Глава 9

Единственное, что меня успокаивает, так это то, что Рома слишком горд для игры в догонялки. Он ни за что и никогда не станет… Бросаю беглый взгляд через плечо и чуть было не спотыкаюсь, зацепившись носком ботинок за трещину в асфальтированной дорожке. Рома уверенным широким шагом направляется в мою сторону, его поджатые губы и прищуренные глаза намекают, что он уже вот-вот готов сорваться на бег. Останавливаюсь, круто развернувшись, Рома замирает от неожиданности, все еще глядя на меня с обжигающим вызовом. Я никак не пойму, что сегодня с мужиками? Их ночью какой-то альфа-самец покусал? Откуда столько прыти?

Резкая боль в шее отдает в затылок, растекается по черепу и сжимает виски. Смотрю в глаза бывшему, изо рта вылетает пар вместе с шумным выдохом. Я же, черт возьми, Катя Карпова. Я не убегаю и не прячусь, а решаю долбанные проблемы, даже если мои методы не одобряет никто. Приподнимаю подбородок, слабая улыбка касается губ. Что ж, если Рома хочет поговорить, мы поговорим, только вряд ли он останется доволен исходом.

Срываюсь с места, решительно шагая вперед, а в голове играет саундтрек к фильму «Сумерки» — «I Know What You Are - Carter Burwell». Не могу назвать себя безумной фанаткой этой саги, слишком много вопросиков к героям, но сейчас мне нравится представлять себя Беллой, которая уводит глупого Эдварда за собой в лес, чтобы раскрыть все секреты и назвать его «кровосисей». Рома удивленно хлопает ресницами, когда я прохожу мимо, но уже через тридцать секунд слышатся шаги за спиной. Попался! Пусть немного понервничает. Живописного леса в округе университета, конечно, нет, но есть маленький парк возле торговой площади. Тоже неплохо.

— Кис, — зовет Рома, пристраиваясь рядом.

— Ничего не говори, — отрезаю я, останавливаясь у пешеходного перехода.

— Но я…

— Сначала уйдем подальше.

Прикусываю сухую кожу на нижней губе и безжалостно ее отрываю, сладкий вкус крови растекается по языку. 

«Если Рома вампир, то он может сожрать тебя при первом же поцелуе», — веселится внутренний редактор, которого забавляют выбранные мною образы.

Опускаю голову и заправляю кудряшки за уши. Белла была бесячей героиней, но чего у нее не отнять, так это твердолобой решимости. Она смогла заставить столетнего вампира плясать под свою дудку, а значит и я справлюсь с двадцатилетним мажором. Переходим дорогу, впереди виднеются кривые ряды наполовину облысевших деревьев, между которыми петляют дорожки, выложенные кривоугольной плиткой. Добираемся до пустующей детской площадки, качели на проржавевших цепях толкает порывистый ветер, а с горок слетают желтые листья. Поворачиваюсь лицом к Роме, демонстративно складывая руки на груди, и задираю нос.

— Ты еще ствол достань, — усмехается он. 

Рома засовывает руки в карманы черной кожаной куртки, из-под воротника которой выглядывает черный свитер с белым геометрическим рисунком. Щеки и нос Ромы покраснели от холодного ветра,  на голове короткая черная шапка с широким подворотом. Светлые глаза смотрят уверенно и расслабленно, губы улыбаются, смакуя вкус скорой победы. Рома выглядит, как моя мечта, сошедшая с белых страниц, он именно такой, как я всегда желала, за исключением того, что его чувства так же выдуманы, как и мои. Мы с ним одна большая фикция, теперь я это понимаю, ведь даже если он и любит, то не меня, а то, что я на себе нарисовала.

— Если бы он у меня был, то ты бы уже не стоял, — холодно отвечаю я.

Рома развязно хмыкает, шагая ближе, но я его опережаю, отступая на пару шагов.

— Может, хватит уже? Ты достаточно меня наказала, я все понял.

— Если расставание для тебя — наказание, то ничерта ты не понял, Ром.

Он закатывает глаза, запрокидывая голову, и снова пытается подойти, но и в этот раз я реагирую быстрее.

— Сохраняй дистанцию, — прошу я хмуро.

— А то что? Новый парень заругает? — едко спрашивает Рома.

