Глава 11

Адреналин в бурлящем потоке крови бежит по венам, ритм сердца зашкаливает, а мышцы напрягаются, готовя тело к бою. Азарт грубо толкает страх, отодвинув его с пути, а внутренний редактор хватает ведро попкорна. Если Дарий думает, что меня так легко можно напугать, то он не на ту напал. Как он там сказал, напор недурен? И у него тоже, но этого недостаточно. Делаю уверенный шаг вперед и горделиво поднимаю подбородок:

— По-хорошему? Как же ты, интересно, будешь просить по-плохому? Руки заломаешь и запихнешь в машину силой? 

Дарий наклоняется к моему лицу и устрашающе произносит:

— Это план «Б».

— И какой же план «А»? — уже с меньшем энтузиазмом спрашиваю я.

Ветер бьет в плечо, мои волосы взмывают в воздух, а Дарий дьявольски ухмыляется. Не хватает только раската грома и полной луны для пущего эффекта начинающегося триллера.

— Стой на месте, — строго приказывает Дарий. — Если ты думаешь, что я не побегу за тобой, чтобы поймать и посадить в машину, то… ты заблуждаешься.

Позвоночник покрывается ледяной коркой, спина напрягается, но я развожу руки в стороны и насильно растягиваю губы, демонстрируя, что не собираюсь сбегать. Дарий иронично приподнимает бровь, не впечатленный выходкой, и смотрит выше моей головы. Улыбка сползает с лица, недоуменно наблюдаю, как Дарий подходит к багажнику своей машины. Хочет, чтобы я ехала там или за веревкой полез?

«А может за наручниками и кляпом?» — вставляет свои пять копеек внутренний редактор. 

В свете фонарей блестит серый металл, и я непроизвольно делаю пару шагов назад. Дарий сжимает толстую изогнутую трубу и рывком закрывает багажник.

— Хочешь меня вырубить? — с истерическим смешком спрашиваю я, скрывая панику за сарказмом.

— Это план «В», — беспечно отзывается Дарий, направляясь к черной «BMW», стоящей в соседнем ряду.

Взмах! Удар! Все происходит так быстро, что я не успеваю даже пискнуть. Осколки сыплются в салон на водительское сиденье, воет сигнализация, а Дарий неторопливо движется ко мне, весело размахивая трубой. Моргаю несколько раз, но видение не уходит. Он действительно это сделал. Разбил чертово стекло на чужой машине! Дарий вкладывает в мою безжизненно болтающуюся руку тяжелое холодное орудие, насильно сжимает пальцы, помогая его удержать, и обнимает за плечи, пристраиваясь рядом.

— Вот как все будет, Катюш. — Он наклоняется к моему уху. — Хозяин машины примчится сюда минуты через три, и я скажу, что стекло разбила ты. Камер здесь нет, и, поверь, я могу быть очень убедительным.

Медленно поворачиваю голову, вглядываясь в лицо совершенно незнакомого человека. Похоже, он не шутит, не стоит на это рассчитывать. 

— Я буду все отрицать, — заявляю серьезно.

Дарий коротко кивает и приподнимает уголок губ в мрачной полуулыбке, крепче сжимая мою руку, в которой лежит труба.

— Значит, повеселимся. 

Стук крови в ушах становится все сильнее, писклявая сирена не умолкает, а значит, ни о каком веселье и речи быть не может.

— Ладно… — произношу я.

— Не слышу, — усмехается Дарий.

— Поехали уже!

— Точно? Так быстро передумала?

Смотрю на него с желанием треснуть как следует этой самой трубой.

— Ну хорошо, Катюш. Раз ты так хочешь. — Он отступает в сторону, забирая у меня орудие. — Не могу тебе отказать.

