Глава 8

В уютной кофейне звучат приглушенные разговоры, играет спокойная музыка, а на улице льет холодный дождь, барабаня по стеклам и крышам. Смотрю в окно, положив голову на сложенные поверх стола руки, и жду, пока Тоша переварит все, что я ему рассказала. С деревьев, что растут вдоль дороги, опадают мокрые пожелтевшие листья, машины рассекают лужи, осыпая прохожих мелкими грязными каплями. Аромат горячего шоколада согревает сердце, булочки с апельсином и корицей так и манят отхватить кусочек, но у меня совершенно нет аппетита. 

— Так, а теперь серьезно, — говорит Тоша нарочито медленно. — Ты все это выдумала? Для своей новой книги, да? Типа, Кэтрин Кэп — разрушительница канонов и разбивательница сердец, героини ее книг все делают не по правилам, а на мне ты просто… решила проверить, насколько зайдет этот ход?

— Нет, Тош, — вздыхаю я, поворачиваясь к нему лицом. — Все так и было. Вчера мы переспали, а сегодня я во всем призналась.

— Твою ж… галактику! Катя, блин! Зачем ты это сделала?!

— А что, надо было подождать, пока он сам узнает? После такого обычно все идет по большо-о-ой…

— Дарий мог вообще не узнать о споре! Об этом ты не подумала?!

— А чего ты так завелся?! — повышаю голос я, не выдержав давления.

— Прости. — Тоша обхватывает ладонями чашку с горячим шоколадом. — Просто я, мягко говоря, поражен.

— Снова скажешь, что я сумасшедшая? 

Отщипываю кусочек булки и принимаюсь катать его в пальцах, превращая в шарик. Тоша поднимает чашку, и молчание повисает в воздухе промозглым смятением.

— Мне надоело притворяться, Тош. Знаешь, я уже даже смирилась с тем, что нормальные отношения — это не для меня.

— Что за бред?

— Правда, сам посмотри! Никто не обращает на меня внимания до того, как я прыгну ему на голову, лицо или член. Каждый чертов раз я делаю первые шаги, а потом превращаюсь в картонку со списком нужных качеств. Я устала от игр, больше не могу.

Тоша поднимает на меня царапающий душу взгляд, уголки его губ опускаются. Он протягивает руку и нежно касается моих пальцев, в которых я крошу хлебный шарик.

— Кать, я твой друг, и поэтому обязан сказать то, что думаю на самом деле. 

Молча киваю, и Тоша крепче сжимает мою ладонь.

— Ты сама играешь в эти игры, сама их придумываешь и ведешь, а теперь собираешься поставить на себе крест, обвинив всех вокруг. Это несправедливо.

— Я знаю, — отвечаю тихо. — Знаю, что сама виновата, но винить всех вокруг куда легче.

— Понимаю, — ласково отзывается Тоша, — но легче - это не всегда правильно. И я не думаю, что Рома или даже Дарий были с тобой лишь из-за образов. Что бы ты на себя не навесила, все равно остаешься собой, такое невозможно проглядеть. А все твои загоны по поводу того, что влюбляются только в особенных, — полнейшая чепуха. Ясно?   

— Но…

— Тебе ясно?! — строго повторяет Тоша.

Набираю полные легкие воздуха и выпускаю его с длинным выдохом:

— Ясно.

— Вот и хорошо, — с облегчением говорит Тоша.

Прижимаю пальцы к гудящему лбу и массирую напряженную точку. Мужики сейчас — не самая большая из моих проблем.

— С этого момента я официально объявляю романтический тайм-аут. Мне нужно найти работу и съемную квартиру подешевле.

— Думаешь, твой отец и правда послушает мать?

— Перечить точно не станет. Есть, конечно, вариант, что он будет присылать деньги тайно, но если мегера серьезно возьмется за это дело, ей не составит труда контролировать его доходы и расходы.

— Жесть, — кривится Тоша. — И кем думаешь устроиться?