— Это уже не твое…

Рома резким броском подлетает ко мне вплотную и хватает за плечи.

— Мое! — рычит он мне в лицо.

Взмахиваю руками, выбираясь из захвата, и пихаю Рому в грудь:

— Забудь об этом!

Рома нервно дергает шеей и проходится языком по нижней губе, глядя в сторону. Его ломает, и от этого сердце сжимается до щемящей в груди боли. Дыхание учащается, кровь быстрее бежит по венам, стирая ощущения уличной прохлады. 

— Кис… — с приглушенной хрипотцой говорит Рома. — Перестань. Подумаешь, поссорились, не в первый раз. 

— В последний, — тихо отвечаю я, обхватывая себя руками, чтобы удержать на месте. 

— У вас ведь ничего нет с этим преподом, — утверждает Рома, но в его голосе сквозит сожалеющей надеждой, которая царапает сердце. — Ты все это специально, чтобы меня расшевелить. И у тебя получилось.

Он поднимает взгляд, моя нижняя губа предательски подрагивает.

«Держись, Катя! Держись!» — подбадривает внутренний редактор.

— Все не так, это вышло случайно, — оправдания сыпятся изо рта вместо истошных криков с просьбой отвалить. — Я не собиралась мстить тебе или как-то подстегивать. Мы расстались, Ром, это точка.

Желваки на щеках Ромы напрягаются, и он отрицательно мычит, качая головой. Набираю полные легкие воздуха, холод замораживает изнутри. Смотрю на бывшего парня, на заветную мечту, и хочется завыть от сожаления. Где-то на подкорке чувствуется шевеление навязчивой мысли, той самой, от которой идут все девичьи проблемы — «а может, нам попробовать еще раз?». Ветер злобно выдувает из тела остатки сил и смелости, я даже чертовой Беллой не могу быть до конца. Хотя, ее знаменитая фраза подходит к нам обеим: «Глупая овечка», я бы даже сказала овца.

Рома, заметив мою растерянность, мягко подступает ближе и поднимает руку к моему лицу. Он запускает теплые ладони под мои волосы и обхватывает шею, наклоняется и упирается лбом в мой лоб.

— Я скучаю, кис, — шепчет он, согревая дыханием мои губы.

— Тебе просто скучно, — тихо отзываюсь я.

— Нет, это не так.

Рома потирается кончиком носа о мой, ведет в сторону по линии скулы, и его дыхание щекочет ухо:

— Кис, возвращайся.

Он точно знает на что давить, эти приливы нежности всегда были для меня катапультой в розовый мир, где мягкие облака из сладкой ваты сбивают горький вкус измен и пренебрежения. И я уже готова запихнуть в рот огромный моток крашеного сахара, как вдруг ощущаю отрезвляющую боль в ранке на нижней губе.

— Я с ним переспала, с тем преподом, — произношу четко каждое слово.

Рома медленно отстраняется, его взгляд темнеет от злости, которую он отчаянно пытается сдержать, но я чувствую, как напряжены его пальцы, что впиваются в кожу на моей шее, и вижу, как трепещут его ноздри от тяжелого дыхания. Вот и все, джокер брошен.

— После нашего расставания? — глухо спрашивает Рома.

— Да.

— Тебе понравилось?

— Что за идиотские вопросы?

— Понравилось или нет? — настойчиво повторяет Рома.

— Да, понравилось! Доволен?

Он отшатывается, глядя в пустоту перед собой, его руки сжимаются в кулаки, а ноги отступают все дальше. Поправляю волосы, царапая ногтями кожу головы, чтобы избавиться от волнительных мурашек, и смело смотрю вперед, желая увидеть ту самую заветную точку в наших отношениях. Может быть именно так и стоит закончить рукопись? Какие бы не были чувства, если они больны, то их вылечит один хороший секс на стороне. Да уж, так себе мораль. 

— Значит, мы квиты, — произносит Рома с пугающей задумчивостью. — Я тебя прощаю.

Впиваюсь ногтями в ладони, прижимая руки к бокам, а перед глазами стоит мем, который частенько скидывает мне Гриша, когда встречает нелогичные моменты в книгах, от которых неистово полыхает жопа: орущий во всю глотку суслик. Дикий крик негодующего животного звенит в ушах, и я едва сдерживаюсь, чтобы к нему не присоединиться. Рома?! Тот самый Рома, который ревновал меня к другу гею и танцующим пацанам из «Хайп-Свайп», только что сказал, что прощает мне секс с другим? Серьезно? Где скрытые камеры?!

