Глава 10

Хочу отвернуться, но тело столбенеет. Слежу за вальяжной походкой Дария, который пересекает танцпол, и не могу поверить. Он подходит к свободному месту у барной стойки, упирается локтями в столешницу, развернувшись лицом в зал, и приподнимает подбородок, безэмоционально рассматривая людей. Его волосы немного растрепаны ветром, клетчатая рубашка распахнута, под ней виднеется черная футболка. Бежевые мешковатые джоггеры принимают на себя световые вспышки, а белые массивные кроссовки завершают образ дерзкого студента, который пришел хорошо провести время в компании однокурсников, но я то знаю, что он старикан под прикрытием. Какого лешего он вообще здесь делает?!

«Он пришел за нами», — в ужасе шепчет внутренний редактор.

Взгляд Дария летит в мою сторону вместе со светом лазерных лучей, дыхание перехватывает. Не могу с точностью рассмотреть черты его лица, чтобы разгадать эмоции, но почти уверена — он улыбается. Поспешно опускаю голову, глубоко вдыхая. У Дария может быть множество причин, чтобы находиться здесь: позвали друзья или ребята со старших курсов, преподавательский состав отправил его на разведку, как двойного агента, или, в конце концов, он мог просто зайти, чтобы пропустить пару стаканов в баре. Это необязательно должна быть я. Совсем необязательно! Тихо выдыхаю, очищая разум. Мне нельзя отвлекаться, нельзя забывать о цели. 

Замечаю боковым зрением, как с диванчика поднимается Лика, новая подружка Вити, а Жанна вдруг подсаживается ближе. Она хватает со стола два наполненных шота и один из них протягивает мне.

— Пока никто не видит, — говорит она, хитро прищурившись.

Алкоголь не входил в мои планы, но в свете последних событий, небольшая доза не повредит. Опрокидываю в себя приторно-сладкую смесь, обжигающую горло, и ставлю пустую рюмку на стол, прижимая кулак к носу.

— Я рада, что ты снова с нами, Кать. И за вас с Быком тоже рада. 

— Мы не вместе.

— Но на пути к примирению, и это хорошо. Бык без тебя был сам не свой, постоянно напивался и…

— Он и со мной вел себя так же.

— Кать, он правда страдал. Мальчики не умеют говорить об этом, но и скрывать, как следует, не умеют.

— Рома тебя подослал? — злобно цежу я.

— Нет, — мотает головой Жанна. — Ты что?! Конечно нет!

— Что ты знаешь о споре? Какие были ставки?

На лице Жанны вся гамма непонимания, взгляд испуганно мечется по сторонам:

— О каком споре? О чем ты?

Могу ли я верить ей? Мы не были очень уж близки, но как-то раз я держала ее голову над унитазом. Это ведь должно что-то значить.

— Жанн, — с болезненной печалью произношу я, взывая к женской солидарности, — если ты что-то знаешь, слышала или догадываешься, прошу тебя, расскажи. 

— Я не слышала ни о каком споре. Клянусь! — громко отвечает она, прижимая ладонь к груди.

Натянуто улыбаюсь и киваю несколько раз. Путаница в мыслях мешает разглядеть детали, горло и грудь горят от выпитого шота. Делаю крошечный глоток нетронутого томатного сока, чтобы перебить вкус алкоголя, и поднимаюсь, обращаясь к Жанне:

— Скоро вернусь.

Теплая волна разливается вниз по животу, желудок сжимается. Нужно было съесть что-нибудь перед отъездом. Смотрю в сторону уборных, потом на выход из клуба, думая о том, куда стоит отправиться. Если я уйду отсюда, то уже с концами, а ведь миссия еще не окончена. Секундная заминка лишает свободы движения, и я сталкиваюсь лицом к лицу с Ромой, который расставляет руки в стороны с явным намерением меня поймать. Его глаза кажутся покрасневшими, улыбка неестественно широкой. Улавливаю тонкий сладковато-землистый аромат, осевший на вороте его цветного пуловера, и едко усмехаюсь.

«Все так изменилось. Да, Кать? Ты ведь тоже не узнаешь этого нового Рому», — пренебрежительно говорит внутренний редактор.