«Жаль то платье сожгли. Мы могли бы стать классной куртизанкой», — хихикает внутренний редактор.

«Очень смешно», — отмахиваюсь я мысленно.

Хватаю телефон и обращаюсь к Тоше:

— Давай посмотрим, что за что сейчас платят.

Следующий час мы прыгаем с одного сайта на другой, рассматриваем вакансии, оставляем заявки и анкеты. Работы для студентов немало, но вот оплата оставляет желать лучшего. Горячий шоколад на столе сменяется чайником таёжного чая, а остывшие булочки на сэндвичи с ростбифом и лососем. 

Тоша опускает телефон на стол, устало разминая шею, и запихивает в рот половину сэндвича, добросовестно пережевывая. Не могу сдержать умиленной улыбки при виде чудесного кудрявого паренька с аппетитом настоящего мужчины.

— Что не так, Кать? — настороженно спрашивает он.

Подпираю щеку кулаком и огорченно выпячиваю нижнюю губу.

— Ну почему я тебе не нравлюсь? Ты ведь такой милый и красивый, и внимательный, и...

— Прекрати, — весело отмахивается Тоша. — Я не в твоем вкусе. Не заливай.

— Я бы пересмотрела свои стандарты ради тебя. Кстати! Как там твое новое увлечение?

— О-о-о… — мечтательной тянет Тоша. — Само очарование. В пятницу мы идем в кино. 

Зависть стягивает щеки, но я гоню ее прочь, чтобы искренне порадоваться за друга.

— Здорово! Первое свидание всегда самое волнительное, но вместе с этим такое… такое… — Сжимаю пальцы, изображая кошачьи лапки, морщу нос и мурчу, не стараясь подобрать слов для этих милых ощущений.

Тоша смущенно отворачивается, легкий румянец проступает на его светлой коже. Собираюсь еще немного подоставать друга, но меня отвлекает пиликнувший телефон. Веселье исчезает, словно кто-то открыл настежь все двери и окна кофейни, впустив осеннюю влажную прохладу.

*белое сердце* «кис это уже не смешно»

— Рома? — озлобленно спрашивает Тоша.

— Он самый, — отвечаю я, смахивая оповещение с главного экрана мобильника.

— Может, уже пошлешь его прямым текстом?

— Это не сработает, лишь больше его раззадорит. Зря Дарий поцеловал меня у него на глазах.

— Знаешь, — хмурится Тоша, — есть во всем этом что-то такое… странное. А вдруг ты и впрямь нравишься Дарию? Он ведь так и сказал тебе, да?

— Сказал, но это не повод доверять его словам. Меня, между прочим, тоже удивляет его поведение. Если бы мы…

— …были в романе, — пропевает Тоша, размахивая руками и качая головой, точно дирижер клоунского оркестра.

Злобно прищуриваюсь. Нашелся тут артист. 

— Ладно-ладно, не бесись. Продолжай. Если бы мы…

— …были в романе, — с нажимом заканчиваю я фразу, — то у Дария точно была бы личная мотивация. Например, я когда-то обидела его, а потом забыла. Это, конечно, сразу отметаем, потому что мы сто процентов не встречались с ним раньше. Еще вариант — я похожа на девушку, что разбила ему сердце, или на мать, которая его не любила, ну или на сестру, трагически погибшую в раннем детстве. Возможно, Дарий видит во мне кого-то из них и хочет отомстить или, наоборот, наверстать упущенное. Но все это тоже маловероятно. Его мать умерла, он ее почти не помнит, есть старшая сестра, но она жива и здорова, а на страдальца из-за неразделенной любви Дарий вообще не похож. Поэтому переходим к третьему варианту. К нему я склоняюсь больше всего.

— Я весь внимание, — обреченно вздыхает друг.

— Это месть, Тош. Самая яркая из всех мотиваций. 

— Месть? Кому?

— А ты еще не догадался?

— Да куда уж мне.

— Роме! — вскрикиваю я, не понимая, почему Тоша не замечает очевидного.

— Кать, это бред какой-то.

