Глава 16
Перелистываю страницу, буквы выкладывают волшебную дорожку в новый мир. Лениво следую за сюжетом, гоняя во рту леденец от боли в горле, и вдруг слышу тихий, но настойчивый стук в дверь. Креплю магнитную закладку и закрываю книгу, поднимаюсь с постели и медленно шагаю в прихожую. Дарий уже должен быть на тренировке, а больше я никого не жду. Смотрю в глазок и вижу яркое рыжее пятно. Открываю дверь, расслабленно выдыхая, и широко улыбаюсь другу.
— Сюрпри-и-из! — вопит Тоша.
— Привет! — радостно отвечаю я, пропуская его в квартиру. — Почему не позвонил? Я пирогов бы напекла.
— Тогда это не было бы сюрпризом, — саркастично отвечает он и наклоняется, чтобы расстегнуть высокие кожаные ботинки. — И лучше без пирогов, я еще жить хочу.
Тоша снимает куртку и проходит вглубь квартиры, удивленно оглядываясь. Он крутится на месте и останавливается ко мне лицом, широко распахнув глаза. Ухмыляюсь и складываю руки на груди.
— Ну давай, — подначиваю я. — Скажи это.
— У тебя тут… чисто! Обалдеть! Ты болела или тренинг по очищению кармы и пространства проходила?
— Я бы на тебя посмотрела, если пришлось бы сидеть в бетонной коробке целую неделю. Мне было так скучно, что я даже реферат по фольклору написала, а его нужно сдать только к концу семестра.
— Да? А я думал, ты тут эротические романы клепаешь. Учитывая, кто всю неделю за тобой ухаживал, вдохновения должно быть море. Хотя, с температурой писать, наверняка, непросто.
Показываю Тоше язык и направляюсь к чайнику, щелкаю пальцем по тугой кнопке и открываю дверцу шкафа, чтобы достать чашки. За эту неделю я не прикоснулась ни к одной рукописи, и дело не в температуре или отсутствии сил. Я просто не могу… не могу продолжить или начать что-то новое, словно мне перекрыли творческий кислород. Внутренний редактор молчит все эти дни, а мысли так прочно засели в реальности, что не только свои истории создавать не удается, но и нет наслаждения от чужих. Способ, который никогда не подводил, вдруг перестал работать. Не получается сбежать или отвлечься, настоящая жизнь окружила со всех сторон. Ошибки кажутся сокрушительно явными, раны от обид ноют и кровоточат, и я пока не могу найти выход. Плана нет, и это самое страшное.
Вручаю Тоше полную чашку фруктового чая, и мы забираемся на кровать. Легкая беседа, приправленная шутками и подколками, создает видимость беспечности, но я замечаю льдинку печали в глазах друга и затяжные паузы между фразами.
— Тош, что случилось? — прямо спрашиваю я.
— Ничего от тебя не скроешь, — усмехается он и упирается затылком в стену, сминая крупные рыжие кудряшки.
Чувство вины выбивает воздух из легких. Эта одна из моих самых больших ошибок — я так хотела быть главной героиней, что всех остальных записала на второстепенные роли, забыв о том, что у них есть своя жизнь, эмоции и переживания, которые не обязательно должны быть связаны со мной.
— Тош, в последнее время я была не лучшим другом, и все-таки…
— Брось, Кать. Ты — прекрасный друг, — с искренним теплом отвечает он, и это лишь сильнее скребет по сердцу. — Помнишь мое свидание на прошлой неделе?
— Конечно, — твердо киваю я. — Все было мило, ты еще писал, что между вами пробежала искра.
— Ага, — хмыкает Тоша. — Как пробежала, так и убежала.
— Вы поссорились?
— Если только с природой и обществом.
Тоша поворачивается, и я недоуменно хмурю брови, потому что не совсем понимаю, что он хочет сказать.
— Как думаешь, встречаться тайно - это очень романтично?
— Что за бред? — недовольно выпаливаю я. — Скрывать тебя? Да если бы ты был моим парнем, я распечатала бы футболку с твоим лицом и носила ее каждый день!
— Спасибо, конечно, но ты ведь понимаешь, что проблема… не в этом.
Понуро опускаю голову и громко цокаю языком. Тянусь к Тоше и крепко сжимаю его руку.
— Меня так это достало, Кать, сил нет. Разве я не достоин любви, счастья? Не заслуживаю? Я что, виноват, болен, проклят?!
— Глупости! Конечно, ты всего этого заслуживаешь и даже больше. Уверена, все еще впереди.
— Я так не думаю…
Тоша с надломленным смирением высказывает мне все, не стесняясь в выражениях, а я продолжаю держать его за руку, позволяя выпустить накопленную обиду и негатив. Поджимаю губы, стараясь подобрать правильные слова, но это непросто. В книгах подобные драмы всегда разрешаются к финалу, но жизнь в тысячу раз многограннее. Некоторые вещи нельзя изменить за пару дней или даже лет, они слишком глобальные, а их корни вросли в умы так глубоко, что не вырежешь и не вытащишь.
— Если ты дашь мне немного времени, я смогу придумать план по захвату, — задумчиво бормочу я. — Мы можем инсценировать смерть, сменить вам личности и…
— Ты такая… — смеется Тоша, — Катя.
— Я просто хочу помочь.
— Ты уже помогаешь.
