Глава 68

В ушах стоял гул. Тихий и меж тем обжигающий, будто минуту назад Иссай приложил к ее лицу не ладони, а раскаленные угли.

Ариса заморгала, пытаясь прийти в себя. Ей потребовалась дополнительная оценка, чтобы осознать: шум пробивался не снаружи. Он бил ее изнутри.

Нейрошунты опять перехватили управление: в который раз защитив, не дав психике рухнуть. Но теперь, вернув ей контроль над эмоциями, вытолкнули в реальность. И смазанный мир, сузившийся до спины Кеймара, быстро обрел четкость.

С восстановлением слуха запустился анализ, перейдя в фоновый режим. Стресс практически сошел, вот только она сама не знала, чего хотела: понять случившееся либо снова оглохнуть.

Ее шокировал поступок Иссая.

Да, его выбор во многом подчинялся логике: толпа требовала зрелища, порядка, катарсиса. И он все это дал – обошелся малой кровью. Довел вечер до финальной точки, завершив ровно там, где вместо слов уже требовалось молчание.

Молитва оборвалась в миг удара.

Тишина, пришедшая ей на смену, показалась священной и одновременно грязной. Возможно, такой она была только для нее... Даже с поддержкой нейрошунтов воспринимать происходящее трезво не получалось: внутри все бурлило от противоречивых эмоций.

Но стоило Иссаю приблизиться и коснуться ее плеча, как Ариса сама подалась навстречу.

Вопреки всему: страху, крови на его руках, собственному бессилию что-либо изменить.

Он увлек ее за собой, обняв. Но повел не к выходу из храма, на что она надеялась, а к центральной арке, откуда к нему спешил саттхар Йамира.

Они о чем-то негромко заговорили. Их речь считывалась верно, и сам разговор откладывался в памяти, но сконцентрироваться на нем в эти секунды не вышло.

Ариса слушала вполуха, переведя внимание на темную фигуру в ногах.

Инрай лежал вполоборота к ним, потеряв сознание. Она видела его достаточно четко – до него было всего полтора метра, что позволяло оценить основные жизненные показатели. Нож вошел в область левого подреберья, чуть ниже края реберной дуги, под углом, не направленным ни к сердцу, ни к крупным сосудам брюшной полости.

Удар был точным. Милосердным. Таким, что минимизировал риск травм аорты, селезеночной артерии либо печени...

Заметив ее интерес, Иссай ничего не сказал. Но, не дожидаясь конца беседы со служителем, сместился влево, отгородив собой и от толпы, и от этой сцены.

Ей осталась лишь темно-серая панорама, где на первом плане мелькало бледное лицо саттхара. Анализ сам зацепился за его слова.

Верховный саттхар Йамира пытался взять себя в руки, подавить страх.

— В этом нет моей вины. Делами гильдии управляли Банахары… – начал оправдываться он, получив ожидаемый выпад.

— Молчи.

— Ваше Высочество… я же…

— Думаешь, раз ты помог мне сегодня, корона помилует и тебя? – поддел его Иссай.

Анализ отметил всплеск гнева в мимике оппонента.

Старик сдерживался из последних сил: не привыкший к подобному обращению, цеплялся за остатки достоинства. В нем все еще преобладали фанатизм и гордыня, вера в свою уникальность, избранность. Но и привычка управлять, стоять выше остальных, рвалась наружу.

Терять власть он не хотел. Тем более уступать ее чужаку: втрое моложе, уязвимому сейчас, но опасному в перспективе. Этот внутренний торг отражался в карих глазах, в том, как саттхар нервно поджимал губы, откашливался, избегая ответа.

Подчиниться или поднять бунт?

В первом случае он терял все, кроме жизни и репутации.

Во втором – еще имел шанс обратить толпу против наместника и уничтожить его руками верующих. А потом попытаться переиграть ситуацию и списать случившееся на Инрая либо на странствующего фанатика, которых, при таком раскладе, обязательно добьют.

Но это же решение гарантировало визит Империи к его порогу. А вот жизнь ему – уже нет.

Саттхару потребовалось около сорока секунд, чтобы несколько раз прокрутить в голове оба варианта и все же подчиниться.