— Разве? — хмыкаю я. — Дарий заактивничал тогда, когда увидел меня с Ромой. Поцелуй во имя спасения, секс — как утешение. Все было слишком быстро и просто, понимаешь? Дарий прекрасно знал, что я еще страдаю по бывшему. Знал, что пытаюсь сжечь мосты, и… что ты думаешь?! Он не просто дал мне спички, а сам все поджог!

— Смотрю, ты осталась довольна пожаром, — ухмыляется Тоша. — Аж запыхалась. Похоже, Дарий тебя впечатлил.

Не хочу этого делать, но внутренний редактор надевает очки, берет маркер и уверенно шагает к белой блестящей доске. В воображении появляются два столбца, в шапке которых каллиграфическим почерком выведены два имени, а ниже тянутся пункты успехов и неудач. Дарий ведет. С большим отрывом.

— Он был… хорош. Даже слишком, если честно, — признаюсь я, не в силах игнорировать взволнованное сердце.

— Лучше, чем Быков? — пораженно спрашивает Тоша.

— Может быть, — отвечаю уклончиво. — С Ромой я всегда старалась. Ублажить, удивить. А с Дарием… с ним…

Закусываю нижнюю губу, тепло приливает к щекам. Хватаюсь за чашку с чаем и заливаю вспыхнувший в груди огонек.

— У Кати Карповой закончились слова? Быть такого не может! — театрально вскрикивает Тоша и аристократично поднимает вверх чашку, удерживая ее двумя пальцами. — Предлагаю выпить за первый настоящий секс в твоей жизни, где не ты, а тебя!

Закрываю ладонями лицо и сдавленно пищу сквозь смех:

— Вот спасибо.

— Кать, все это, конечно, по-книжному логично, но что, если ты просто нравишься Дарию? По-нормальному. По-человечески.

— Да что ты заладил?! — вспыхиваю я. — Нравишься, нравишься! Разонравлюсь, делов-то! Мои планы работают в обе стороны!

Тоша медленно опускает чашку, а его взгляд становится таким серьезным, что даже страшно. Он наклоняется ближе и понижает голос, из которого исчезают все веселые искорки:

— Погоди-ка... ты что, боишься этого? Боишься обычных отношений, в которых все будет происходить спонтанно и которые ты не сможешь контролировать? В этом все дело?

Втягиваю голову в плечи, в глазах друга мелькает нежная настороженность. 

— Кать…

— Не надо, — поморщившись прошу я. — Ничего не говори. Тайм-аут, помнишь?

— Хорошо, — нехотя отзывается он. — Когда следующая пара у Дария?

— Должна была быть завтра, но ее поменяли местами с лекцией, поэтому теперь в пятницу. 

— И что собираешься делать? Не пойдешь?

— Ты видишь серые ушки на моей макушке?

— Нет.

— Тогда что за заячьи вопросы?

Тоша показывает раскрытые ладони, а я делаю глубокий вдох. Может быть я и сумасшедшая, но точно не трусиха.

«Подтверждаю», — деловито кивает внутренний редактор.

С улицы доносится угнетающее завывание ветра и тихий стук капель. Сижу на балконе в полной темноте, жалюзи торцевого окна закрыты, за ними виднеется мягкое свечение. На балконе Дария горит свет, а значит, вероятнее всего, он сейчас там, развалился в своем кресле с планшетом в руках. Интересно, что он смотрит? Может быть, сериал или новый блокбастер? Ловлю себя на мысли, что не отказалась бы сейчас от компании. Хочется устроить тихий и спокойный вечер, улечься в обнимку, смеяться над игрой актеров и глупостью диалогов. Мы с Ромой часто так делали, правда, он вырубался через тридцать минут после начала кинокартины. 

«Может быть, с Дарием все было бы по-другому?» — задумчиво говорит внутренний редактор.

 «Свали уже подобру-поздорову. И без того тошно», — отвечаю я. 