— Куда собралась? — спрашивает Рома, закидывая хватая меня за плечи.

— Танцевать с девочками.

— А со мной не хочешь?

— Не особо.

— Почему?

— А ты подумай, — резко произношу я.

— Один танец, Кис, — мурчит он. — Я так скучал по тебе. Выключи стерву хоть на пять минут.

— Это базовая функция.

— Я знаю, — довольно отвечает он и обнимает меня крепче.

Мои руки безвольно висят вдоль тела. Нет сил, чтобы поднять их и оттолкнуть, нет смелости, чтобы обнять в ответ. Знакомая обстановка возвращает на несколько месяцев назад. Туда, где я думала, что заслуживаю счастья. Где верила, что почти его получила. Надежда, которая уже едва дышит, прохладной ладонью подталкивает в спину, но я, противясь ей, напрягаю плечи и отступаю.

— Один танец, Рома. Только один.

Холодные пальцы скользят по запястью и крепко обхватывают мою руку. Рома призывно улыбается, сверкнув предвкушением, и ведет меня за собой. Проходим мимо барной стойки, Дарий провожает нас внимательным взглядом, а суслики собираются в ровный ряд и готовятся громко кричать, потому что ситуация накаляется с каждой секундой. Теперь здесь не один игрок, не два, а целых три, и у каждого может быть свой коварный план, после которого нас всех ждет огромная эмоциональная задница. 

Протяжный свист бьет по ушам, заглушая музыку. Рома машет парню за диджейским пультом, и тот в ответ складывает пальцы в знак «ок». Музыкальный трек меняется, из колонок льется плавная мелодия, приправленная битами и тихими ударными. Рома разворачивает меня и притягивает ближе. Его ладони по-хозяйски скользят по спине и обхватывают талию, легонько встряхивая, чтобы заставить меня начать танец. Покачиваясь, переступаю с ноги на ногу, и опускаю ладони Роме на плечи.

Loving you forever, can't be wrong

Even though you're not here, won't move on

(«Люблю тебя навечно, я не могу ошибаться.

Хотя тебя рядом нет, я не сдвинусь с места»).

 Dark Paradise Parov Stelar Remix, Lana Del Rey

Движения становятся смелее, прикосновения — жарче. Рома крепко прижимает меня к груди, его ладонь ползет вниз по позвоночнику. Наши лица аккурат друг напротив друга, глаза в глаза.

— Помнишь, как мы танцевали в первый раз? — спрашивает Рома, прижимаясь щекой к моей щеке.

— Дешевый ход, но я удивлена, что ты помнишь под какую песню, — отвечаю я и завожу руку за спину, чтобы удержать его ладонь на пояснице.

— Я помню все, — рычит он, вжимая меня в себя.

— Полегче.

— Раньше тебе такое нравилось.

— Раньше я думала, что люблю тебя.

— Думала?

— Да, Ром, мы же люди, а им свойственно ошибаться. Принимать желаемое за действительное, например.

— Долго ты еще собираешься выделываться?

— Если тебе что-то не нравится, я могу уйти.

— Куда? Снова к этому преподу? 

— Он тут ни при чем, — отвечаю я сквозь сухость в горле.

Медленно поворачиваемся в танце. Недолго, но могу видеть барную стойку, за которой примостился Дарий. У него отличный обзор, спасибо Роме, он хорошо постарался, выбирая место на танцполе. Дарий поднимает руку к шее, невесомо касается ее пальцами и закатывает глаза, чуть приоткрыв рот. Жест длится всего пару секунд, но на эти секунды я перестаю ощущать парня рядом с собой, а зеленый огонь охватывает тело, воспламеняя кожу и лишая воздуха. Это что за оргазмическая пантомима? Он издевается?!

«Нахрен Рому! Давай лучше с Дарием потанцуем», — восторженный шепот внутреннего редактора бьет жаром по лицу.

Крепко зажмуриваюсь, прикусывая нижнюю губу. Поверить не могу, что Дарий дразнит меня. Неугомонный, бесстыжий старикан! 

— А ведь твой бывший здесь. Глаз с нас не сводит, — слышу злобный голос у самого уха. — Наверняка ждет, когда ты закончишь наматывать мои яйца на кулак, чтобы приступить к его.