— Чего вы от меня ждете? – сухо поинтересовался он, на ходу меняя тон. – Я окажу любое содействие, Ваше Высочество.

— Подготовь для нас экипаж.

Обернувшись к монахам, саттхар быстро отдал распоряжение.

— Что-то еще, Ваше Высочество?

— Корона закроет глаза на твою причастность: на то, что случилось сегодня, и на твои общие дела с Банахарами.

— Благодарю вас…

— Но рабы, которых удерживают здесь, в подвалах твоего храма, должны быть освобождены.

— Я ничего не… – попытался обелить себя старик, но его сразу поставили на место.

— Молчи и запоминай, – Иссай понизил голос до шепота, отмеряя угрозу порциями. – Никто из них не умрет! Ты возьмешь на себя расходы по их обеспечению, выплатам компенсаций, отправке обратно домой. Всех без исключения. Их здесь сто сорок человек.

Глаза саттхара расширились.

— Да, нам известно обо всем, в чем ты замешан. И если до тебя еще не дошли слухи, знай: Зарим Банахар мертв. Все его компроматы и тайны теперь принадлежат нам, а я вижу, ты понимаешь, о чем речь.

Старик выдал себя несколькими жестами, не возразив, но Иссай уже методично добивал оппонента:

— Подобное больше не повторится. И ты сделаешь так, как я скажу, и будешь подчиняться человеку, которого я оставлю. А если посмеешь перечить, мы встретимся во второй раз. На твоей казни.

В образовавшейся паузе послышался вдох. Саттхар протолкнул ком в горле, склонив голову.

— Я верный слуга Империи и Хатры.

— Так и служи богине. Церковный сан останется за тобой. Пока что.

— Благодарю, Ваше Высочество…

— И пусть ему окажут помощь.

В сторону Инрая никто не обернулся, но приказ старик понял, а уловив сигнал от прибежавшего монаха, поспешил добавить:

— Ваша карета готова. Если же вы соизволите остаться и отдохнуть, эм-м, после такого трудного дня, я буду рад принять вас и вашего… советника.

— Нет. С тобой мы встретимся при одном условии: не забывай о нем.

Услышав такой ответ, саттхар невольно потянулся к шее, но Иссай уже подозвал к себе Кеймара.

— Это Кеймарий ганн Аллора, ваш новый градоначальник. Я передаю Йамир ему. Именем короны, официальный приказ вступает в силу с этой минуты.

— Но…

— Но?

— Йамир благодарен за вашу милость.

— Хорошо, – не прекращая обнимать, Иссай подтолкнул ее к площади. – Идем, Ариса. И ты тоже – выведешь нас из города.

Взглянув на старика, Ариса отметила очередной всплеск гнева в его мимике, заметный и для остальных. Но если Иссай проигнорировал немую угрозу, Кеймар умело перехватил инициативу.

— Не совершайте ошибок, Светлейший.

— Нет, что вы... Я и не думал.

— Вот и хорошо. Давайте проводим нашего правителя и приступим к работе. У нас с вами будет много, очень много дел.

— Да-да. Конечно.

Расправив полы золотистой рясы, саттхар вскинул руки в привычном жесте. Набрав побольше воздуха в легкие, шагнул в толпу.

Люди поднялись с колен. Ряды перед ними разошлись волнами, подчинились, практически сразу подхватив начатую им молитву.

Затянув во здравие, саттхар медленно повел их к выходу из храма, затем и через весь город. Двигался уверенно, и толпа подстраивалась под его ритм, а распределившиеся по бокам телохранители во главе с Дагисом контролировали ситуацию. Но к площади перед воротами они вышли через бесконечно долгие тридцать минут.

Там стоял приготовленный экипаж.

Пропустив ее внутрь, Иссай держался до последнего. Неизвестно как, но он вынудил себя соблюсти протокол – попрощался вначале с провожавшей его толпой, а затем и с саттхаром, уже прилюдно назвав Кеймара новым главой города. И, приняв благословение служителя, сел в экипаж.

Но лишь когда карета выехала за пределы ворот, и двое из телохранителей заняли козлы, согнав кучера, он переменился.

То, что держалось на нем маской правителя, слетело, явив правду. На смену пришел выгоревший человек: с диким блеском в глазах, раненый, измотанный, не способный смотреть ни на нее, ни на себя.