Встряхиваю волосами и тянусь к вазочке, в которой лежат нарезанные на дольки яблоки. Короткий звонок телефона, точно удар тока, заставляет вздрогнуть. Тяжело вздыхаю и хватаю мобильник, задумываясь о том, чтобы действительно послать Рому или вообще заблокировать, но оповещение совсем не от него.

«dar.dorohov подписался на ваши обновления»

Открываю «Полароид», рядом с оповещением сияет синяя кнопка «подписаться». Палец зависает над экраном, стук сердца становится все тяжелее, а в мыслях всплывает сегодняшний разговор с Тошей. «А вдруг ты и впрямь ему нравишься?» Блокирую телефон, беру ломтик яблока и с хрустом откусываю. Кручу в пальцах половину дольки и горько усмехаюсь, почесывая свободной рукой макушку.

«Что это, Катюш? Неужели заячьи ушки?» — пародирует Дария внутренний редактор.

 «Скройся!» — гоню его я.

* * *

Как бы сильно я ни старалась занять свой неугомонный мозг всеми возможными делами, чтобы отвлечься от насущных проблем, отстрочить пятницу и пару по информационным технологиям никак не выходит. Натягиваю рукава молочного свитера на замерзшие пальцы, каждый шаг по университетскому коридору мягок и беззвучен благодаря новеньким челси на широкой подошве, которыми я заменила любимые сапожки на каблуке, на случай, если вдруг придется убегать и прятаться. Рома продолжает закидывать меня сообщениями, Таня и Неля могут выскочить из-за любого угла с намерением набить мне лицо, да и других любопытных хватает. Дарий в понедельник запустил таймер на бомбе, и все, что остается, так это ждать, когда она рванет. Черт возьми, а ведь должно было быть весело: спор, игра, план завоевания. И я, можно сказать, победила, только вот радости не чувствую. Вообще ничего не чувствую, кроме желания перенестись в будущее, где все уже пережито и забыто. 

Подхожу к аудитории все ближе, а шаги становятся все медленнее. Мелькнувшая мысль заставляет задуматься о прогуле пары. Всего один раз, чтобы отсрочить неловкую встречу.

«Трусишка зайка серенький…» — ехидно напевает внутренний редактор.

 Мимо проносится Вова, едва не задев меня плечом, и оборачивается в дверях:

— Не спи, Катюх, замерзнешь!

В этом все и дело, три последние ночи я почти не спала. Пыталась закончить рукопись, найти работу, придумать, что делать дальше, но не продвинулась ни по одному пункту ни на шаг. И куда я скатилась? Спроси меня раньше, что будет завтра, я могла бы расписать день по минутам, а теперь — полнейшая неизвестность. Ничего не отвечаю одногруппнику и вхожу следом в промозглую аудиторию, повторяя про себя: «Я не трусиха. Не трусиха!». Большинство ребят уже расселись за компьютерные столы, выбор свободных мест невелик. Направляюсь к компьютеру у дальней стены, и снова Вова меня обгоняет.

— Кто не успел, тот опоздал! — задорно смеется он, падая на деревянный стул.

Обвожу холодным взглядом присутствующих, кто-то смотрит на меня с открытым интересом, кто-то делает вид, что занят своими делами, но я прекрасно понимаю, чего они ждут. Никто из группы так и не решился задать вопрос о том, что происходит между мной и Дарием, но теперь-то они уверены, что увидят все своими глазами. Ох, мой милый старикан, я думала, что ты умнее. Зачем же ты нас так подставил? Гордо приподняв голову, пересекаю аудиторию и занимаю место напротив преподавательского стола. Чужое любопытство потрескивает в воздухе и ощущается липкостью на коже, но я продолжаю держаться отстраненно. Любая реакция станет поленом, закинутым в костер сплетен. Очень надеюсь, что Дарий тоже это понимает и не станет…

— Всем доброго дня, — раздается за спиной добродушный и бодрый голос.

Оживленные ребята наперебой здороваются с преподавателем, а я молча раскрываю тетрадь с конспектами. Нет представления — нет зрительского интереса. Если мы с Дарием сделаем вид, что ничего не случилось, в конце концов, все в это поверят. 

