Глава 56
В свои старые покои, расположенные в гостевом крыле, Ариса так и не вернулась.
Постепенно ее вещи перенесли в комнаты напротив покоев наместника, закрепив их за ней ради приличия. Там она тоже появлялась редко – все больше времени проводила рядом с ним.
Скрывать перемены между ними было бессмысленно, хотя бы от ближайшего окружения и свиты. За две недели после признания она стала для Иссая всем: центром внимания, тенью, другом… любовницей.
Он же, к своему благородству, ни к чему ее не принуждал.
На подобное она решилась сама: еще в тот день позволила ему переступить черту.
Отношения к себе, как к больной, Ариса не хотела. И уж точно не собиралась тратить отведенный ей срок на недомолвки и дистанции. Но то, как он сдерживался в их первый раз, как боялся причинить ей боль, как терял самообладание, уступая чувству… Все это было для нее лучшим лекарством.
Не имея иного опыта, кроме насилия, понимая близость как набор изученных реакций, доставшихся ей в виде теории, она и знала, и не знала, как себя вести. Могла в точности просчитать, что понравится именно ему, и при этом каждый раз поражалась – Иссай угадывал ее желания не хуже. Знал, где быть осторожным, где мягким, где настойчивым.
Он словно дышал ею. А вместе с ним дышала и она.
Лишившись ради Лины половины личного резерва, Ариса почти не ощущала последствий. Несмотря на все, что происходило вокруг: соседство с Линой и Хэйданом, нависшее перед ними будущее, взгляды, прожигающие ей спину, она расцвела. Гармония в мыслях и теле восстанавливала ее лучше любого лечения.
Пожалуй, ни в одно из мгновений, с тех пор как в ее жизни появились нейрошунты, ей еще не было настолько хорошо.
Но Ариса признавала и другую правду. Ту, что знало сердце.
Она тоже влюбилась... Не сразу – не с первого взгляда, но и не меньше, чем он.
И сейчас, ощущая на себе силу этого чувства, она шла, будто не касаясь ногами пола, забывала о боли в груди, головокружении и слабости. За каких-то пятнадцать дней улучшила основные показатели, вернула прежний вес, перестала выглядеть истощенной, ожила.
Ведь много ли надо сердцу больному?
Всего лишь – сердце любящее...
Дожидаясь его прихода, чтобы вместе отправиться на ужин с Хэйданом и Линой, Ариса не могла усидеть на месте.
Анализ, направленный на работу, выдавал сжатую сводку по текущему проекту, которым она занималась – разработка образования для всех слоев населения Ахмерата, в том числе и малоимущих. Но мысли все равно вертелись вокруг него.
Обстановка его личного кабинета, запахи, ставшие родными, и тишина не давали забыться.
Ей и раньше было спокойно рядом с ним: надежно и тепло. Но и теперь, в своем новом статусе, Ариса могла не сомневаться в его защите. И верила: на ужине с его братом, посвященном отъезду будущего императора в Ракоту, Иссай будет держать ее за руку – не станет прятать взгляд.
Размышления об этом ужине не покидали ее который час, пересекаясь с другой темой – Линой.
Хэйдан уезжал, а вот кронпринцесса оставалась.
За прошедшие дни Лина так и не раскрыла мужу тайну о своей беременности. Намеренно...
Срок был еще слишком мал (семь с половиной недель). И она, насколько Ариса успела изучить эту женщину, предпочла перестраховаться. А может быть, просто «пожалела» супруга, не став обнадеживать раньше времени. Ведь уезжал он не по самой приятной причине.
Несколько дней назад на границе с Адрией произошло военное столкновение. Дипломатам удалось замять конфликт, но дальнейшее отсутствие Хэйдана в столице могло обернуться более весомыми проблемами. Все-таки Ракота привязывала его к себе.
Официальные причины отъезда хранились в секрете, как и причины, по которым кронпринцесса оставалась в Шате. Все скрыли за заботой о народе, ее личном участии в жизни восточной провинции. И слухов о том, что ей на самом деле нужно укрепить здоровье перед дальней дорогой, не допустили.