Не придумываю ничего лучше, чем придвинуться ближе и крепко обнять Тошу, ухватив его за шею. Голова друга с тяжестью опускается на мое плечо, и я пытаюсь отдать ему столько сил, сколько у меня есть. Ему сейчас нужнее.
Хлопок входной двери неожиданно бьет по ушам. Я отклоняюсь, а Тоша испуганно оглядывается. Слышу шелест плащевой ткани куртки и неторопливые шаги. Дарий входит в комнату, а я медленно снимаю руку с плеча Тоши и обхватываю чашку.
— О нет! — усмехаюсь я. — Что же ты не постучал? Я не успела спрятать любовника!
Дарий едва заметно приподнимает бровь, но отвечает, как всегда, спокойно:
— Дверь была не заперта, но я могу вернуться и постучать, если нужно.
— Да все уже, момент упущен. Придется вам познакомиться, но сразу предупреждаю... никакого секса втроем не будет, даже не надейтесь.
Дарий снисходительно качает головой и шагает к кровати.
— Дарий, — представляется он, протягивая ладонь.
— Антон, — с серьезным видом кивает Тоша, отвечая на рукопожатие. — Если что, я люблю Катю только как друга.
— А я, если что, недиагностированный социопат, — с легким весельем говорит Дарий. — Поэтому могу себе позволить любить вообще всех.
Тоша хлопает ресницами, Дарий продолжает пристально смотреть на него. Между ними как будто происходит мгновенный немой диалог, в завершении которого и на губах Тоши появляется мягкая улыбка.
— А я тебя помню, второй курс историков, — говорит Дарий, задумчиво кивая. — Одинцов. У тебя была лучшая проходная работа.
— Да, спасибо. Мне нравились ваши занятия.
— Можешь обращаться ко мне на «ты».
— Эй, а может, мне лучше выйти? — вмешиваюсь я. — Пофлиртуете без лишних глаз.
— Ревнуешь, Катюш? — Дарий весело щурится. — Кого именно: меня или своего любовника?
— Я думала, ты уже уехал на тренировку. — Нагло меняю тему.
— Как раз туда собирался.
— Вот и вперед.
Дарий подходит ближе, и я опускаю подбородок, понимая, что наехала на него без причин. Совесть грызет изнутри, и так всю неделю, потому что без планов, оказывается, трудно сначала думать, а потом уже говорить или делать. Чувств слишком много, и все они настолько противоречивы, что меня морально выкручивает наизнанку. Теплая ладонь Дария скользит по шее, щеки касается нежный поцелуй. Пуф! И я сдуваюсь, как проколотый футбольный мяч.
— Повеселитесь. Если что-то понадобится, набери, — бросает Дарий.
Хлопает дверь, а я все сижу не шелохнувшись. Тоша щелкает пальцами перед моим лицом, заставляя обратить на себя внимание.
— Кать, ты чего пыжишься? Я же не...
— Знаю, — перебиваю, едва не хныча. — Ты тут ни при чем.
— Тогда что это было?
Тяжело вздыхаю и допиваю чай в несколько больших глотков. У меня нет ответа на этот вопрос. Тоша оборачивается, бросая беглый взгляд на выход, и вновь возвращается к моим глазам:
— Вы выглядите очень мило.
Морщусь и запрокидываю голову. Необъяснимая тревога разносится по телу вместе с быстрым потоком крови.
— Не хочешь объяснить, что с тобой происходит? — с настойчивым беспокойством спрашивает Тоша.
— Сама не знаю, — нехотя признаюсь я.
— Вы встречаетесь?
— Каждый день.
— Не увиливай. Ты поняла вопрос.
Смотрю в пустую чашку и нервно стучу пальцами по стенкам:
— Мы об этом не разговаривали.
— А может, все и так понятно?
— Ничерта не понятно! У него все так… — сжимаю зубы, — просто. Сказал, что нравлюсь, заботится обо мне, слушает мои бредни и подыгрывает в глупостях. Он ни разу на меня не разозлился, хотя поводы были. Не спорит и не пререкается, только шутит, лыбится и целует. Это похоже на отношения?
— Вообще-то да, — уверенно отвечает Тоша. — Зачем ты нарочно пытаешься найти проблему, если у вас все хорошо?
Прижимаю чашку к пульсирующему от напряжения виску. Тоша пришел ко мне, чтобы поделиться переживаниями, а я снова перетягиваю одеяло на себя.
— Давай сменим тему, — предлагаю я.
— Нет, не сменим, — серьезно заявляет он. — Дарий, если судить по тому, что я знаю, классный мужик, а ты истеришь без причин, потому что боишься непонятно чего.
— Я боюсь, что рано или поздно он во мне разочаруется и тогда…
— Хватит додумывать наперед!
— А чего ты орешь?!
— Ну ты ведь хотела, чтобы кто-то на тебя злился? Получай! Катя, я обожаю тебя каждой частичкой души, но иногда ты ведешь себя, как идиотка. А ну отвечай на вопросы быстро и не задумываясь! Он тебе нравится?!
— Да, — произношу я, зажмурившись.
— Что именно тебе в нем нравится?
— Задница.
— Из моральных качеств, — хмуро поправляет Тоша.
— Ну-у-у… он умный, спокойный. Иногда смешно шутит. Не придирается по пустякам, не педант. Легкий на подъем, открытый, — Чем больше я перечисляю, тем хуже себя чувствую. — Да мне все в нем нравится! Все, понимаешь?! И это жесть! Так нельзя!