«А ты? Ты в это поверишь?» — спрашивает внутренний редактор, и я стискиваю зубы.

Дарий проводит быструю перекличку и велит приступать к созданию сайта, который станет нашей итоговой работой. Обхватываю ладонью компьютерную мышь, горло сжимает сухой спазм, а правый висок печет.

«Не смей смотреть на него! Тайм-аут, Катя! Ты помнишь об этом?!» — злобно рычит внутренний редактор.

Тихо выдыхаю и приступаю к выполнению задания, внимательно сверяясь с инструкцией, которую на прошлой паре выдал Дарий. И он, между прочим, большой молодец, все расписано не просто для чайников, а для детей трех лет. Нажмите на «эту» кнопку, выберете «эту» строку, введите «это». Потрясающе! Сама не верю, но уже через сорок минут у меня вырисовывается заготовка сайта, которую теперь нужно заполнить информацией по выбранной теме. Бездумно блуждаю по сети, а Дарий в это время ходит по аудитории, отвечая на вопросы одногруппников и помогая отстающим.

— Текст не копируется! — удрученно скулит Ульяна, сидящая слева от меня.

Скрипят деревянные половицы под уверенным шагом, боковым зрением вижу, как Дарий наклоняется над столом Ульяны. Он опирается о спинку ее стула и нажимает пару кнопок на клавиатуре. На нем сегодня серые брюки в тонкую белую клетку и черная водолазка, которую он не стал заправлять, но ее длина едва ли достает до середины бедра. Ох, как же я завидую девчонкам, сидящим в противоположном ряду. Уж я-то знаю, на что они все сейчас смотрят.

— Попробуй еще раз, — ласково говорит Дарий.

— Получилось! — радостно произносит староста. — Спасибо, Дарий Викторович.

Сильнее сжимаю пальцы на компьютерной мыши, пластиковый корпус тихо трещит. Французская коса Ульяне совсем не идет. Может, оторвать ее нахрен и выбросить в окно?! Испуганно расслабляю руку и с трудом сглатываю, ощутив жар в горле и легких. Слышу шаг, еще один. Становится невыносимо тесно в собственном теле, потому что Дарий останавливается у моего стола. Его рука опускается на спинку стула, пальцы едва ощутимо касаются точки между лопаток. Задерживаю дыхание и невольно напрягаюсь, вторая ладонь Дария ложится на столешницу. Поворачиваю подбородок, магические глаза с неподдельным весельем впиваются в мои.

— Как дела, Катюш? — спрашивает он достаточно громко, чтобы услышали все.

Резко втягиваю воздух, знакомый аромат парфюма тут же бьет в нос. Аудитория затихает в ожидании веселого шоу, а внутренний редактор закипает от вредности:

«Давай просто поцелуем его всем назло. Ну а что? Хуже не будет!» 

Подаюсь чуть вперед. Внутренний редактор взволнованно мотает головой и бросает взгляд на лопату, пристроенную в углу каморки, как напоминание о том, что может случиться с моей самооценкой.

«Катя, ты что? Шуток не понимаешь? Не смей к нему лезть!»

— Все хорошо, Дарий Викторович, — сдержано отвечаю я. — Мне не нужна помощь.

Легкая улыбка появляется на губах Дария, и он переводит взгляд на экран:

— Покажи, что получилось.

Нервно кликаю по кнопке мыши, открывая нужную вкладку, и Дарий накрывает своей ладонью мою. Да твою же за ногу! Действительно, почему бы нам не пообниматься прямо во время пары?! Дарий прокручивает курсор в самый низ и снова поворачивается ко мне лицом:

— Все еще не определилась с темой?

— Пока нет, — цежу я, не решаясь шевельнуться.

— Как насчет сетевой литературы?

— Не думаю, что…

— Я одобряю, да и тебе будет полезно.