— Ты — мой бывший, — выплевываю я, впиваясь ногтями в плечи Ромы.

— Нет! — протестует он.

— Да! И тебе придется смириться с этим!

— Черта с два! — распаляется Рома, хватая меня за шею ниже затылка. — Ты — моя!

Обхватываю его руку, противясь сближению:

— Отпусти!

— Мы ведь танцуем, — ядовито цедит он. — Че ты, кис, смелая стала? Ходишь морозишься. Кто ты вообще без меня, а? Кто?!

Наступаю Роме на ногу, наплевав на стоимость его кроссовок, и с силой пихаю в живот. Выставляю указательный палец и со всей ледяной строгостью, на которую сейчас способна, произношу:

— Попробуй пойти за мной и узнаешь, насколько смелая я стала.

Рома нервно раздувает ноздри, и я круто разворачиваюсь, резво шагая к лестнице, что ведет на второй этаж. Взлетаю по ступеням, ловко лавируя среди людей. Всем, наверное, сейчас весело, а вот мне что-то не очень. Прохожу мимо столов и скрываюсь в темном проходе, который ведет в кальянный зал. Клубы сладкого дыма покачиваются под потолком, звучат громкие голоса и развязный смех. Крошечная барная стойка в дальнем углу привлекает внимание, и я, справившись с легким головокружением, направляюсь прямиком к ней.

— Что для вас? — спрашивает бармен, колдующий над кальяном.

— «Спрайт» со льдом.

— Один момент.

С пониманием киваю и шумно вздыхаю, почувствовав себя в безопасности. Компании ребят сидят на низких диванчиках за круглыми деревянными столами, болтают, обнимаются, смеются. Никому нет до меня дела. Взгляд цепляется за тройку парней, собравшихся тесной кучкой. Двое из них хлопают третьего по плечам, явно на что-то подбивая. Рослый худощавый паренек поднимается из-за стола, удерживая фигурный бокал с желтым напитком, а его друг заворачивает что-то в несколько салфеток. 

«Нехорошо», — резюмирует внутренний редактор.

Паренек шагает к девушке, что в одиночестве сидит у подвесного узкого стола, прикрученного к кирпичной стене. В ее руках электронная сигарета, на лице вселенская скорбь. 

«Дважды нехорошо».

— «Спрайт» со льдом, — доносится бодрый голос бармена.

Протягиваю ему браслет, и в этот же момент паренек презентует девушке-бедолаге напиток. Она удивленно улыбается, принимая бокал, завязывается беседа. Горе-друзья паренька мерзко ухмыляются. Залпом выпиваю холодный и колючий «Спрайт» и с грохотом возвращаю стакан на стойку, срываясь с места. Без стеснения влезаю между новыми знакомыми и забираю у бедолаги коктейль, который, к сожалению, она уже успела попробовать.

— Солнце! Мы тебя потеряли! — неестественно высоко пищу я, пытаясь намекнуть ей об опасности. — Идем скорее, мне нужна твоя помощь!

Бедолага смазано хлопает ресницами, но, хвала всем богам, ей хватает мозгов помалкивать. Оборачиваюсь к пареньку и прижимаю стакан к его груди:

— Сорян, красавчик, мне она нужнее.

Не дожидаясь его реакции, утягиваю девчонку за собой в ближайшую уборную. Грубо зашвыриваю в свободную кабинку, захожу следом и закрываю дверь.

— Если это твой парень, то я… — лопочет она, чуть не плача.

— Он подмешал что-то в коктейль! Разве ты не знаешь, что в клубе можно брать бокалы только из рук бармена?! А еще лучше покупать закрытые бутылки!

Девушка прикрывает ладонью рот и трясет головой, будто не может поверить.

— Ты одна здесь? — резко спрашиваю я.

— Я… я… Что же теперь делать? — всхлипывает она.

— Успокойся, выпила ты немного, — говорю уже более мирно. — Ничего страшного не случится, но тебя нужно кому-то забрать. Их трое, мало ли что еще придумают. Если хочешь, я могу посадить тебя в такси.

— Я… я пришла с парнем, но мы поссорились.

Отхожу к стене и опираюсь о нее спиной:

— Как я тебя понимаю.