Дарий взмахивает трубой в направлении пассажирского сиденья, и я в пугающем оглушении сажусь в машину. Что это было вообще? Что происходит?! Дарий занимает место водителя, закидывает трубу назад, и я вздрагиваю от мягкого хлопка. Рычит мотор, машина срывается с места, тут же уходя в крутой поворот. Хватаюсь за ручку на двери, чтобы удержать равновесие, скорость все растет и растет. Кошусь на Дария, который с непоколебимым спокойствием выкручивает руль, то в одну, то в другую сторону, обгоняя едущие впереди машины, и не могу поверить, что этот тот самый старикан, который безукоризненно соблюдал все правила дорожного движения. Азарт затихает, а страх поднимается на ноги, вопя об опасности. 

— Все, все. Хватит. — Ужас управляет моим голосом, делая его отрывочным и тихим.

— Тебе страшно? — Дарий прибавляет газ.

— Да… — шепчу я, вжимая голову в плечи. — Да, страшно! Сбавь скорость!

— Плохие парни не ездят медленно.

— Не надо больше притворяться, я все поняла!

— Притворяться? О чем ты?

Неужели он и правда хочет, чтобы я раскаялась? Машина выскакивает на встречную полосу, яркий свет фар слепит. Зажмуриваюсь и кричу во все горло:

— Я ляпнула глупость! Признаю, слышишь?! Не нужно больше притворяться плохим!

Меня кидает в сторону, и я медленно открываю глаза. За лобовым стеклом видны красные лампочки автомобильных фар, а чуть выше и красный сигнал светофора. С облегчением выдыхаю, дрожь пронзает плечи острыми иглами, и я слышу обволакивающий темным спокойствием голос:

— А что, если я притворялся хорошим?

Машина вновь трогается с места, набирая скорость. В моей голове еще никогда не было так тихо и пусто. Не могу свести ни одну ниточку, никаких предположений или догадок. Смотрю на свои колени, не в силах пошевелиться, а мы мчим все дальше по ночному городу. Свет фонарей касается лица быстрыми мазками, не решаюсь раскрыть рот, потому что попросту не понимаю, что говорить. Несколько минут давящего молчания запаковывают тело в плотный кокон, не двигаюсь даже тогда, когда машина полностью останавливается, а мотор затихает.

Дарий придвигается ближе, и я скашиваю взгляд, уставившись в его плечо. И что дальше? Что дальше?!

«Он нас убьет. Пора прощаться с жизнью», — дрожащим голосом шепчет внутренний редактор.

— Прости, — ласково говорит Дарий и его ладонь мягко опускается мне на макушку. — Ты казалась смелее.

Голова становится невыносимо тяжелой, а шея мягкой. Упираюсь лбом в плечо Дария, обмякая, и он чуть крепче прижимает меня к себе. Принимаю невесомые поглаживания по волосам, дыхание постепенно выравнивается, благодаря знакомому аромату парфюма, которым пропитана куртка и рубашка.

— Я тебя ненавижу, — выдавливаю я, пряча лицо у него на груди.

— Ничего. Это пройдет.

— Ты разбил стекло на чужой машине.

— Будем надеяться, что у ее хозяина хорошая страховая.

— Ты гнал, как сумасшедший!

— Мои кости срослись, и я соскучился по скорости.

— А я-то здесь при чем?! Что сегодня за день такой, а?! — взрываюсь я, теряя контроль от бессилия и непонимания. 

Дарий обнимает меня так, словно хочет укрыть и защитить. Причем непонятно: меня от всего мира или весь мир от меня.

— Какой? — спокойно спрашивает он, удерживая мою истерику в своих теплых и сильных руках.

— Я собиралась поставить точку в отношениях с Ромой, вернуться домой и пить шампанское в честь освобождения, а ты… ты...

— А я все испортил. Мне жаль. Не знал, что у тебя миссия.

— Была! Была миссия, а теперь все считают меня шлюхой!

— Кто тебе такое сказал? Та парочка, что зашла за тобой в туалет? Это с ними ты на меня спорила?

— Да! И они правы! Все так и есть!

— Почему? Потому что ты танцевала с бывшим, а потом со мной?

— Потому что целовалась с тобой! Зачем ты это сделал?! Ну зачем?! Чего ты хочешь?!