— Ты хочешь быть с ним? — задает следующий вопрос Тоша, не реагируя на мои выкрики.
— Да! — честно отвечаю я, ударяя чашкой по матрасу. — Да, хочу! И что с того?!
— А то, что тебе пора расслабиться и получать удовольствие, — печально улыбается Тоша.
Чувствую себя последней стервой, которая сама не может разобраться, что ей нужно, и терроризирует этим других. У меня тут расстроенный друг, а значит, в первую очередь нужно позаботиться о нем.
— Слушай, Тош. Сегодня ведь пятница, — вкрадчиво говорю я. — Ты едешь на ужин с родителями или?..
— Вообще-то я планировал потусить с тобой, но… демонический блеск в твоих глазах меня пугает.
— Тогда, как насчет вытрясти всех бесов из наших бренных тел?
— Караоке?
— Лучшего способа я не знаю.
— А как же твоя простуда?
— Я уже в порядке. Нам обоим нужно проветриться и хорошенько проораться, согласись.
— Как ни странно, но я правда с тобой согласен, — отвечает Тоша, и льдинка печали в его взгляде кажется чуточку меньше.
И не брошу на полпути, не скажу, что не могу
Как бы сложно не было, я дойду, дойду
«Не брошу на полпути», Елка
Крепко сжимаю микрофон, пропевая последние строчки, Тоша подпрыгивает, гордо улыбаясь, и завершает наш номер быстрым поклоном. Глаза друга пылают огнем, разведенным при помощи десятка шотов, щеки и нос красные, а в растрепанных кудряшках путаются цветные блики. Он выглядит счастливым, и это самое главное. Звучат одобрительные аплодисменты и заводной голос диджея, адреналин и алкоголь держат тело в тонусе. Тоша спрыгивает с круглого подиума в центре зала, а я спокойно спускаюсь следом, потому что длина моей плиссированной юбки не выдержит такой экспрессии. Вручаем микрофоны компании девушек, которые ждут своей очереди, чтобы взойти на сцену, и уже собираемся вернуться к бару, как вдруг брюнетка с косым каре преграждает мне путь.
— Классно поешь, — говорит она, скользнув взглядом в расстегнутый ворот моей рубашки. — Может, попробуем дуэтом в следующий раз?
— Может, — отвечаю я, беззастенчиво рассматривая ее облегающий наряд: черные леггинсы и тонкая водолазка рисуют соблазнительные изгибы фигуры. Ей бы еще маску и хлыст, получилась бы настоящая женщина-кошка.
— Я Рина. А ты?
— Катя, — смело представляюсь я.
— Тезка, значит? Это судьба.
— Рина! Давай скорее! — нетерпеливо кричат девчонки.
— Увидимся, — подмигивает мне Рина и поднимается на подиум.
«Занятная», — тихо бубнит внутренний редактор, который, наконец-то, вышел на связь, благодаря паре бокалов белого полусладкого.
Собираюсь остаться в первом ряду зрителей, но Тоша закидывает руку мне на плечи и ведет к полукруглой барной стойке, над которой горят желтые лофтовые лампы.
— Ты нарываешься, — громко говорит он. — Застегни рубашку.
— Не хочу! — отвечаю весело. — Здесь я останусь в безопасности, даже если до трусов разденусь.
— Она клеилась к тебе. Ты ведь заметила?
— Я бы тоже к себе приклеилась. Да и к тебе...
— О-о-о, — тянет Тоша, подталкивая меня вперед. — Кому-то уже пора завязывать с выпивкой.
— Ни за что! — хлопаю по стойке и грациозно взлетаю на стул. — Бармен! Обновите напитки, пожалуйста!
Тоша демонстративно закатывает глаза, забираясь на соседнее место, а я кокетливо закидываю ногу на ногу, расправляя края юбки. По залу разносится хор девичьих голосов, исполняющий версию песни «Kazka - Плакала», за столиками вдоль стен шумят компании. Народу с каждым часом становится все больше, и это скорее плюс, чем минус. В этом грохоте и смешении характеров легко затеряться, и это именно то, что мне нужно. Никаких оценок, никаких просчетов. Делай, что хочешь, завтра тебя никто и не вспомнит.
Тоша смотрит в телефон. Уголки его губ опущены, желтый свет от ламп переливается отчаянием на лице. Началось! Наклоняюсь вперед и накрываю ладонью экран мобильника:
— Переписки для малолеток.
— Что изменится, если мы увидимся? — мрачно спрашивает Тоша.
— Не узнаешь, пока не попробуешь.
— Это твой девиз, а не мой.
— Для друзей мне ничего не жалко.
Убираю руку с его мобильника и тянусь за бокалом. Делаю пару небольших глотков, наблюдая с каким серьезным сосредоточением Тоша набирает сообщение.
«А ты не хочешь никому написать?», — скромно спрашивает внутренний редактор. — «Дарию, например».
«Я ему уже написала и получила благороднейшее разрешение на вечер безудержного веселья».
«Может, стоит его пригласить?»
«А может, тебе стоит заткнуться, пока я не заставила?»
«Понял. Ты здесь босс».