— Ты тоже? Тоже поссорилась с парнем? Ой, погоди… я же тебя знаю! Ты девушка Быка!

— Бывшая девушка, — поправляю я.

— Сочувствую…

— Взаимно, — отзываюсь сухо. — Такси или парню напишешь?

— Напишу, — бурчит она, роясь в маленькой сумочке.

Сдаю бедолагу ее защитнику и возвращаюсь в кальянный зал, получив напоследок мешок ненужной благодарности. Стол, за которым сидела хитро-мерзкая компашка, пустует, а вот за соседним сидит тот, кто сегодня уже несколько раз умудрился меня удивить. Пазл медленно складывается, озарение ослепляет. Дарий со своими ухаживаниями, Рома с желанием все вернуть, приглашение в клуб и их игра с лозунгом — «Кого послушает Катя?». Получается, Рома спорил не с друзьями, а Дарий задумал все это с самого начала.

«Валим отсюда! Нам нужно время, чтобы придумать план!» — командует внутренний редактор.

Меня качает в сторону, от ментального толчка, а Дарий поднимает руку и сгибает указательный палец. Спасибо, что хоть не по коленке похлопал. Я тронута.  Медленно шагаю вперед и останавливаюсь перед столом, на котором стоит пузатый чайник с плавающими темными листьями и две чайные пары. Сбежать — дело нехитрое, а вот разобраться во всем куда сложнее. 

Дарий поглаживает ладонью место рядом с собой, и его губ касается добрая улыбка, словно он видит что-то невероятно жалкое и милое. Сажусь на диванчик, оставляя между нами безопасное расстояние, и поворачиваюсь.

— Чаю, Катюш? — великодушно предлагает Дарий.

— Ты первый. 

Он многозначительно ухмыляется и молча тянется к чайнику. Аккуратно и неторопливо наполняет чашки, подвигает одну из них мне, а из второй делает пару небольших глотков.

— Надеюсь, ты ничего не имеешь против бергамота.

— Что вы, Дарий Викторович. Бергамот чудесен, а вот наглые хитрецы мне не по душе.

— Как же тогда ты смотришь в зеркало? 

Приоткрываю рот, но сказать нечего. Подкол засчитан.

— Пей, Катюш. Я ручаюсь за его безопасность.

«А за нашу безопасность кто поручится?» — растерянно бубнит внутренний редактор.

Поднимаю чашку и вдыхаю аромат зеленого чая с тонкими цитрусовыми и фруктовыми нотами. Теплый керамический край касается губ, и на язык льется горячая жидкость, которая приятно согревает горло. Дарий внимательно наблюдает за мной, закидывает руку на спинку диванчика и чуть шире расставляет ноги. Наши переглядки как немой диалог с провокационными выпадами. Вопросы есть с обеих сторон, но мы оба не торопимся начинать разбор полетов. К столику подходит официантка и снимает с подноса блюдце, на котором лежат три круглых французских печенья. 

— Соленая карамель, кокос, клубника. — Дарий указывает пальцем на цветные макаруны. 

Делаю еще один глоток и кручу чашку. Темная жидкость собирается в быструю воронку. Все жесты Дария действительно милые, будь наш бэкграунд иным, я бы даже поплыла, но фальшью сквозит слишком ощутимо. Мысленно надеваю прочные доспехи поверх легкой кольчуги. Никогда бы не подумала, что они понадобятся мне с кем-то кроме Ромы и мамы.

— Сколько ты поставил? — спрашиваю прямо, но не поднимаю взгляд.

— Здесь где-то делают ставки?

— Я знаю о твоем споре с Ромой, — смело блефую я. — Скажи сколько, и я помогу тебе победить, даже не потребовав долю от выигрыша.

— Впервые об этом слышу, расскажи подробнее, — спокойно отвечает Дарий.

Вскидываю голову, впиваясь в зеленые глаза: 

— Если я ошибаюсь, то… какого черта ты здесь забыл?