Оставшись сидеть напротив, Ариса тоже не решалась заговорить.

Никогда прежде между ними не было такого напряжения: горького, пропитанного их общей болью, гневом, облегчением. И никогда, даже в первые дни их знакомства, она не ощущала в нем этой отстраненности, почти враждебности, надлома.

Как же он устал…

— Иссай, – закрывшись от помощи нейрошунтов, она обратилась к нему сама. – Спасибо тебе.

Собиралась продолжить, довериться сердцу, но он внезапно повысил голос:

— Спасибо? За что? Ты осуждаешь мое решение!

Фраза застала ее врасплох. Вторая же ударила куда больнее:

— И боишься меня!

Иссай скривился, отвернувшись.

Часть эмоций, пережитых в храме, вырвалась наружу агрессией. Прежде направленной на самого себя, но теперь частично и на нее. Усталость же лишь подливала масла в огонь.

И это состояние выворачивало его наизнанку, обнажало мрак – ту тьму, без которой он не смог бы победить.

Сегодня он пришел за ней в ад.

Опустился до личного предела, оставаясь там до сих пор: оглушенный, пристыженный, выставленный на ее суд. И все, что она могла для него сделать, – помочь выбраться.

— Нет... Я не боюсь, – подавшись вперед, Ариса взобралась к нему на колени. – Иссай…

Этот поступок вызвал в нем удивление.

Он даже не сразу обнял ее – не поверил, что она действительно приблизилась сама. Но стоило ей коснуться его губ, осторожно, робко, как от первого же поцелуя у него сорвало дыхание.

В следующую секунду его руки сомкнулись на ее талии. Пальцы впились в тело так, что внутри вспыхнула острая боль.

Ариса вздрогнула от того, насколько он был на грани: держал ее как единственное, за что можно ухватиться, не упасть. И она знала: нежным с ней он не будет. Не сейчас. Но ее тянуло к нему все равно: сильнее страха и здравого смысла.

Цепляясь за его плечи, волосы, даря боль в ответ, она забирала его напряжение – каменное, горячее, такое пьянящее, что от него невозможно было отказаться.

— Постой. Тебе надо отдохнуть, – все-таки опомнился он.

— Потом…

Иссай уткнулся лбом в ее шею, коснувшись дыханием:

— Я не мылся двое суток.

— Помолчите, Ваше Высочество. Это я… я хочу... Хочу жить. С тобой.

Он неожиданно замер.

Посмотрел на нее осознанно, и наконец-то она уловила прежний свет в его глазах.

Ее правитель, друг, опора... Он вернулся.

Желание в нем не исчезло, но уступило, вытесненное этим долгим взглядом, будто Иссай боялся упустить хотя бы черту ее лица. Словно проверял: она здесь. Рядом с ним.

И все позади...

— Я должен кое-что тебе показать.

— Это подождет.

— Нет, – он ощупал разорванную рубашку, торопливо проверяя складки ткани. Взглянул вниз, выдохнул. – Письмо. Оно в моем камзоле. От Лины.

Теперь наступила ее очередь замереть и ощутить странный привкус надежды. Потому что именно это – надежда, облегчение, почти счастье, читалось в его мимике.

— Я так спешно покинул Шату, торопился сюда, что не стал ее слушать, но Лина отправила вдогонку посыльного, передав нам письмо. Не важно… Ариса, – подняв ее ладонь, Иссай коснулся запястья губами. – У нее есть для тебя подарок. Ее прадед был почитателем реликтов прежней цивилизации и собрал коллекцию всевозможных технологий. Все это тайно хранилось в их семье. На севере.

— И?!

Ариса уже понимала, что услышит, но до конца не верила ни в свое везение, ни в благородство кронпринцессы.

— Один из реликтов Лина пришлет тебе. Он автономен, исправен. Это адаптер, Ариса. Для синоптического обода, но ты перенастроишь его. Ведь так?

— Так. Перенастрою.

— Знаешь, что это значит? – поцеловав второе запястье, тихо спросил он.

Но она не ответила сразу.

Высвободив руки, поднесла их к вечернему свету, улыбнувшись.

— Да. Знаю... Я смогу их снять.