— Я уже отвечал на этот вопрос, и не раз. Ты мне нравишься, Катюш. А поцеловал я тебя, потому что захотел. И это, как мы уже выяснили, было взаимно. А еще, ты не шлюха. Только поцелуями это звание не заработать.

Отстраняюсь и поднимаю голову. Пустота  взгляда Дария почему-то причиняет тупую боль. 

— Нравлюсь? Что за бред?! У тебя пластинку заело?! Правда думаешь, что я в это поверю? Как будто ты и впрямь мог заинтересоваться мной. Увидел, и такой: Ах, какая прелестница, давай-ка я за ней приударю. Так не бывает, ясно?! Не бывает, и все! Должны быть причины, цели, что угодно, но только не…

— Симпатия? — насмешливо бросает Дарий.

— Да!

Он морщит лоб и прижимает пальцы к виску, оттягивая кожу. Гневно пыхчу, подбирая слова, но цензурные кончились.

— Катюш, а ты и правда помешана на романах, да? У тебя передоз сценарных клише, где у героя по отношению к героине обязательно должна быть болезненная мотивация на почве мести или прошлой неразделенной любви, а еще целый шкаф скелетов и багажник страшных тайн с гниющими трупами. Это жизнь, раскрой глазки, прошу тебя. Ты сама ко мне пришла. Тебе было грустно, а мне скучно, вот и вся моя мотивация. Рядом появилась красивая интересная девочка, которая вела себя странно, но при этом забавно и мило, и я сделал ровно то, что хотел. Мое внимание и наше общение не было игрой. Это было желанием, обычным человеческим желанием, только и всего.

— Было скучно? — хмуро переспрашиваю я.

— Так случается, когда твою жизнь разделяют на «можно» и «нельзя». Я к этому не привык, вот и заскучал.

— И что теперь? Развлекся?

— Все еще развлекаюсь. — Пожимает плечами Дарий. — Перестань хмуриться, Катюш. Что плохого в развлечениях? Еще скажи, что тебе не понравилось. Разве я плохо справился? Наша поездка вышла очень даже киношной.

Так он все-таки играл, притворялся плохим. Ему бы в актерское, через пару лет смог бы заменить Петрова. Отворачиваюсь и растерянно хлопаю ресницами.

— А это что, разочарование? — спрашивает Дарий уже в образе добродушного старикана. — Я снова пролетел по качествам на роль героя твоего романа?

— Ты такой странный.

— Покажи мне хоть одного нормального, и я дам тебе все, что попросишь. 

Если бы я знала хоть одного нормального. Делаю глубокий вдох и долгий выдох, окончательно успокаиваясь. Вот это да, кажется, я побила свой рекорд по приключениям.

— Идем, я угощу тебя ужином, — говорит Дарий приободренно. — Должен же я загладить свою вину.

Упоминание о еде заставляет полупустой желудок требовательно сжаться, и я возмущенно выпаливаю:

— Конечно должен! Я чуть не поседела!

— Мясо или рыба? Здесь отличный повар, делает такие соусы… м-м-м… Кисло-сладкие, с легкой горчинкой и травами.

Живот урчит, а во рту скапливается слюна. Мозг отказывается думать, голод после адреналинового всплеска затмевает все на свете. Распахиваю дверь, едко бросая через плечо:

— Готовь кошелек!

Дарий следом выходит из машины, обходит ее и останавливается рядом, протягивая мне согнутый локоть и довольно улыбаясь.

— Это была манипуляция, — горько хмыкаю я. — Ты всегда так делаешь. Просишь у меня что-то в качестве благодарности или заставляешь принять в качестве извинений. 

— И ты всегда соглашаешься, хоть и знаешь об этом. Получается, это не совсем манипуляция. 

— Ты не оставляешь выбора.

— Почему же?

— То есть, я могу уйти?

— Или я могу разбить еще одно окно, — с легкостью парирует Дарий.

Удерживаю его взгляд столько, сколько могу. Пытаюсь разобраться, где здесь правда, и какой из его образов, что я видела, настоящий, но не могу. Они все перемешались, создав что-то новое, но по-прежнему притягательное и опасное.