Не могу больше думать о Дарие, все мысли сводятся к тому, что я для него всего лишь несерьезное развлечение по типу прыжков с парашютом. Что-то необычное и забавное, драйвовое, но не требующее много внутренних ресурсов. Прыгнул и лети себе, пока на землю не грохнешься. И Дарий, вроде бы, не делает ничего плохого, но чем дальше мы заходим, тем больше я понимаю — мне мало. Он всегда остается закрытым, даже его откровения о семье и прошлой жизни звучат как истории не о нем, а о ком-то, кого уже давно нет. Иногда кажется, что я и правда встретила героя из романа. Выдуманного, неживого, картонного...
— Если что, это была твоя идея, — говорит Тоша, стреляя в меня колким взглядом.
Ухмыляюсь и подталкиваю ему наполненный до краев шот:
— Запишешь меня на расстрел утром.
Вечер набирает обороты, становится жарче и интереснее. Моя новая знакомая и по совместительству тезка не забывает о своем предложении, а после нашего совместного выступления приглашает меня и Тошу за стол своей компании. Знакомимся с остальными девушками, заказываем добрую половину барной карты. Звенят бокалы, дикий хохот перебивает звучание музыки, а громкие биты и басы вибрируют прямо в сердце. Тоша, как главный защитник моей чести, громко объявляет о том, что у меня есть парень, но это едва ли кого-то смущает, а я и вовсе никак не реагирую. Нет у меня парня. Есть мужик, мотивы которого я до сих пор не могу понять. Насильно выключаю воспоминания о Дарие, погружаясь в новую тусовку. Топчем танцпол, болтаем, шутим, поток окрыляющей энергии в ярком свете неона уводит за собой все дальше и дальше. Мысли затихают, уменьшаясь до простых коротких желаний. Хочу танцевать. Хочу смеяться. Петь, кричать, хлопать, визжать!
Отрываемся по полной, танцуя большой компанией рядом со сценой, пока миловидный паренек зажигательно поет песню Макса Барских «Лей, не жалей». Тоша вдруг дергано останавливается, его взгляд замерзает, но уже через секунду я замечаю трещины на льду. Покровительственно хлопаю друга по плечу, и он срывается с места. Оборачиваюсь, продолжая покачиваться под музыку, и вижу самую милую сцену в своей жизни: растерянность, внутренняя борьба и голод до чувств. Грудь сжимает умиление и тихая тоска. Жадные, почти сокрушительные объятия тонут в движущейся толпе. И никому вокруг нет дела до этих двоих, а им уже нет дела ни до кого.
— Выглядишь так, будто сына замуж выдаешь, — слышу рядом с ухом сладкий голос.
— Так и есть.
— А где же твой парень? Как он вообще отпустил тебя в это логово?
Натягиваю на лицо широкую улыбку, за которой прячется удушающее чувство беспомощности.
— Давай еще что-нибудь споем, — предлагаю я.
— Конечно, милая, — бодро отвечает Рина. — Выбирай песню!
Круг событий для меня замыкается и оплетает разум холодными цепями, запрещая думать о чем-то или о ком-то за пределами караоке: сцена, танцпол, одухотворенные тосты, проверка состояния Тоши, уборная, быстрый перекур, и все сначала. В очередной раз спускаюсь с подиума с Риной плечом к плечу и слушаю ее комплименты насчет моего голоса и манеры исполнения. Она берет меня за руку, и в этот же момент Тоша ловит вторую мою ладонь.
— Да я сегодня нарасхват, — смеюсь я и подмигиваю Рине. — Сейчас вернусь.
Отхожу в сторону вместе с Тошей, его серьезный вид смешит меня еще больше.
— Уже начало второго, мы едем домой, — заявляет он.
— Даю вам свое благословение!
— Ты не поняла. Мы — это и ты тоже.
— Тоша-а-а-а, — тяну я, хлопая друга по плечам, и встряхиваю его. — Не нужно беспокоиться обо мне.
— Я так не думаю, — строго произносит он, глядя на танцующую Рину.
— Она же милая. Не находишь? Очень и очень… — провожу языком по сладким и одновременно терпким губам, — интересная.
— Ты конкретно напилась, Кать, и я не оставлю тебя здесь.
Тяжело вздыхаю, собирая по крупицам остатки трезвости. Моргаю пару раз, напрягая каждую мышцу в теле, чтобы стоять ровно и придать себе уверенный и грозный вид. Я сегодня мамочка, а не наоборот.
— Значит так, — родительским тоном произношу я. — Ты сейчас берешь ключи от моей квартиры и едешь налаживать отношения, а я… продолжаю веселиться!
Тоша дергает бровями и напряженно усмехается:
— Я тоже живу в отдельной от родителей квартире, и если ты об этом забыла, то…
— Пр-р-р, — рычу я и мотаю головой, не желая сдаваться.
«Скажи ему о Дарии, и он отстанет», — подсказывает внутренний редактор.
«Все-таки есть от тебя польза», — отвечаю довольным тоном.
— У меня есть гениальнейшая идея, Тош! Давай я просто напишу Дарию, чтобы он меня забрал, а ты спокойно поедешь домой. Идет?
— Идет. Только пиши при мне.
Вот же вредина! И когда он стал таким подозрительным? Расстегиваю крохотную сумку, перекинутую через плечо, и достаю мобильник. Внутренний редактор руководит процессом, подкидывая еще одну крутую идею. Легким движением пальцев открываю панель управления, значки кажутся одинаковыми, но я по-памяти жму туда, где должен быть самолетик. Открываю диалоги в «Полароид» и набираю текст с просьбой и названием караоке, отдаваясь на покровительство автокоррекции, жму отправить и быстро показываю Тоше экран.