Дарий, не задумываясь ни на мгновение, достает из кармана телефон, жмет пальцем на экран и передает мобильник мне. Читаю сообщение, и противная сухость стягивает щеки.

volod.holod: «Дарий Викторович, я болею за вас, поэтому решил сообщить новость. Катя сейчас в клубе тусит со своим бывшим быком. *адрес* С уважением, Владимир, который надеется на снисходительность во время защиты)))»

Не знаю, плакать мне или смеяться. Ну спасибо, Вова, удружил так удружил. Дарий забирает у меня телефон, подвигает блюдце с десертом и снова расслабленно откидывается на спинку диванчика.

— Еще вопросы, Катюш, — весело говорит он.

Их миллион, но я не представляю с чего начать. Крепче сжимаю керамическую ручку, выпиваю чай до последней капли и ставлю чашку на стол с четким желанием поскорее уйти.

— Я был неподалеку…

Резко поворачиваюсь и бесконтрольно выпаливаю:

— Чушь! Когда я уезжала, в твоих окнах горел свет!

— Ты смотрела на мои окна? Как мило. Наверное, я забыл выключить боковую подсветку в гостинной. Мой спортивный зал тут в четырех кварталах. Я получил сообщение и решил заглянуть.

— Чтобы что?! — Уровень паники из-за очередной потери контроля поднимается все выше.

Дарий коротко сжимает мою ладонь, и я испуганно вздрагиваю и затихаю, не понимая, чего еще ожидать. Он касается моей шеи подушечками пальцев и нежно проводит вниз от уха до ворота пуловера.

— У тебя ледяные руки, шея вспотела, а кожа в мурашках. Движения и взгляд дерганные, но и не похоже, что ты пьяна. Съешь печенье, сахар поможет успокоить нервы. И прекрати смотреть на меня, как на врага. Это не так. 

Слабость бьет мешком по макушке. Если никакого спора не было, то я конкретно облажалась, решив открыть слепую пальбу. Дарий наверняка сейчас думает, что я какая-то помешанная, и он не очень уж далек от истины. Хватаю макарун с блюдца и целиком запихиваю в рот, чтобы не размазать помаду. Дарий наливает чай в пустую чашку и ставит ее передо мной.

— Вкусно? — ласково спрашивает он, его интонация словно теплая ладонь, что гладит по волосам.

Беру второе печенье и отправляю его в рот, активно кивая.

— Вот и хорошо, — приговаривает Дарий. 

Запиваю дикую сладость крепким чаем и одним пальцем отодвигаю блюдце с последним десертом в сторону, но Дарий тут же возвращает его на прежнее место.

— Нет, это все для тебя. Ешь. 

Стыд беспощадно щиплет за щеки, сердце трусливо прячется в дальний угол. Поднимаю на Дария робкий взгляд, его образ в приглушенном свете и легких облаках белого дыма кажется почти волшебным. Может быть, я не зря окрестила его прекрасным принцем в первую нашу встречу? Он уже столько раз меня выручал, и сегодняшний вечер не исключение. 

Получается, его типаж — дама в беде. Убить дракона, разрушить башню, выиграть турнир, а взамен слава, почет и прекрасная принцесса. Чтобы задержаться рядом с таким экземпляром, придется изо дня в день выдумывать себе проблемы и подкидывать их в топку, сохраняя огонь. А если я по-настоящему влюблюсь, то велика вероятность, что в какой-то момент идея прыгнуть под поезд уже не будет казаться такой уж плохой. Во имя любви, сука. Во имя любви!

«Жесть!» — в ужасе выпаливает внутренний редактор. 

Кажется, пришло время аккуратно перевести беседу на дружескую волну, чтобы было легче слиться.  

— Прости, что наехала.

— Маловата ты, чтобы на меня наезжать, но напор впечатляет.

— Спасибо, — усмехаюсь я, с удивлением принимая комплимент. 

Легкая щекотка рождается в груди вместе с уютным теплом. Больше не чувствую ни злости, ни нервного напряжения. Волшебный старикан, не иначе. 

— Значит, ты приехал посмотреть на веселое шоу? — мирно спрашиваю я.

— Стало любопытно, — кивает Дарий. — Я думал, ты не собираешься возвращаться к бывшему.

— Женщины — существа непостоянные.

— И не поспоришь. 

— Ты сказал о спортивном зале. Чем занимаешься?

— Спортом, — лукаво улыбается он. 