«Запасайся успокоительным, Катюш. Что-то мне подсказывает, это только начало», — испуганно говорит внутренний редактор. 

— Я просто хочу есть, — отвечаю тихо и отворачиваюсь, шагая к крыльцу, над которым светится название ресторана — «Загадай».

Большинство столов в просторном зале заняты взрослыми мужчинами и женщинами в изысканных нарядах, атмосфера пропитана расслабленным спокойствием и тонким ароматом блюд, а интерьер в современном стиле и строгие костюмы персонала, как очевидная заявка на высокий класс заведения. Красивая девушка с аккуратной прической провожает нас с Дарием до стола и вежливо сообщает, что официант скоро подойдет.

— Мы могли просто заехать за шаурмой, — бурчу я, опускаясь на металлический стул с мягким сиденьем из черного велюра.

Дарий занимает место напротив и берет пустой стакан для воды.

— Мясо или рыба? — спрашивает он.

Искоса смотрю на мелькающих в стороне официантов с полными подносами и отвечаю язвительно:

— Может быть, я сначала взгляну на меню? Если нам принесут его в ближайшие полчаса. 

Дарий ставит стакан на край стола, в упор глядя на меня, и взмахивает рукой, будто прогоняет невидимое насекомое. Звон битого стекла прокатывается по залу, и я замираю, резко втянув носом воздух. 

— Ты издеваешься? — цежу сквозь зубы.

Мгновение, и рядом с нашим столом появляется краснощекий парень со сложенными руками за спиной.

— Сейчас я позову уборщицу. Пожалуйста, не вставайте.

Дарий поворачивается к официанту и говорит с таким искренним раскаянием, что я бы и сама поверила, если не видела бы того, что он сделал:

— Приношу свои извинения. Включите в счет бой посуды.

Официант кивает, заметно расслабляясь, чего нельзя сказать обо мне. Можно включить в счет еще и бой моих нервных клеток, пожалуйста?

— И мы уже готовы сделать заказ, — продолжает Дарий, меняя тон с вежливого на приказной. 

Парень подбирается и замирает на несколько мгновений, словно получил в лоб невидимым обездвиживающим дротиком, а потом достает из черной поясной сумки небольшой планшет.

— Конечно, я вас слушаю.

Дарий едва заметно дергает уголком губ. Старикан-манипулятор в деле, вот оно что.

— Два филе миньона, ваш фирменный салат, салат с печеными баклажанами, бутылку розового французского вина…

— Я бы посоветовал к говядине красное.

— Бутылку розового французского вина, — с нажимом повторяет Дарий, — минеральную воду, лед отдельно, и клубничную панакоту. Напитки принесите сразу, десерт после основных блюд.

— Прекрасный выбор, — натянуто улыбается официант и уже собирается уйти, но Дарий его не отпускает.

— Сколько нам ждать?

— Кухня сейчас загружена… — извинительным тоном произносит парень, и кровь тут же отливает от его лица. — Салаты не больше десяти минут, основное — не больше двадцати, — отчитывается он, будто солдат перед командующим.

— Отлично, — отвечает Дарий, смягчаясь. — Благодарю.

— Приятного вечера, — едва ли не кланяется парень и торопливо уносится к барной стойке.

У стола появляется уборщица, которая быстро и почти бесшумно убирает осколки, а следом за ней девушка с графином воды и новым стаканом. Дарий с благодарностью кивает ей и смотрит на меня, не скрывая удовлетворения от содеянного. Дожидаюсь, когда мы, наконец-то, останемся одни, и шиплю:

— Да кто ты, черт возьми, такой?!

— Отец говорил, что я выродок, тетя называет сумасбродом. Двоюродная сестра ставит диагноз — социопат, родная — ублюдок. Выбирай!

В его словах нет обиды, но и смирением или согласием не пахнет. Дарий наливает воду в стаканы и один из них ставит передо мной. Поднимаю его и выпиваю половину, сбивая неприятную сухость в горле. Что-то мне не очень нравятся все варианты представленного выбора.

— А бывшие? Как они тебя называли?

— До того, как мы расставались, или после? 