— Я не просила прощения, — говорю я, нервно усмехаясь.

— И не нужно, — спокойно произносит он, глядя мне в глаза. — Кис, мы можем начать все с начала. С чистого листа.

Теперь в моей голове кричит не один суслик, а как минимум сотня. Любящий человек ни за что бы не отреагировал так, просто не смог бы. Я хорошо помню последнюю крупную измену Ромы: я вытащила его из туалетной кабинки в тот самый момент, когда его член был зажат между двух криво-накрашенных губ. Тогда я была готова убить всех в радиусе десяти метров, а потом поджечь клуб. Да после его пьяных поцелуев с другими я могла рыдать несколько дней, а он меня видите ли прощает. Миленько все так, аж тошнит!

— Кис, мы оба косячили, но мы же можем все исправить.

— Ты препода по классической литературе сожрал что ли? Что за сладкие речи?

— А ты говна прихавала?! — злится Рома, повышая голос. — Я же для тебя стараюсь!

Вот, это уже похоже на реальность. Прищуриваюсь, внутренний редактор бьет тревогу.

«Нарушение критериев образа! Нарушение критериев образа!» — воет он.

Да я уже заметила, Рома словно чужую шкуру на себя натянул, и для этого должны быть причины. Бегло накидываю варианты, пока бывший справляется со своей внезапной мутацией.

«Он осознал, что любит меня до безумия, и готов на все»: Рома слишком эгоистичен и горд для этого.

«Ему никто не дает»: Хммм… Слабо в это верится.

«Увидел меня с Дарием и решил потягаться с ним, отозвав меня назад»: Звучит логично, а если еще вспомнить его тупорылых дружков, которые вечно спорят на девчонок и считают их кем-то вроде бесплатных мастурбаторов, то все сходится. Это всего лишь финт, чтобы доказать окружающим, какой Рома крутой. Вот же гандон пупырчатый! 

— Кис, послушай, — сбивчиво произносит Рома и шагает вперед. — Я ведь правда стараюсь. Я хочу…

— Сколько? — жестко перебиваю я.

— Что? О чем ты? — встряхивает он головой, и я вижу неподдельный испуг в его глазах.

Оп-па! А чего это его так дернуло на вопросе? Может быть, я не одна тут любительница споров?

— Сколько девушек снимало с тебя штаны, пока мы были не вместе? — ровным тоном спрашиваю я.

— Да какая разница? — с явным облегчением отвечает Рома. — Никто из них для меня…

— Ничего не значит, — киваю я, улыбаясь. — Так сколько? Я ведь честно сказала, скажи и ты.

— Я не считал.

Коротко смеюсь, прикрывая глаза. Удивительно, но сейчас я хочу сказать ему фразу, которую обычно слышу исключительно в свой адрес — «мы не в романе!»

— Брось, Ром, не такой уж ты и Казанова. Две? Пять? Шесть?!

— Три, — сухо отвечает он. 

Растягиваю губы в улыбке и произношу приторно-сладко:

— Тебе понравилось?

— Не так, как с тобой, — говорит он, пронзая меня взглядом.

И я бы сейчас загнулась от боли, а потом прыгнула бы в объятия Ромы, позволив ему еще разок вытереть об себя ноги, но злость спасает. Может, я не права. Может, снова выдумываю для себя сценарии, что так похожи на те захватывающие истории, которые я так сильно люблю, но… Свою историю я допишу и доиграю до конца, потому что теперь точно знаю, как все должно закончиться. Никаких масок, никаких образов главных героинь, только я, настоящая, такая, какая есть. Интересно, сколько времени Рома выдержит, если я не буду, как раньше, зачарованно смотреть ему в глаза, слушая тот бред, что он несет? Если я перестану поддерживать его идеи, с которыми не согласна, и не стану больше потакать его прихотям? Даю ему день. Максимум два.

— Ладно, — говорю я, расправляя плечи. — Я хочу дать нам еще один шанс.