Счет по уходу от ответов равный. Хорошо, я принимаю вызов. Будем подкладывать друг друга, пока кто-то из нас не сдастся.

— Душ хоть успел принять или сразу сюда примчался?

— Хочешь проверить насколько я чист?

Упираюсь локтем в мягкую спинку дивана и медленно скольжу взглядом по открытой позе Дария, поднимаясь к лицу.

— Твои волосы — уже прекрасное подтверждение. Никогда не видела тебя таким лохматым.

Дарий улыбается шире, показывает зубы, а я хочу хлопнуть себя по лбу.

«Отличная дружеская беседа, Катюш», — хихикает внутренний редактор.

— Никогда? — иронично переспрашивает Дарий.

— Сдаюсь, — вздыхаю я.

— Потанцуй со мной, — внезапно просит он.

Удар сердца о ребра отдает вибрацией в шею и голову. В кальянном зале музыка играет тише, чем в основном, и плейлист куда спокойнее, но... 

— Здесь никто не танцует, — смущенно отвечаю я. 

— И что? — Дарий поднимается и протягивает мне раскрытую ладонь. — Если тебе так больше нравится, то считай это платой за чай и плюшки.

Сердце окончательно оживает, выбираясь из укрытия, его ритм ускоряется, а моя рука взлетает точно сама собой. Виной всему магические глаза и очередной вызов, который они бросают. Дарий сжимает мою ладонь и помогает встать, отводит в свободный проход и легонько дергает на себя, умело поймав в объятия. Мне нужно какое-нибудь контрзаклинание.

«Нет, не нужно», — мурчит внутренний редактор, желание которого сбывается.

Дарий кладет свободную ладонь мне на спину, а вторую поднимает, удерживая мою руку. Старикан и в клубе старикан, но сейчас его доисторические замашки больше завораживают, чем смешат.

— Ты… ты еще и танцор? 

— Моя бывшая девушка была танцовщицей. Я быстро схватываю.

 Затяжная мелодия управляет телами, Дарий уверенно ведет в танце. Дышу все глубже, потому что слова песни вместе с пронзительным взглядом, утягивают в глубину зеленого леса, где слишком горячо и соблазнительно танцуют тени на коре могучих деревьев.

Early inthemorningswhenIthinkaboutyou

Yeah - Ihityoulike “whatyousayin'?”

(«Рано утром, когдаядумаюотебе

 Да. Язовутебя, нучто скажешь?»)

fuck u all the time remix (Shlohmo Remix), Jeremih

По порочной улыбке Дария смело могу  сказать, что он прекрасно понимает перевод текста песни, и это задевает струны волнения и влечения, создавая музыку уже внутри нас, а не снаружи. Никакой борьбы, никаких шуток, только крепкое тело напротив и взгляд, от которого слабеют ноги. 

— Это не плюшки, а макаруны. — Предпринимаю попытку немного разрядить обстановку.

— Красивая помада, Катюш. Тебе очень идет, — невпопад отвечает Дарий, наклоняясь к моему лицу.

Я готова прямо сейчас сорваться и убежать, но он всего лишь прижимается своим виском к моему. Крепче сжимаю ладонь Дария, а пальцы второй руки, что лежит у него на плече, дрожат так, словно собираются попробоваться на роль барабанщика в рок-группу.

— Ты ведь взяла ее с собой? 

— Что?

— Помаду. Она у тебя с собой?

— Хочешь накраситься?

— Хочу поцеловать тебя, но жаль испортить макияж.

Не успеваю ничего ответить, так и замерев с приоткрытым ртом, лицо Дария появляется перед моим. Он не торопится, не пытается поцеловать насильно. Покачивается вместе со мной в соблазнительном танце и дразнит близостью губ. Хитрый, вредный, невыносимый старикан!

«Целуй, горемычная. Я отвернусь», — говорит внутренний редактор. 

Пошло оно все к черту! Я ведь хочу этого, глупо отрицать. Пока еще не знаю, зачем, но… подумаю об этом позже. Подаюсь чуть ближе больше не в силах сопротивляться. Первое касание мягкое, второе требовательное. Дарий крепче прижимает меня к себе, углубляя поцелуй. Сжимаю в кулак воротник его рубашки, растворяясь и превращаясь в дым, который Дарий вдыхает и выдыхает. Стук сердца заглушает музыку, но она и не нужна больше. Страсть здесь с нами, она призывает красный густой туман, что отравляет сознание и заставляет ненадолго забыться в моменте головокружительной близости. И плевать на помаду, на людей вокруг, на планы и теории. 