— До.

— Даром небес, — безэмоционально отвечает Дарий.

— А после?

— Той еще сволочью.

«Так себе перспектива», — резюмирует внутренний редактор.

Дарий чуть склоняет голову, выжидая, а я отчаянно стараюсь держать марку и не скатиться в еще одну истерику.

— Значит, ты социопат? — осторожно спрашиваю я, водя пальцем по гладкому прохладному стеклу стакана.

— Если верить моей сестре, а она, на минуточку, дипломированный психотерапевт, то да. Не волнуйся, я не стану убивать тебя прямо здесь и прямо сейчас. Она говорит, что мое расстройство в пассивной фазе.

Мысленно прокручиваю события последнего часа и качаю головой: 

— Я бы так не сказала.

— А хочешь я скажу, какой диагноз она поставила бы тебе?

— И какой же?

— Катюш, у тебя в детстве был воображаемый друг?

— Я-я-я, — тяну растерянно. — Не знаю, не помню.

— А сейчас? — с искорками веселья в голосе спрашивает Дарий.

«Он нас раскусил», — ошарашено шепчет внутренний редактор.

Сильнее сжимаю пальцы вокруг стакана и отвечаю громче, чем следовало бы:

— Конечно нет!

— Делюзиональное расстройство, — ровным тоном произносит Дарий. — Это значит, что ты с трудом можешь отличать воображаемый мир от действительности. Судя по тому, что ты мне рассказывала, родители часто ссорились, и ты, не желая оставаться в этой обстановке, сбегала…

— Откуда такие познания? — иду в наступление я, потому что это единственный способ защититься.

— Мне тоже его ставили, но регулярная терапия, не поверишь, творит чудеса.

Поднимаю стакан и допиваю воду в несколько больших и жадных глотков, вихрь мыслей сметает все на своем пути.

— Спокойно, Катюш. Я не намекаю на то, что тебе нужно лечиться. Это дело добровольное.

— Ты меня психичкой сейчас назвал? Что это вообще за разговор? Давай еще какие-нибудь болячки обсудим. М-м, как тебе?

— Я не против. Глупо начинать отношения со лжи. Ты так не думаешь?

Ставлю пустой стакан на стол, борясь с желанием запустить его Дарию в лоб. Нифига он не притворялся, теперь я это вижу. Он так умело перетекает из одного образа в другой, так ловко управляет мной и моими эмоциями, что я буквально тону в стуке своего сердца.

— Нет у нас никаких отношений.

«Сомнительное заявление», — подмечает внутренний редактор.

— Он ведь тоже с тобой не согласен, — усмехается Дарий. — Или это она? Хотя, мне кажется, все-таки он.

Суслики выстраиваются в башню до небес и одновременно открывают зубастые рты, оглушая меня диким криком. И я уже готова присоединится к ним, распугав всех посетителей ресторана, но ни в чем неповинных людей спасает официант с подносом напитков, которые методично перекочевывают на стол. Дарий продолжает окутывать меня пугающим взглядом, который красноречивее любых слов доносит одну простую истину — «Ты влипла, Катюш». Смотрю на вино, как на спасательный круг, мне срочно нужна анестезия.

Официант открывает бутылку, наполняет для меня бокал и тихо удаляется. Вдыхаю сладкий аромат, делаю один крошечный глоток, второй, сердечный ритм медленно возвращается в норму. 

— Давай ты пока обратно перевоплотишься в старика-добряка, — обращаюсь я к Дарию. — Мне нужна передышка.

Один хлопок ресниц, и на его лице появляется уже хорошо знакомая мне добродушная улыбка. 

— Божечки, это пугает еще больше, — напряженно вздыхаю я.

— Катюш, успокойся…

— Это я и пытаюсь сделать! — выпаливаю возмущенно.

— Хорошо, тогда помолчим. Дай знать, если захочешь поговорить.