Прищуриваюсь, Дарий в ответ слегка наклоняет голову и приподнимает брови. Сетевая литература? Намекает, что мне стоит сделать собственный сайт? А ведь это и правда неплохая идея. Пусть я начинающий писатель, но свой уголок в сети не помешает. Это можно считать небольшой тренировкой по умению преподносить себя и свое творчество. Расслабленно опускаю плечи, ясный взгляд Дария упрямо держит мой.

— Хорошо, — тихо отвечаю я. — Спасибо за подсказку.

Пальцы Дария легонько сжимают мою ладонь, и он отступает на несколько шагов. Тишина звенит в ушах, а сердце отчаянно стучит в груди.

«Он снова нас переиграл!» — злится внутренний редактор.

Неопределенные эмоции беснуются в душе, мысли рассыпаются. Дарий все еще ведет себя странно. С одной стороны, кажется, что он попросту потешается надо мной, а с другой — его желание подтолкнуть в нужном направлении и подбодрить выглядит почти искренним. Трудно признать, но я, черт возьми, окончательно запуталась!

Дарий занимает место за преподавательским столом и утыкается в планшет. Проходит еще полчаса, в течение которых я не делаю ровным счетом ничего, кроме того, что каждые несколько минут украдкой рассматриваю своего невыносимого преподавателя. И вот, в очередной раз когда я кошусь в его сторону, он отрывается от экрана планшета и ловит меня с поличным. Ну все, я точно попала, потому что явно ощущаю на себе описания из романов о преподавателях и студентках. Причем, все разом: жар и холод, страх и влечение, принятие и отторжение. Сети очарования Дария сотканы из прочных нитей, и он умело ими пользуется. И все-таки меня не покидает ощущение тревоги, будто я смотрю на что-то знакомое и понятное, но уверена, что это всего лишь мираж, маска, иллюзия, за которой кроется нечто другое. Уже незнакомое, непонятное и… пугающее.

— Дарий Викторович, а можно вопрос?! — громко спрашивает Вова.

Дарий с очевидной ленцой переводит взгляд в другой конец аудитории и отвечает ровным тоном:

— Да, конечно.

— Это правда, что вы встречаетесь с нашей Катей? 

Тихий ропот сотрясает воздух, и я обессиленно прикрываю глаза, в остальном оставаясь неподвижной. В конце концов, Дарий сам меня поцеловал, пусть сам и расхлебывает.

— С вашей? — насмешливо уточняет Дарий.

— Ну-у-у, с Карповой. — Вова уже не звучит так решительно, как прежде. — С нашей одногруппницей. 

— И откуда же такая информация, Володь?

— У нас у всех есть глаза, которые видели ваш поцелуй, и уши, которые слышали о нем.

Адреналин разносится по венам, и я смело разворачиваю плечи, потому что хочу не только услышать, как Дарий собирается выкручиваться, но еще и увидеть это. У меня ведь тоже есть глаза и уши, а еще сердце, которое так и норовит сломать пару костей. Дарий встречает мою вскинутую бровь легкой улыбкой. Ну надо же, сама непоколебимость!

— Я ухаживаю за Катей, — говорит он с налетом высокомерия, — но она пока не отвечает мне взаимностью.

Еще одна волна бурлящего шепота прокатывается по аудитории, моя челюсть ползет вниз. Дарий показывает ровный ряд белых зубов с выделяющимися острыми клыками и опускает планшет на стол:

— Если я удовлетворил ваше любопытство, то вы все можете быть свободны.

Одногруппники поднимаются с мест, а я нарочито медленно собираю вещи в сумку, пытаясь прийти в себя, после этого ошеломительного заявления. Замечаю взгляд Ульяны и поднимаю голову, чтобы отправить ее куда подальше, но блеск уважения и восхищения в ее глазах меня останавливает. Опасливо смотрю на остальных ребят и с удивлением отмечаю, что нет ни осуждения, ни презрения. Вовка даже показывает большой палец, прежде чем скрыться за дверью, а Наташа, Ира и Ника весело переглядываются без капли яда на губах. Что за дела? Чему они все радуются? 