Мужчина рядом представляется таким сильным, что собственная слабость уже не кажется недостатком. Дарий целует меня напористо, но не переступает черту и не забывает о танце. Сладость десерта и терпкий привкус чая смешиваются в дыханиях. Мою дрожь укрощает его уверенность. Все это отрывает от земли и впервые позволяет почувствовать себя на своем месте, потому что происходящее не подстроено и не придумано. По крайней мере, не мной.

Дарий мягко прерывает поцелуй, предметы обстановки возвращаются на свои места. Из колонок звучит уже совсем другая мелодия, а я все не могу оторваться от глаз, которые смотрят убийственно нежно. Дарий отпускает мою онемевшую ладонь и проводит большим пальцем по контуру моих губ, скрывая следы преступления. А ведь на нем их не меньше, и это самое сексуальное, что я видела в жизни. 

— Мне нужно… — сбивчиво произношу я.

— Конечно, иди, — кивает Дарий и отпускает меня. 

Включаю третью космическую скорость, направляясь к уборным, и уже перед дверью замечаю компанию девушек, которые заняли столик в самом углу. Если бы взгляд по-настоящему мог убивать, я бы умерла дважды. Неля и Таня вскакивают, не заботясь о том, как сильно подпрыгнули вместе с ними их короткие юбки, и торопливо выбираются из-за стола. Толкаю дверь и вхожу в женский уголок безопасности, останавливаюсь у раковины и срываю с подставки сухое полотенце.

— А вот и наша звезда! — презрительно вскрикивает Таня.

Неля выходит из-за спины подруги и демонстративно хлопает в ладоши, скривившись так сильно, что тональный крем едва держится на ее коже. Комкаю полотенце и включаю воду, смачиваю уголок и принимаюсь оттирать размазанную помаду:

— Если вы пришли поплакать от досады и зависти, то я уже через минуту освобожу комнату.

— А чему завидовать-то? — едко хмыкает Таня. — Пришла с одним, сосешься с другим. Они тебя как, по очереди или сразу оба? 

— Тяжела жизнь шлюхи, Кать? — нервно смеется Неля. — Расскажи, интересно ведь.

«Всеки ей!» — рычит внутренний редактор. 

Выбрасываю полотенце в урну и отрываю еще одно. Прохожусь по губам и жгуче ненавижу ту, что смотрит на меня из отраения. Дуры правы, все выглядит именно так, как они описали. Тупая боль, как от пинка, сминает грудную клетку, и я стискиваю зубы, поворачиваясь.

— Все сказали? — спрашиваю холодно.

Таня и Неля переглядываются, а я шагаю к ним, держа нос высоко.

— Таня, я не буду говорить, что мне жаль. У нас были равные шансы тогда с Ромой. Вы не встречались, и я его не отбивала. Он просто выбрал меня, потому что я оказалась ловчее и напористее.

Обида серой дымкой падает на щеки Борисовой, а я продолжаю:

— Сейчас он свободен, я на него не претендую. Если хочешь, можешь попробовать еще раз, но предупреждаю, все не так радужно, как тебе кажется. А ты, Неля, — перевожу взгляд на Жаркову. — Не надо винить меня в том, на что у тебя не хватило смелости. Дарий не так уж недосягаем, путь к нему открыт. Я умываю руки. Дерзайте, девчонки. 

Шагаю к двери и с силой толкаю ее, бросая напоследок:

— Удачи!

Выхожу в полумрак кальянного зала и, не задерживаясь ни на секунду, сворачиваю к темному проходу, за которым гремит танцевальная музыка. Шустро переставляю ноги, радуясь тому, что выбрала ботинки, а не сапоги. Спускаюсь по лестнице. За столиком Ромы пусто, а значит, стоит поторопиться. Хватит с меня, миссия провалена.

«А мне понравилось», — вздыхает внутренний редактор.

«Помастурбируй. Я отвернусь», — рычу я, жалея о своей глупости и слабости.

