ее в свои дворцовые игры, подняла в ней не меньшее раздражение, чем в нем. Почти злость.

В ушах звенели слова Хэйдана, которыми тот бросался день назад. Впрочем, и угрозы Лины она тоже помнила.

Да, вслух их кронпринцесса не озвучила, но этого и не требовалось. Ариса поняла все и так: не согласись она сделать по ее просьбе, и Лина бы пошла к мужу, призналась бы в беременности, любыми способами добилась бы своего. Даже ценой дружбы и доверия между братьями…

Подойдя к ней, Иссай молчал несколько секунд. Но, так и не упрекнув, заговорил о другом:

— Лария ушла.

От такого поворота Ариса зарделась еще сильнее. Лучше бы он и правда ее ругал…

— Меня это не касается.

— Она уезжает. Через час ее не будет в Шате.

— Вы не обязаны объясняться…

Но на этот раз Иссай не позволил ей ускользнуть, мягко позвав.

— Ариса.

Вместо раздражения на его губах играла улыбка, а вот волнение и страх за нее никуда не делись.

Встретив его взгляд, она ощутила, как в ней снова вспыхивает злость, но теперь уже на себя. На обстоятельства. На невозможность не думать о том, как много было у ее «соперницы» и как мало досталось ей.

Мало времени, мало жизни…

Ревность, грусть и обида отвратительны, но отделаться от них не получалось, и слезы отчего-то щипали глаза.

Он же, видя это, лишь улыбался.

— Разве носители способны ревновать?

Коснувшись ее подбородка, Иссай слегка потянул вверх.

— Неужели при всех своих преимуществах ты до сих пор не поняла главного? Неужели я должен спрашивать сам?

— Не надо…

О том, что он собирается сделать, Ариса уже догадалась, и, к своему стыду, струсила.

— Не надо, Ваше Высочество. Ни к чему хорошему это не приведет.

— Посмотрим, – скопировав ее интонацию, пошутил Иссай, но не замолчал. – Ты не имеешь права мне лгать, а потому скажешь правду. Так ведь?

— Да. Я все же прошу…

Но достучаться до него у нее не вышло.

Стерев улыбку, внезапно став серьезным, он задал тот самый вопрос, которого они оба избегали:

— Что я чувствую?

Ариса замерла, глядя прямо ему в глаза.

— Отвечай.

— Вы…

— Громче!

— Вы меня любите, – выдала она на одном дыхании.

Не вопросом – утверждением.

Это она считывала сотни раз.

Это она видела в нем... В действиях, решениях, в его защите, улыбках и недомолвках, взглядах. Во всем, что их связывало с первой секунды в храме и до этого мгновения.

— Да, Ариса…

Иссай так и остался серьезным, но не промолчал.

Отодвинув с дороги единственную преграду – кресло, он привлек ее к себе. Обнял.

И пусть голос у него звучал тихо, последнюю фразу она все равно расслышала:

— Люблю, глупая... Я тебя люблю.