Глаза Ромы подсвечивает темный азарт, бывший подходит ближе, но натыкается на преграду из моей вытянутой руки, что упирается ему в грудь. Опускаю взгляд на его напряженные губы и медленно поднимаюсь к глазам. Сейчас я скажу то, что выдержит не каждый мужик. Он должен быть, либо по уши влюбленным, либо… вынужденным и преследующим какие-то свои цели. 

— Как ты и сказал, мы начнем все сначала. С самого начала. Так, будто мы еще не знакомы.

— Кис, ты серьезно? — напряженно хмыкает Рома.

— Почему вы ко мне так обращаетесь? — оскорбленно произношу я и отступаю в сторону. — Я вас не знаю.

— Кать, это смешно.

— Ну ладно, со знакомством я перегнула, но в остальном… — пожимаю плечами. — С самого начала.

— И что ты хочешь, чтобы я сделал?

— А с чего начинаются отношения?

Рома поднимает брови и ошеломленно качает головой, но быстро берет себя в руки и стреляет в меня очаровательной улыбкой:

— Что ты делаешь сегодня вечером?

— Еще пока не решила.

— В клубе будет тусовка, типа, посвящения в первокурсники для малышни. Старшие курсы тоже идут. Составишь мне компанию?

— Я подумаю.

— Тогда… — Рома все-таки сокращает дистанцию между нами и нежно целует меня в щеку. — До вечера.

Он разворачивается и уходит, ни разу не оглянувшись. Смотрю ему вслед до тех пор, пока его фигура не исчезает за стволами деревьев. Тяжело вздыхаю и делаю новый полный расслабления вдох, засовываю руки в карманы пальто и перепрыгиваю через засыпанную свежей землей клумбу, направляясь к остановке. А ведь Рома мог предложить довести меня до дома или вызвать такси, но он этого не сделал, а значит, ему не нужны отношения, ему нужна я на сегодняшней тусовке и он этого добился. По крайней мере, он так думает.

У стены в коридоре стоят две пары обуви, и я методично перевожу взгляд с одной на другую, пытаясь выбрать более подходящую для вечеринки в клубе. Сапоги на каблуках, чтобы быть сногсшибательной, или ботинки на тракторной подошве, чтобы быть мобильной? Зная нас с Ромой и анализируя наши отношения, возможных вариантов исхода сегодня будет два: Рома уже через пару часов забудет обо мне, и я с ледяным спокойствием смогу сказать, что ничего у нас не выйдет, или же мы оба повысим градус и начнем скандалить. Для первого варианта идеально подходят сапоги, в них я красиво утру Роме нос и уйду походкой от бедра, чтобы он еще долго вспоминал этот вечер с тоской и печалью, а вот для второго — ботинки как нельзя будут кстати, ведь если мы поссоримся или даже подеремся, то лучшим подарком для меня будет скорость, с которой я смогу свалить из этого чертового клуба. Возвращение к бывшим — это всегда беспроигрышная лотерея, половину призов ты уже и так знаешь, они красуются на твоих почетных полках с ошибками, а вторая половина остается загадкой, благодаря которой в душе еще тлеет слабая надежда на что-то полезное и красивое.

Останавливаю взгляд на ботинках, решив, что подстраховка не помешает, поднимаю голову и смотрю себе в глаза через отражение в зеркале. Сомнения шустрыми цепкими монстрами лезут в мысли и наводят в них беспорядок. Рома не умеет проигрывать, как только он поймет, что я не собираюсь к нему возвращаться, наверняка начнет бурагозить. Справлюсь ли я с этим? А если наоборот, если он и впрямь хочет все наладить?

«Ага, наладить, а потом сменить презерватив, и еще раз наладить», — саркастично бросает внутренний редактор.

Недовольно поджимаю губы, но не собираюсь спорить. Кто вообще спорит с очевидностью? Зарываюсь пальцами в волосы и взбиваю их, возвращая прическе объем. Чем больше смотрю на себя, тем четче становится отпечаток страха на лице, и даже яркий макияж не спасает. Стоит ли игра свеч? Вдруг я облажаюсь, дам Роме победить? Возвращаюсь в комнату и сажусь на постель рядом с раскрытым ноутбуком. Может, лучше отсидеться дома? Провести выходные в относительном спокойствии, почитать что-нибудь и забыться в чужой истории, наплевав на собственную?

«Поттер, говорят ты раскис», — слышу голос внутреннего редактора, который умело пародирует Драко Малфоя.