Когда последний одногруппник покидает аудиторию, я поднимаюсь с места и закидываю сумку на плечо, поворачиваясь к Дарию. Он упирается локтем в стол и касается костяшками пальцев точеного подбородка, внимательно меня рассматривая:

— Катюш, ты не заболела? 

— А что, ты еще и доктор? 

— Могу поставить укол и капельницу, если нужно.

— Фу! — морщусь я. — Прозвучало ужасно.

— Это была не шутка и не подкат, — спокойно отзывается он.

— Я в порядке, а вот ты… — Нервно мотаю головой. — Ухаживаешь за мной, значит? 

— Сработало ведь, — довольно усмехается Дарий. — Я, конечно, мог бы вызвать Володю к доске и поцеловать его в знак того, что это для меня ничего не значит, но, боюсь, результат был бы слишком неоднозначный.

Не могу сдержать порывистый смех из-за того, что чересчур явно представляю себе эту картину: нежный поцелуй, группа в ауте, Вова на измене, а Дарий в скафандре из спокойствия и веселья. Прижимаю холодную ладонь ко лбу и выдавливаю сквозь истеричное хихиканье:

— А ты смог бы?

— Легко.

Опускаю руку и сжимаю ремешок сумки. Дарий медленно моргает и приподнимает уголок губ. Спокоен, уверен, дерзок.

«Кажется, он не лжет», — пораженно говорит внутренний редактор.

— Получается… ты…

— Парень без предрассудков, который в очередной раз выручил тебя, — заявляет он.

Опускаю нос. Он прав, возразить нечего, да и смеяться больше не хочется.

— Теперь я снова должна тебе? Что мне сделать? Упасть на колени, благодарить и просить прощения?

— Ты сейчас домой? — неожиданно меняет тему Дарий.

— Нет, — поспешно лгу я.

— Я мог бы тебя подвезти.

— Не стоит.

Дарий молча кивает, в его глазах мерцает лукавство, и это по-настоящему пугает.

— Что ты задумал? — уже в открытую спрашиваю я, потому что устала гадать.

Дарий поднимается, снимает со спинки стула пиджак в тон брюк и надевает его. Строгий образ, гладкое лицо и аккуратно уложенные назад волосы никак не вяжутся с бесовским взглядом и хищным оскалом. Дрожь прошибает колени, на кончиках пальцев трещит электрический ток.

— Выходи, Катюш, мне нужно закрыть аудиторию, — говорит Дарий, направляясь к двери.

Какой же он… вредный! Обгоняю его, первой выскакивая в коридор, и резво шагаю к лестнице, не останавливаясь и не оборачиваясь. Не знаю, чего он добивается, но ему придется обломаться. Я не играю в игры, правила которых придуманы не мной!

— Увидимся, Катюш, — летит мне вдогонку. 

В мыслях крутятся любимые книжные ответы, от которых обычно мурашки бегут по коже. Будь я героиней, то выплюнула бы ядовито: «Если только в аду». А Дарий весь из себя такой серьезный и таинственный сказал бы: «Мы в нем живем, Катюш». Тьфу! Я уже сама себя раздражаю этими выдуманными сценариями! 

Спускаюсь на первый этаж и забираю пальто из гардероба, вместе с небольшой группой студентов выхожу на улицу и едва не лечу вниз по ступеням крыльца, увидев знакомую фигуру у той самой злополучной скамейки. Сердце разгоняется до предела, вспоминаю расписание Ромы. Нет, он не должен быть здесь. Его пары закончились два часа назад! Медленно переставляю ноги и смотрю ровно в противоположную от Ромы сторону. Он ждет не меня. Не меня ведь?

— Кис!

Стискиваю зубы из-за вспышки боли, пронзившей грудь.

— Катя!

Готовлюсь к долгому и позорному забегу до ближайшей трамвайной остановки, а внутренний редактор наворачивает круги по каморке, схватившись за голову.

— Катя, пожалуйста!