Дарий с раздражающим спокойствием потягивает минеральную воду, приятная музыка в тандеме с вином расслабляют тело, но, к сожалению, никак не влияют на разум. Беззастенчиво рассматриваю Дария, темные прямые ресницы, выразительные черты лица, легкость в движениях и размеренное дыхание. Он ведет себя так, будто по меньшей мере владеет этим рестораном, а может быть, и всем миром. Да кто же ты такой? Как тебя разгадать? И самое главное… что мне со всем этим делать?

Первая подача блюд сопровождается затянувшимся молчанием. Заправка салата заслуживает восторженной оды, как и баклажаны с хрустящей корочкой, но я не решаюсь заговорить первой. Мой бокал пустеет, и Дарий подливает еще вина. Обмениваемся короткими взглядами, и я вижу в глазах Дария то, от чего волосы на руках встают дыбом. Чертова нежность! Ну как?! Как он может так смотреть?! Смущенно опускаю голову, тепло разливается по щекам. 

«Он снова милый. Поговори с ним», — подначивает внутренний редактор.

«О чем? О том, как он избавляется от трупов жертв, которые повелись на его очарование?» — мысленно отвечаю я.

Вскоре нам приносят основные блюда. Смотрю на толстый кусок мяса и, превозмогая неловкость, беру вилку и нож. Исподлобья наблюдаю, как Дарий с легкостью расправляется со своей порцией, разрезая ее на небольшие ровные кусочки, и глубоко вдыхаю, готовясь повторить этот подвиг. Крепче сжимаю нож в правой руке, но не успеваю коснуться мяса, моя тарелка исчезает, а на ее место опускается другая. Дарий отрезает от стейка, который был моим, кусок и кладет его в рот.

— Спасибо, — тихо произношу я. 

— Пожалуйста, — отвечает он. — Обязательно попробуй соус.

Белый густой соус с привкусом сыра с голубой плесенью отправляет в рай. Съедаю половину стейка и с грустью признаю, что попросту не смогу впихнуть в себя вторую, хоть и очень хочется. Перевожу взгляд на Дария, который аккуратно промакивает губы салфеткой, и отчего-то чувствую себя виноватой. Снова его проделки? Манипуляции? 

«Ты уже даже меня бесишь! Он не сделал ничего плохого! Привез в ресторан, накормил ужином и даже заткнулся, потому что ты попросила! Просто признай, что он тебе нравится, и боишься ты не его, а себя, и закроем уже эту тему!» — получаю обидный подзатыльник от внутреннего редактора.

— Место и правда чудесное, — говорю я.

— Лучше, чем в шаурмичной? — с легким уколом иронии спрашивает Дарий.

— Лучше, — усмехаюсь я. — Прости, что…

— Это лишнее. Я попрошу, чтобы десерт упаковали навынос, и отвезу тебя домой.

Дарий поднимает руку, чтобы подозвать официанта, но я перехватываю его ладонь и опускаю на стол.

— Нет. Я хочу съесть его здесь.

Он удивленно дергает бровями и улыбается с удивительной теплотой:

— Хорошо.

Отдергиваю руку и тянусь за бокалом. Дарий задумчиво потирает пальцами подбородок, к столику подходит официант.

— Могу я вынести десерт? — спрашивает он.

— Можете, — кивает Дарий. — И чашку кофе. Американо.

Официант удаляется, ком извинений подкатывает к горлу и мешает вздохнуть. Дарий, конечно, зажестил, но и я переиграла в королеву драмы. Внутренний редактор прав, я действительно боюсь больше себя, чем Дария. Боюсь, что игра перестанет быть игрой, и я не справлюсь с реальностью.

— Дар, давай мы…

— Все забудем? Ты так сильно хочешь поставить сегодня какую-нибудь точку, что решила, раз с бывшим не срослось, то попробуешь сделать это со мной?

— А ты так и будешь заканчивать за меня фразы?

— Почему ты выбрала его? Как это случилось? — спрашивает он, круто меняя направление разговора.

Делаю внушительный глоток вина для храбрости, потому что собираюсь все-таки поставить сейчас эту самую точку, и горько усмехаюсь.

— Хочешь знать правду?

— Иначе я бы не спрашивал.

— Тогда готовься разочаровываться.