Даже мое подсознание троллит меня, что за чудесная жизнь? Беру в руки мобильный, но не понимаю, кому писать или звонить. Обычно я не прошу, ни советов, ни поддержки, решения всегда даются мне легко, но сегодня особенный случай. Выйти в свет без продуманного образа, без четкого плана, такое чувство, что я собираюсь показаться голой всему миру. Открываю диалог с Тошей, но вовремя вспоминаю о его свидании. Не хочу портить другу вечер и отвлекать его своими проблемами, но мне нужен толчок от судьбы, хоть какой-нибудь знак. Листаю список диалогов дальше и расплываюсь в улыбке при виде аватарки с двумя лицами, одно из которых счастливо улыбается, а второе хмуро смотрит в сторону. После окончания школы мы с Ланой стали значительно меньше общаться, но это не означает, что мы больше не подруги.

Катя: «Да или нет?»

Наблюдаю за строчкой «собеседник печатает» несколько долгих секунд. Поэму пишет, не иначе.

Агент Гришковец: «Нет! Разумеется, нет! Катя, что ты там снова задумала? Сколько пострадавших намечается в этот раз?»

Катя: «Один*смайлик-улыбающийся чертик*»

Агент Гришковец: «Все равно, мой ответ — нет!»

Катя: «Спроси у Елисея, он не такая душнилка, как ты*смеющийся до слез смайлик*»

Агент Гришковец: «Он тоже против»

Катя: «Ты ведь не спрашивала! Пусть запишет голосовое, я тебе не верю*смайлик-злой чертик*»

Агент Гришковец: «Не веришь? Да как ты можешь?! Я самый честный человек на планете!»

Тихо усмехаюсь и жму на кнопку видео-вызова. Лана поднимает трубку с третьего гудка, и на экране появляется милая, но недовольная моська. Ее немного качает из стороны в сторону, на заднем фоне виднеется автомобильное сиденье.

— Катя… — строго произносит подруга.

— Привет, дорогая, — с улыбкой отвечаю я. — Рада тебя видеть.

— Ну привет, пропащая, — усмехается она. — Классно выглядишь.

— Спасибо, ты тоже. Куда едите?

— Не уходи от темы!

— Привет, рыжая! Все тестируешь свои книжные теории? — слышится грубоватый голос за пределами кадра.

— Здравия желаю, генерал! — весело отзываюсь я. — Тестирую, и мне нужна ваша помощь.

— Бита в багажнике. Куда подъехать? — спокойно произносит Елисей, словно мы договариваемся о дружеской встрече в кафе.

— Все не настолько серьезно. Просто скажи, да или нет.

— Один раз живем, конечно да.

Широко улыбаюсь, а Лана отрицательно трясет головой. 

— Спасибочки, — говорю я, подмигивая подруге. — Лана, ты не передумала, а то у меня пятьдесят на пятьдесят получается?

— Ты хоть суть объясни, — отвечает она, вздыхая. 

— Я иду на свидание с бывшим, чтобы покрутить средним пальцем у него перед носом и поставить точку.

Лана удивленно распахивает глаза:

— Ты снова рассталась с Ромой?

— Ага.

— И хочешь поставить точку?

— Именно так.

— План есть?

Смотрю в глаза подруги, в них столько теплоты и искреннего беспокойства, что у меня щиплет в носу. Лана не знает всех деталей, и все-таки я многим делилась с ней. Разные университеты и города выстроили между нами стену, но она пока что хотя бы частично остается прозрачной.

— Есть, — тихо отвечаю я.

— Рыжая, если хочешь, мы приедем. Три с половиной часа, и будем у тебя, — внезапно произносит Елисей.

— Вряд ли ваше присутствие на что-то повлияет, но спасибо за поддержку. Так мне идти или нет?

— Кать, если ты считаешь, что тебе это нужно, что потом станет легче, то… наверное, стоит пойти, — растерянно пожимает плечами Лана и смотрит в сторону. — Си, ты как думаешь? 

Камера поворачивается, и я вижу Елисея, расслабленно держащего руль. Он бросает беглый взгляд на экран, лукаво улыбаясь:

— Дерзай, рыжая. Я в тебе не сомневаюсь. 

Сердце обнимает благодарность, а уверенность струится вверх по позвоночнику, заставляя выпрямить спину и расправить плечи.