— Доволен? — спрашиваю я.
— Подождем, пока он ответит.
— Не дури, Тош! Я не маленькая девочка, хватит меня контролировать! Сегодня твой вечер!
— Кать…
— Не Катькай! — Грожу ему пальцем. — Я хочу, чтобы ты был счастлив! Ясно?! И не потерплю никаких жертв! Если ты сейчас же не свалишь, я за себя не отвечаю!
Тоша бегло оглядывается и обеспокоенно смотрит мне в глаза:
— Пообещай, что…
— Обещаю! — выпаливаю я, поднимая правую руку.
— Я не договорил, — хмуро произносит он.
— Обещаю, что не буду делать глупостей. Допью коктейль, дождусь Дария и поеду домой, — тараторю, как на духу.
— Ладно, — с бушующими сомнениями в голосе говорит Тоша. — Покажи обе руки и пообещай еще раз.
Поднимаю вторую ладонь и растопыриваю пальцы, а сама мысленно приказываю внутреннему редактору скрестить все, что только можно:
— Торжественно клянусь!
«Что замышляю только шалость», — дополняет фразу внутренний редактор, салютуя бокалом.
Тоша обнимает меня, и через пару секунд я уже машу парочке на прощание, игриво перебирая пальцами. Ну вот и все. Свобода! Как только рыжая макушка скрывается из виду, я тут же удаляю сообщение, которое отправила Дарию, выключаю авиарежим, стукнув пальцем по размытому изображению самолетика, и убираю телефон назад в сумку. Легче легкого! Катю Карпову так просто не возьмешь!
Рина медленно подходит ко мне, двигая всем телом в соблазнительном танце, и обнимает за талию.
— Охрана тебя покинула, — говорит она, многозначительно дернув бровями.
— Значит, — улыбаюсь я, — пора веселиться по-взрослому.
Теряю счет времени, теряю себя, растворяясь в душном скоплении тел. Каждое слово кажется смешным, каждая песня — лучшей на свете. Рина вытягивает меня с танцпола и отводит к пустующему столу, сует стакан и поднимает свой. Усмешка прилипает к губам, выпиваю все до последней капли и качаюсь под заводной ритм танцевальной мелодии. Рина вдруг исчезает из поля зрения, и я ощущаю рывок за плечо. Моя тезка стоит на столе и кричит:
— Давай, Кэт! Залезай!
Отрываю ногу от пола и наступаю на стул, еще шаг, и вот я уже на вершине мира. Сливаемся в танце вместе с Риной, ее руки гладят плечи, глаза плавают во мраке напротив моего лица. Опускаю тяжелые веки, погружаясь в кромешную тьму. Касание губ, пальцы в волосах. Физических ощущений ноль, вокруг только шум и вакуум эмоций. Что-то хрустит под ногами, пронзая дрожью пятку, подворачиваю каблук и едва не теряю равновесие, но успеваю схватиться за плечи Рины. Она заливисто смеется, а я смотрю вниз, не понимая, как вообще здесь оказалась.
Настойчивый стук на задворках сознания раздражает, расстояние до пола кажется непреодолимым. Мужской силуэт вырисовывается на фоне мелькающих световых вспышек. Добираюсь до его лица и прищуриваюсь, но все никак не могу узнать. Он подходит ближе и протягивает руку. Жест кажется знакомым, и я шагаю к краю стола. Крепко зажмуриваюсь, в надежде вернуть резкость зрения, а когда вновь открываю глаза…
«Привет, сосед», — заплетающимся языком говорит внутренний редактор.
Дарий обхватывает мои ноги, а я тут же упираюсь ладонями в его плечи, в мгновение оказываясь на полу. Посадка выходит мягкой, чего нельзя сказать о накалившейся атмосфере. Дарий нависает надо мной, но на его лице ни единой эмоции, кроме нечеловеческого, катастрофического, раздражающего спокойствия.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, опережая его на долю секунды.
— Приехал за тобой. Как ты и просила.
— Никто тебя не просил!
— Разве? Я получил твое сообщение.
— Нет. Я… я его удалила. Ты не мог его получить.
— Да, ты его удалила, — кивает Дарий. — А потом отрубила телефон, но я успел прочитать и запомнить название караоке. Что за игры, Катюш?
Отворачиваюсь, желая спрятаться, а сама ищу в воспоминаниях собственный прокол. Непослушными пальцами достаю мобильник из сумки и долго смотрю на экран. Авиарежим включен, а вот Wi-Fi выключен. Черт! Все-таки перепутала кнопки!
— Что ты пила? — ровным тоном спрашивает Дарий.
Запрокидываю голову, отклоняясь, и презрительно улыбаюсь. Ну просто кен пластмассовый, прямо сейчас можно упаковывать и отправлять.
— Вино, вермут, виски, — вызывающе перечисляю я. — Все, что есть в баре на букву — в.
— Наверное, еще и воду храбрости?
— Что за вода? — удивленно уточняю.
— Ты ведь полезла танцевать на столе, тебе лучше знать.
Морщусь, прикрывая глаза. Мозг настолько тугой, что я не понимаю, о чем идет речь.