Точно ниндзя пробираюсь на выход, обходя танцпол по внешнему кругу, задерживаюсь на пару минут, чтобы оплатить чек по браслету, и забираю пальто. На улице толпится народ, кого-то встречают, кого-то провожают, а кто-то просто дышит свежим воздухом или никотином. Осторожно, чтобы не привлекать внимания, сбегаю по ступенькам и тут же сворачиваю вправо, решив, что уйти через боковой выезд парковки безопаснее всего. Теряюсь среди машин, опустив голову, ночной ветер треплет волосы и хлещет холодом по лицу. Нащупываю в кармане пачку сигарет, достаю одну и поджигаю. Сбавляю шаг, выдыхая дым в темное небо, в глазах скапливаются слезы. 

Рома — козлина, Дарий — долбанный манипулятор-соблазнитель. Спасибо им обоим за то, что сделали из меня шлюху, сама бы я не справилась. Горько усмехаюсь, стряхивая пепел на асфальт. Одно только неясно. Что им обоим от меня нужно? Чувства? Так я и поверила. Это игра, и я заигралась, не зная правил. Сама пришла, сама позволила. Думала, что самая умная, что справлюсь, смогу… Вытираю тыльной стороной ладони горящие губы и сглатываю горечь. 

Правильно говорила Лана, что в один прекрасный день у меня сорвет крышу, и я уже не отличу выдуманные истории от реальной жизни. Это в книгах героини расшвыривают всех своей уникальной язвительностью направо и налево, а если что-то идет не так, то… появляется волшебный хер, который решает их проблемы и клянется в вечной любви, только потому что они, черт возьми, не такие, как все!

Бросаю недокуренную сигарету и топчу ее ногой, впереди уже виднеется выезд и доносятся звуки проезжающих мимо машин. Прибавляю шаг, сдерживая слезы. Уж лучше я довезу все это до дома, а там уже как следует разрыдаюсь. Белый автомобиль, что стоит в крайнем ряду ближе всего к выезду, мигает фарами. Знакомый значок и номер, как жесткая затрещина. С губ срывается поток отборного мата, позади слышатся неторопливые шаги. 

«Судьба — стерва», — печально подмечает внутренний редактор. 

— Садись в машину, — раздается настойчивый голос Дария.

— Оставь меня в покое, — злобно произношу я.

— Садись, Катюш.

— Хватит меня так называть! — взрываюсь я, круто развернувшись. — Хватит ходить за мной и делать вид, что я тебе интересна! Я же сказала, все это было только ради спора, и он закончен, поэтому прекрати!

— И спала ты со мной тоже ради спора? — ухмыляется Дарий.

— Именно!

— И самозабвенно целовала десять минут назад?

Губы опаляет жар, сердце яростно ударяет в рёбра.

— Ты меня заставил!

— Да ну, Катюш? Уверена? — снисходительно спрашивает Дарий. — Ты этого хотела, я в подобном не ошибаюсь.

Вот же сволочь. Нужно спровадить его, и у меня есть единственный щит, которым можно прикрыться.

— Я хотела позлить Рому! Мы с ним…

— Ненадолго, — отрезает Дарий уверенно.

«Попробуй поговорить спокойно, крики не действуют», — тараторит внутренний редактор, зарывшись в бумагах, чтобы найти подходящий план.

Да нет его, этого чертового подходящего плана! На Дария не действует ничего!

— Дар, ты не в моем вкусе. Серьезно. Давай просто забудем, и…

— А кто в твоем вкусе? Этот мелкий идиот с понтами из папиного кармана? Не смеши.

Последний козырь. Если и он не поможет, то я расплачусь прямо здесь и буду реветь, пока меня не усыпят санитары.

— Слушай, я… я люблю плохих парней, — устало вздыхаю, качая головой. — А ты…

— Плохих, значит, — задумчиво повторяет он и поднимает подбородок. — Ладно. Не забывай, что сама щелкнула этим переключателем.

От веселья и добродушия на лице Дария не остается и следа. Улыбка хищная, взгляд цепкий и подавляющий. Он шагает ближе, поигрывая в пальцах ключами от машины:

— Садись в машину, Катя. Последний раз прошу по-хорошему.