— Спасибо, ребят, — произношу я с теплой улыбкой.

— Если что, мы на связи, — говорит Лана, вновь появляясь на экране. — Я жутко соскучилась, нам нужно запланировать встречу. Может быть, на следующих выходных?

Еще немного болтаю с Ланой и Елисеем, а после завершения звонка чувствую себя бодрой и свежей, словно только что вынырнула из горного ручья. Вскакиваю на ноги и уверенно шагаю к шкафу, распахиваю дверцы и достаю вещи, которые раньше бы ни за что не надела на встречу с Ромой. Он любит женственные образы, сексапильные, чтобы юбка, да покороче, открытую шею и зону декольте, но сегодня я оденусь без оглядки на его предпочтения. Натягиваю белые плотные брюки с коричневыми вставками в виде кашемировых лампасов по бокам, тонкий свободный пуловер цвета молочного шоколада скрывает грудь. Собираю верхнюю часть волос и подкалываю ее шпильками на затылке, надеваю крупные серьги-кольца и достаю из косметички тюбик черного цвета. У принцессы Дианы было платье мести, а у меня — помада. Мама ненавидела этот цвет, говорила, что с ним я похожа на проститутку, Рома его тоже не одобрял. Именно поэтому я с большим удовольствием наношу щедрый слой помады цвета марсала на губы и довольно улыбаюсь своему отражению.

Отступаю от зеркала, чтобы оценить образ в полном объеме. Не совсем клубный и вечерний, зато комфортный, в конце концов, я же не тусить еду и не парней цеплять. Вызываю такси, надеваю пальто и брызгаю духами на шею и волосы. Выхожу в коридор, закрываю дверь на замок и непреднамеренно сбавляю шаг у двери соседней квартиры. Слух улавливает какой-то шум, колючие мурашки ползут вверх по шее. Бегом несусь к лифту и раз десять жму на кнопку вызова, поторапливая гигантскую машину. Мне не нужны сегодня встречи с Дарием, он собьет весь настрой! 

Удача улыбается мне, и я в безопасном одиночестве спускаюсь на первый этаж. Прохладный ветер набрасывается с крепкими объятиями, темно-голубое небо разбавлено желто-зеленым свечением и ярко-розовыми облаками, похожими на мазки кистью. Стою у подъезда, запрокинув голову, и ловлю лицом приятную свежесть, повторяя про себя ободряющую мантру: «Все получится. Я справлюсь. Я в себя верю». Такси приезжает удивительно быстро, подхожу к машине и открываю заднюю дверь, но прежде чем сесть, взгляд почему-то уносится ввысь на окна балкона Дария, за которыми горит тусклый свет. Всего на мгновение мне кажется, что я вижу за стеклом темный силуэт, но он исчезает, стоит мне раз хлопнуть ресницами. Встряхиваю головой, избавляясь от волнения, и опускаюсь на сидение. Достаю телефон и набираю сообщение для Ромы.

Катя: «Буду через полчаса»

*белое сердце*: «Жду*белое сердце*»

«Соль и сахар» — не самый популярный клуб города, зато самый доступный для студентов, поэтому здесь и проводят все университетские тусовки. Два этажа, большой танцпол, внушительный список коктейлей и приглашенные диджеи из столицы два раза в месяц для пятничных вечеринок. Знакомым маршрутом через парковку и небольшую очередь на входе попадаю внутрь, сдаю пальто в гардероб и получаю браслет посетителя. Громкая танцевальная музыка бьет по ушам, люди толпятся у круглой барной стойки, остальные лениво покачиваются на танцполе, но это только начало вечера. Знакомые лица мелькают в толпе, в их глазах интерес и удивление, которые заставляют насторожиться. Подвох становится все более очевидным.

— Ну наконец-то!

Оборачиваюсь на громкий возглас, Рома оценивающим взглядом скользит сверху вниз по моему телу и задерживается на губах. Его неодобрение вызывает у меня улыбку, но, что удивительно, Рома воздерживается от комментариев.

— Идем выпьем! — произносит он и хватает меня за руку.

Пока Рома ведет меня к столику, где сидят его друзья, я неожиданно встречаюсь взглядом с Вовой, который на несколько секунд отрывается от беседы с первокурсницами. Одногруппник хмурит брови и брезгливо качает головой, а я едва сдерживаюсь, чтобы не послать его куда подальше. Какое ему вообще дело до того, с кем и как я провожу время?