— А тебе-то что? — дерзко хмыкаю я. — Где хочу, там и танцую.
Дарий выдерживает короткую паузу и снова кивает:
— Хорошо.
Смех, подгоняемый неконтролируемой злостью, щекочет горло и стягивает щеки изнутри.
— Хорошо? Хорошо?! — задыхаюсь я в негодовании. — Знаешь что, вали-ка ты… домой! Ясно?! Не надо меня забирать, сама справлюсь!
— Катюш, ты не в себе.
Дарий касается пальцами моего предплечья, но я отмахиваюсь от его руки и задираю нос.
— Да ну? Может быть, я и пьяна, но говорю сейчас именно то, о чем думаю всю неделю. Что ты хочешь от меня, Дар, а? Я не понимаю. Секс? Неужто я настолько хороша? Не-е-ет… Тебе хочется о ком-то заботиться ради веселья. Скуку развеять, поиграть.
— Кать… — мирно говорит Дарий, но я не могу его слушать.
Горький поток слов льется изо рта, и его невозможно остановить:
— Заведи себе котенка, рыбку, да хоть игру про тамагочи скачай, мне плевать! Зачем ты примчался сюда? Показать, какой ты классный? Весь из себя такой спокойный, правильный, взрослый. Посмотрите на меня, я познал всю Вселенную и теперь мне так скучно, что сил нет! — кривляюсь я.
На губах Дария появляется полуулыбка, и это добивает последнюю клетку мозга, отвечающую за эмоциональное равновесие.
— Весело тебе, развлекаешься?! — кричу я, тыча пальцем ему в грудь. — Не наигрался еще?!
— Актриса сейчас ты. — Дарий перехватыватывает мою ладонь и сверкает недобрым взглядом. — В чем мораль сценария? Объясни.
— А я объясню, — бесстрашно киваю я. — Кто я для тебя, Дар? Что тебе нужно? Ты не показываешь своих эмоций, все время одинаковый, и это взрывает мне мозг!
Дарий закрывает глаза и произносит тем самым тоном, который я слышала всего один раз на парковке у клуба:
— Эмоции хочешь мои увидеть? Хорошо подумала?
— Представь себе, хорошо! Но я хочу настоящие эмоции, а не те, которые ты сам выбираешь, по каким-то только тебе известным критериям!
— То есть того, что я делаю — недостаточно?
— Ты подыгрываешь мне, только и всего!
Он хватает меня за предплечья, притягивает ближе и сталкивает нас нос к носу, грозно выдыхая:
— А ты еще не поняла, почему я тебе подыгрываю?
Сердце бешено колотится, в дыхании между нами дрожит опасная злость. Мысли мечутся из угла в угол, внутренний редактор храпит, выронив пустой бокал, и я понятия не имею, что ответить.
— Я… я не знаю, — произношу сбивчиво.
— А ты подумай, Катюш, — напористо говорит он, — если получится.
Единственное, что у меня сейчас получается, так это глубоко дышать. Спокойствие покидает заведение, Дарий крепче сжимает пальцы на моих предплечьях. Ну вот и все, сейчас полетят столы и стаканы. Тихо выпускаю воздух через нос, снижая градус злости, и прошу почти вежливо:
— Может, ты сам объяснишь?
— Нет, — жестко заявляет Дарий. — Какой в этом смысл, если ты все равно слышишь лишь то, что сама хочешь?
В голове раздается глухой щелчок, будто на макушку падает тухлое яйцо и растекается мерзким чувством вины по лбу и щекам. Не до конца понимаю, в чем именно, но точно знаю, я облажалась. Дарий двигает подбородком, словно пытается пережевать жесткую резину, и смотрит по сторонам:
— Где Антон?
— Уехал.
— Уехал? — недовольно переспрашивает он, с явным намеком на продолжение.
— Я сказала, что ты меня заберешь, поэтому…
Дарий едко усмехается и вновь пронзает меня рассерженным взглядом:
— А еще меня манипулятором называла.
— Я просто хотела отдохнуть и развеяться!
— И на столе это удобнее?!
Еще один щелчок, вылетает искра, и я вновь загораюсь. Хлопаю Дария по груди и выкрикиваю взбешенно:
— Да кто ты такой, чтобы мне запрещать?! Кем себя возомнил?!
Он стискивает зубы и слегка поворачивает голову, принимая словесную пощечину. Цепляемся взглядами и пытаемся перебороть друг друга, выдыхая чистейшую ярость, которая прожигает каждый сантиметр тела. Быстрый стук сердца глушит звучание музыки и шум голосов. Остаемся только мы, горящие на костре непонимания и взаимных претензий.
— Я тебе ничего не запрещаю, но неплохо бы мне сидеть за столом, на котором ты танцуешь, потому что… — Дарий сглатывает, чуть скривившись, и его голос становится глубже и тяжелее: — Если ты навернешься с этого стола и разобьешь свою маленькую пьяную башку, то я смогу отвезти тебя в больницу, а не начну снимать на телефон, как все остальные.
— Логично, — хрипло отвечаю я, в момент остывая.
— Ну что, подсадить тебя?
— Что-то я уже не хочу. Может, поедем домой?
— Нет, — говорит Дарий, устрашающе оскалившись. — Мы же веселимся. Давай, Катюш! Подружка ждет!