Лина должна была пробыть в Ахмерате еще целый месяц.
К своему разочарованию, Ариса уже понимала: даже перед дорогой она не «порадует» мужа правдой. Кроме того, в этой задержке не имелось смысла. По ее показателям нельзя было и заподозрить былой недуг.
Наоборот, Лина заметно окрепла.
Да, следы отравления от нейротоксина сохранялись в ее теле и избавиться от них не помогла бы ни повторная операция, ни другое лечение. Их влияние так и будет сказываться на некоторых отделах мозга, что в дальнейшем может привести к параличу. Но восстановленное сердце во многом нивелировало последствия и негативные сценарии. А поддержка в виде новых лекарств, которыми Лина активно пользовалась, практически полностью снимала симптомы.
Кронпринцесса словно стала прежней: красивой, уверенной, несгибаемой.
Хэйдан, видя ее преображение, ходил довольный и, кажется, предпочитал закрывать глаза на все остальное.
Будущий император, чего и следовало ожидать, не благословил брата, но и ничего не запретил. Не произнес ни слова, которое могло бы разрушить хрупкое равновесие между ними. И, возможно, этим сказал все. Разрешил Иссаю, да и ей тоже, жить настоящим.
Ариса оценила эту «милость» сразу. К тому же, она действительно не думала о грядущем и не заглядывала дальше, чем на пару месяцев вперед.
А вот Иссай думал.
Это улавливалось и в его взгляде, устремленном в одну точку – огонь в камине или за окно, туда, где горизонт терялся в желтой пыли. И в постоянной задумчивости. Прочитать его мысли в такие минуты было нетрудно. Несмотря на видимое спокойствие, он по-прежнему боялся за нее. И полученный недавно ответ из Имперского архива добавил причин для тревоги.
Они не нашли ничего, что могло бы помочь снять нейрошунты: несколько старых записей и обрывки воспоминаний прежних носителей… Теперь эти данные были у нее на руках, но даже с ее знаниями создать прибор, способный справиться с подобной задачей, оказалось невозможным.
И потому ее срок оставался прежним… Ограниченным.
Но думать об этом было нерационально. Ариса старалась гнать от себя дурные мысли и наслаждаться счастьем. То, что давала судьба сейчас, только это имело значение.
Ни завтра, ни потом – лишь сегодняшний день…
Отбросив записи на стол, она поднялась ровно в тот момент, когда дверь покоев выдала тихий скрип. Поправив вечерний наряд, вышла навстречу.
Иссай перехватил ее в спальне. Уже по привычке поднял на руки так, чтобы их лица оказались на одном уровне. И, уткнувшись лбом в ее волосы, замер.
Предвидя его первую фразу, связанную с ее самочувствием, Ариса не дала ему заговорить. Обвив пальцы вокруг его затылка, поцеловала. Но не рассчитала с напором. Почти сразу потеряв инициативу, уступила. И поцелуй, начавшись тихо, как дыхание, постепенно углубился, стал более требовательным.
— Иссай…
Наедине между ними формальностей она больше не придерживалась. Ей нравилось называть его по имени.
— Скоро ужин.
Но попытка сместить его внимание к предстоящему застолью успеха не принесла.
Его свободная ладонь уже заскользила верх-вниз по ее спине. Каждое движение отзывалось в теле волной тепла, и Ариса, теряя ощущение времени, только крепче прижималась в ответ. Ей и самой не хотелось ни прерываться, ни говорить.
Она рассеянно отмечала, как Иссай идет вперед: шаг за шагом. Не прекращая поцелуя, пока край кровати не уперся ей в ноги.
И все же, еще одну попытку сделать пришлось:
— Ужин… – фраза затерялась где-то у его губ. – Который тебе открывать.
Поцелуй он закончил, но лишь для того, чтобы опуститься вместе с ней на постель.
— К дьяволу их всех!
Его дыхание скользнуло к ее шее: горячее и упрямое. Голос же прозвучал хрипло.
— Подождут...