— О, Катюха, здорово! Давно не виделись! — говорит Витя Муратов, сально улыбаясь. — Как дела?!

— Лучше, чем у тебя, — сухо отвечаю я, присаживаясь на диванчик рядом с Ромой. 

За столом сидят еще три парня и две девушки, одну из которых я очень хорошо знаю. Жанна Рудковская, вторая девчонка, после меня, которая задержалась в этой компании надолго, а все потому, что Вадик Щекотов уже три месяца не знает, как попросить ее съехать из его квартиры. Обмениваюсь с ребятами холодными приветствиями, напряжение пульсирует в громких басах, а я сканирую взглядом лица, выискивая того, кто расколется первым. Если это спор, то кто-то из них должен быть в курсе, и мне нужно поскорее найти его, чтобы всех переиграть.

На мое колено ложится крупная ладонь, по-собственечки сжимающая пальцы. Смотрю на руку Ромы, а после поднимаю подбородок, чтобы заглянуть ему в глаза. 

— Что будешь пить? — спрашивает он, наклоняясь к моему лицу.

— Сок.

— Кис, не страдай фигней. Мы ведь повеселиться пришли, или ты уже забыла, как это делать?

Не забыла. Повеселиться на языке Ромы, значит, напиться до зеленых соплей и творить всякую дичь. И если раньше я поддерживала подобное времяпрепровождение, чтобы не выпадать из образа идеально подходящей ему девушки, то теперь не обязана этого делать.

— Сок, Рома. Всего три буквы. Неужели такое сложное слово?

Рома сжимает зубы, борясь с внутренним зверем. Он хочет послать меня уже сейчас, это чувствуется, но…

— Какой? — сурово спрашивает он.

— Томатный, — слабо усмехаюсь я.

Рома поднимается на ноги, куда резче, чем следовало бы. Вадик вскакивает за ним и уносится к барной стойке, а на меня устремляются четыре пары любопытных глаз.

— Добро пожаловать домой, — ехидно произносит Витя.

Демонстративно отворачиваюсь и закидываю ногу на ногу, сцепляя пальцы на колене.

— Мы не сомневались в том, что вы снова сойдетесь.

— А стоило бы, — бросаю я с открытой неприязнью к лучшему другу бывшего. — Мы с Ромой не вместе, просто решили потусить по старой памяти.

— Ага, конечно. Еще скажи, что вы друзья.

— Может и станем, — широко улыбаюсь я. — И когда я займу твое место, ты будешь плакать горькими слезами, ведь первое, что я посоветую Роме, как настоящий друг, так это чтобы он перестал давать тебе бабки на интернет-казино.

С лица Вити сползает веселье, точно расплавленный воск. Он смотрит мне в глаза и, кажется, впервые видит угрозу. Я всегда старалась быть милой со всеми членами компании, не лезла в их дела и разборки, не давала советов и не осуждала. Идеальная девушка должна нравиться друзьям своего парня, и я старалась добиться этого банальным лицемерием, которое долгое время работало на ура. Только вот теперь в этом нет смысла, а значит, я могу говорить и делать все, что мне на самом деле хочется. 

Рома и Вадик возвращаются, стол заполняется стаканами, бутылками и закусками. Звучат шуточные тосты, заливистый смех и разговоры наперебой, в которых я не принимаю участия. С каждой минутой Рома напрягается все больше, две неудачные попытки приобнять меня за плечи раскаляют его негодование до предела. 

— Че за цирк? — шипит он мне на ухо.

— Не понимаю, о чем ты, —  отвечаю я, невинно хлопая ресницами.

— Ты хочешь, чтобы я прощение выпрашивал?

— Нет.

Рома прикрывает глаза и выдыхает тихое ругательство сквозь сжатые зубы. Он вскакивает с места, громко объявляя:

— Я курить!

Остальные парни поддерживают его, а я со скучающим видом смотрю на танцпол, ровно до того момента, пока не замечаю высокую фигуру среди движущихся тел. Руки немеют, сердечный ритм беспощадно набирает обороты.

«Где моя валерьянка?» — испуганно пищит внутренний редактор.

«И мне, пожалуйста. Двойную дозу», — мысленно отвечаю я.