Меня снова бросает в жар, от которого трещит череп. Уже не понимаю, кто это начал, и зачем мы продолжаем, но не могу сдержаться.
— Ты на меня давишь!
— Неужели? Соглашаешься с тобой — не нравится, не соглашаешься — тоже. Говоришь, что меня невозможно понять, а тебя, Катя… как понять тебя?!
Испуганно хлопаю ресницами, сердце затихает и едва-едва отстукивает затравленный ритм. Дарий прижимается своими лбом к моему и говорит громко и четко, полосуя каждым словом:
— Я уже месяц хожу по кругу, вытирая твои сопли, а в ответ получаю претензии, что я какой-то не такой. Недостаточно книжный, недостаточно реальный! Ты бы хоть определилась!
— Я… я… — бормочу растеряно.
— Ты, Катя. Ты! У тебя непростой период, и я пытаюсь сгладить его, как могу, потому что… в сотый раз повторяю, ты нравишься мне! Какие еще тут могут быть вопросы?!
Сражаюсь с внутренним протестом. Когда Дарий говорит о симпатии, то хочется взлететь, но что-то крепко держит за ногу. Что-то тяжелое и больное, и сколько бы я не пыталась избавиться и освободиться, оно не отпускает. Потираясь носом о гладкую щеку, вдыхаю успокаивающий знакомый аромат.
— В это трудно поверить.
— И что еще я должен сделать, чтобы ты мне поверила? Живот себе вспороть?
— Нет.
— Тогда что?! — разгоряченно вскрикивает он, слегка ударяя лбом по моей голове.
Уж лучше бы удар был сильнее. Жмусь к Дарию, желая стать ближе, и отвечаю обессиленно:
— Не знаю.
Дарий разжимает пальцы, порывисто шагая назад, и говорит, глядя сквозь меня:
— Буду у бара. Навеселишься - отвезу домой.
Хватаю его за запястье, не позволяя отойти:
— Дар, я предупреждала, что…
— На память не жалуюсь! — рявкает он, вырывая руку.
Дарий разворачивается и шагает к бару, на его пути появляется парень, забывшийся в танце, и они цепляются плечами. Парень миролюбиво поднимает ладони, а я втягиваю голову в плечи, ожидая удара, но... Дарий уверенно движется дальше, сжав кулаки. Шею обхватывает когтистая лапа стыда. Когда разумность и уравновешенность вдруг стали чем-то постыдным? Что, черт возьми, я натворила? Какое доказательство хотела получить на этот раз?
— Так вот он какой, твой парень. — Рина щипает меня за плечо. — Симпатичный.
Дарий пристраивается у барной стойки, упираясь в нее локтями, и опускает подбородок. Мелькающие образы танцующих постепенно закрывают его от меня, и я ощущаю нестерпимую горечью на языке.
— Теперь он уже точно не мой парень. И никогда им не станет.
— Из-за меня? — насмешливо спрашивает Рина. — Брось, мужики слишком глупы, чтобы ревновать к девушкам. Их это даже заводит.
Дарий не глуп. Он, возможно, самый умный из всех, кого я знаю. Медленно поворачиваю голову и грозно выдыхаю:
— Ты меня подставила.
— Да не парься, милая. Мы же пьяны, а значит, все простительно.
Где-то я уже такое слышала. Ах да, это же Рома, только с сиськами! Отворачиваюсь, Дарий все еще стоит у бара. Волосы взъерошены, словно он только что встал с постели, цветные кубики света скользят по его темной толстовке и спортивным штанам, которые он, вероятно, натянул впопыхах. В его руках прозрачный бокал с белой жидкостью, а во мне тысяча и одно сомнение. Зачем я все это устроила? Зачем опять прыгнула на эмоциональные качели? Да, Дарий подыгрывал мне, но что если он делал это не для собственного развлечения, а просто… для меня?
— Хочешь знать, насколько он серьезен? — щебечет Рина, голос которой теперь кажется не просто сладким, а раздражающе приторным. — Когда вы идете рядом, он обычно держит тебя за талию или за руку?
— За сумасшедшую, — бросаю я и шагаю вперед.
Нетвердой походкой добираюсь до бара и останавливаюсь напротив Дария, заламывая пальцы. Извинения вертятся на языке, чувствую себя избалованным ребенком, испортившим праздничный торт.
— Прости, — говорю я и смиренно ожидаю реакции.
Дарий молча протягивает мне стакан, который я без раздумий принимаю. Холодная минералка приятно остужает горло, хоровод безумных мыслей замедляется. Подхожу еще ближе и с раскаянием вглядываюсь в опустошенные зеленые глаза:
— Тебе нужно меньше жалеть меня.
— Что если я хочу жалеть тебя, если в этом есть необходимость? — печально ухмыляется он.
Пелена слез застилает взгляд, и я торопливо прижимаюсь к груди Дария, упираясь лбом ему в плечо. Может быть, это глупо. Может, я слишком пьяна, но его слова становятся для меня почти признанием, и не просто в симпатии. Дарий обнимает меня так крепко, что трудно дышать. Льну к нему теснее, словно это единственное, что мне нужно, единственное, что важно. К черту все, я уже попалась, и чем больше сопротивляюсь, тем больше путаюсь в сетях.
— Мир? — тихо спрашиваю я, дотянувшись до его уха.
— Сначала скажи, что это за барышня, с которой ты танцевала? С девушками я еще не конкурировал, но не удивлюсь, если ты потребуешь и этого.
— Ей с тобой не тягаться.
— Лесть тебе не поможет, — холодно произносит Дарий, но его объятия... теплые, нежные, искренние.
Замираем на несколько минут, высокий женский голос недурно тянет строчки душещипательной песни, от которой мурашки бегут по рукам.
Ohh I'm sorry for blaming you
For everything I just couldn't do
(«Ооо, прости меня за то, что обвиняла тебя
За всё, что я просто не смогла сделать»).
Hurt, Christina Aguilera
Широкие ладони гладят по спине, дыхание выравнивается, и каждый новый вдох приносит душевный покой. Немного отстраняюсь, на губах Дария появляется уже любимая мной добродушная улыбка. Никто бы не выдержал подобной выходки. Герой романа наверняка разнес бы ползала, а героиня рыдала, пока...
— Я знаю этот взгляд, — усмехается Дарий. — Ну и как же ведут себя герои романа после ссоры? Бегут в туалет, чтобы по очереди извиниться?
— К сожалению, здесь очень маленькие кабинки, — хихикаю я. — Вообще-то, раз уж мы в караоке, то по законам жанра кому-то из героев положено спеть.
— Заказываю «Короля и Шута». «Кукла колдуна» или «Мертвый анархист», на твой выбор.
— Боюсь, я уже не в состоянии прочесть текст с экрана.
— Хочешь, чтобы спел я? Ты только что орала, что я слишком уж тебе подыгрываю, а теперь… снова переобулась?
Кусаю губы, ритм сердца ускоряется.
— Я все еще не до конца понимаю, зачем ты это делаешь.
— Ох… — Дарий запрокидывает голову и беззвучно ругается. — Окей, Катюш. Я спою. Но если и после этого останутся вопросы, тебе же хуже.
— Не надо меня пугать.
— А то что? Еще кого-нибудь поцелуешь?
Открываю рот, чтобы ответить, но Дарий меня опережает.
— Стой тут. Пока мою песню не объявят, ни шагу. Понятно? Спокойствия у меня осталось немного, и, если ты не хочешь провести ночь в полиции, то лучше обойдемся без книжных выкидонов. Мне нефиг делать разнести здесь все и сжечь к чертям, — с злобной хрипотцой говорит Дарий. — Ты и представить себе не можешь, чего мне стоит этот самый контроль, который ты зовешь безэмоциональностью.
— Боже, храни психотерапию, — вздыхаю я.
— Именно, — коротко кивает Дарий и оставляет меня у бара одну.
Допиваю минералку и встречаюсь взглядом с Риной, которая целенаправленно движется в мою сторону. Решительно мотаю головой, заставляя ее остановится, она высокомерно дергает подбородком и меняет направление. Ставлю пустой стакан на барную стойку и всматриваюсь в толпу. А вдруг Дарий все-таки кинул меня? Я так сильно его достала? Внутренний редактор сейчас точно посмеялся бы надо мной, заявив: «Ты и мертвого бы достала. Копи деньги на кошачий корм». Хорошо, что он в отключке, плохо, что он - это я.
Музыкальная композиция подходит к концу, диджей объявляет следующего исполнителя, но я едва ли разбираю слова. Ныряю в толпу танцующих, подбираясь к сцене, по залу разносится громкий бой электрогитары, но это точно не «Король и Шут». Застываю перед подиумом, на котором стоит Дарий с микрофоном в руке. Уверенный, сильный, непоколебимый. Никакого стеснения, никакого страха, а вот у меня трясутся колени и дрожат пальцы.
Смутно вспоминаю название группы по стилю исполнения. Дарий поет довольно посредственно, но его энергия и посыл выкидывают из реальности туда, где я так отчаянно хочу оказаться. Переношусь в одну из сцен любовного романа, и это так же волшебно, как я себе представляла.
Маски сброшены. Я верю, что ты — та,
Ты — та самая моя, я — твой!
Я твой, Бумбокс
От широкой улыбки сводит щеки, не могу поверить глазам и ушам, а вот сердцу, что радостно танцует в груди, верю без оглядки. Слова песни, мерцающие огни вокруг — чистейшая магия. Никогда еще я не чувствовала себя такой счастливой и особенной. Никогда не думала, что достойна.
Дарий кричит все громче, каждое слово ощущается на коже мягким ударом. По щекам стекают теплые слезы, и я покачиваюсь под музыку, закусив нижнюю губу, чтобы не завизжать и, не дай Бог, не признаться Дарию в любви прямо сейчас.Смысл песни оседает в груди нежным бархатом, эмоции искрятся. Не могу больше стоять на месте, боюсь потерять иллюзию, поэтому поднимаюсь на подиум и забираю у Дария микрофон. Никакие доказательства и объяснения больше не нужны.
Целую Дария под скулящую электрогитару, но тут же теряю контроль над ситуацией. Дарий обнимает меня за талию, вторую руку опускает на затылок, врываясь в рот языком. Страсть на грани злости, драйв на обочине истерики. Горячо и искренне, с отдачей и принятием. Знакомый вкус, тепло, шумное дыхание на коже лица. Не знаю, чем я заслужила Дария, но ему же хуже.
— Здесь правда маленькие кабинки? — спрашивает он, тяжело дыша.
— Теперь я все поняла, — отвечаю невпопад. — Поехали домой.