Глава 14

— Здравствуйте, вы ко мне?

— Добрый день. Подгорная Дина Алексеевна?

— Да это я. А вы?

— Я федеральный курьер. Вам заказное письмо-извещение. Ознакомьтесь.

Беру в руки бежевый конверт с кучей печатей и вскрываю его.

Вытаскиваю белоснежный листок, на котором напечатан мой приговор. Начало моего персонального ада.

Повестка в суд. Через две недели.

— Две недели? — шепчу вопрос не знаю кому.

— Вам все ясно из документа?

Поднимаю на него свои глаза и не знаю, что ответить.

— Это повестка в суд? Что…что это значит… Зачем она? — возвращаю ему бумагу потому как сама не могу прочесть больше ни строчки, кроме первых двух.

Парень, сомневаясь берет ее и прочитав озвучивает:

— Судя по тексту, ваш бывший муж подал в суд на лишение вас опеки над ребенком. Через две недели, вы обязаны явиться в московский городской суд.

— И что это значит? Что будет? Мою дочь заберут?

— Вам лучше нанять адвоката и обсудить с ним все вопросы. Распишитесь в акте, — возвращает листок и подает мне ручку и электронный планшет.

Ставлю подпись на бумажном варианте, что я получила письмо и он уходит.

А я просто стою на площадке, перед дверью своей квартиры и не знаю в какую сторону мне идти сейчас.

Вхожу в кабинет бывшего мужа, и он лениво отрывается от чтения документов.

Смотрит презрительно и будто ему плевать, лишь на лице удовлетворение.

Хозяин положения.

Чертов победитель.

— Ты подал в суд, Костя? Серьезно? — кладу на стол бумагу, припечатывая ее сверху своей ладонью.

— Ты получила официальное уведомление, значит серьезно.

— Ты не можешь… не имеешь права ее отнимать у меня. Нет никаких оснований для этого.

— А ты уверена в том, что не имею, Дина? Ты подписывала бумаги после развода? Читала что там было написано?

— Да иди ты к черту, Подгорный со своими бумагами и правилами. Ты не отнимешь МОЮ дочь.

— Даже не пытайся бороться.

— Не пытаться? Ты в своем уме, Костя? Она тебе не нужна, к чему этот цирк?

— Я не позволю валять мое имя в грязи.

— Да ты и есть сплошная грязь, — кривлюсь, смотря на него.

Как же я его ненавижу.

— Не забывайся, Дина. У тебя были все условия для нормальной жизни…

— Нормальной? — кричу ему перебивая. — Это, по-твоему, нормальная жизнь? Сколько можно надо мной издеваться? Что ты, что твой ненормальный отец — не имеете никакого права, что-либо запрещать. Вы мне никто.

— Ты моя бывшая жена, а я отец нашей дочери, — начинаю смеяться на его слова.

— Отец? — он смотрит сощурившись. — А ты в этом уверен, Подгорный?

— Не понял? — стальным голосом спрашивает он.

— Она никогда не была твоей.

— Повтори, — встает с кресла и опирается кулаками о свой стол.

— Юля не твоя дочь, и любая экспертиза подтвердит это. Кстати, советую и сына от жены своей проверить, когда родит. Мало ли ты бракованный, да и она не монашка.

С улыбкой победителя выхожу из офиса, но почему-то чувствую себя проигравшей. Грядет буря. Я знаю… чувствую это.

Еду домой и залетаю в квартиру так быстро, словно за мной погоня велась.

Меня трясет, как ненормальную. Не могу даже снять обувь. Руки не слушаются. Виски пульсируют такой болью, что кажется острыми иглами пронзает череп.

— Что мне делать? Что делать? — хожу из угла в угол квартиры держа в руках телефон. — С чего начинать? Боже мне надо успокоиться.

Мои размышления прерывает входящий звонок, от которого я вздрагиваю. Я так надеялась, что это Раиса Ивановна, но на экране имя контакта «Мама».

Еще предстоит узнать куда делась свекровь. Надеюсь, с ней все хорошо.

Не принимаю звонок, потому что просто не в состоянии с ней сейчас общаться. Ссориться не желаю, а дельный совет от нее я вряд ли получу.

Сажусь в кресло и подтягиваю ноги к груди, роняя первые слезы.

Я сорвалась в кабинете Кости. Если он сейчас не отступит, то значит он меня уничтожит.

Открываю браузер на телефоне и начинаю искать адвокатов, громкие дела и главное выигранные. Но не успеваю прочесть и первой страницы, как мой телефон начинает вновь трезвонить.

Поднимаю трубку, потому что звонят с неизвестного номера, а на другом конце мама.

— Так вот как ты с матерью родной? Бессовестная, — начинает она орать.

— Ой мам, вот не до тебя сейчас.

— А когда тебе было до меня с отцом?

— Ты не слышишь меня? — кричу ей в ответ срываясь. — Костя в суд подал на лишение меня материнских прав, а ты мне мозги тут выносишь.

— Да что же ты сделала, что он так разозлился?

— Так, — беру себя в руки и говорю быстро и четко, — если ты не на моей стороне, то пожалуйста не звони и не накаляй. Я сейчас фактически на войне, и без тебя мне тут хватает нервотрепки. Считаешь этого козла святым — дело твое, но мне твои розовые очки будут большеваты.

Скидываю звонок и набираю Владимира. Мужчина долго не берет трубку, а после я слышу в ней лишь тяжелое дыхание и кажется хрипы.

— Алло? Владимир? Это вы?

— Дина, — с трудом проговаривает он и начинает кашлять.

— Что? Что случилось? У вас все в порядке? Вы где? Может помощь нужна?

— Я… все хорошо, — снова кашель. Мне страшно подумать о том, что с ним произошло. — Дина, с вами свяжется Захарова Ирина Павловна, она помощник вашего адвоката и вы расскажите ей что и как. Рая немного задержится, но приедет, как сможет.

— Хорошо. Я вас услышала. Где вы? Пожалуйста скажите мне, где вы?

— На углу Яб… — а дальше в трубку ворвался визг шин и треск.

Телефон был выронен видимо из рук. Громкий автомобильный гудок и тишина, нарушаемая редкими порывами ветра.

Я задрожала от рыданий. Меня не слышали на том конце телефона, но во мне теплилась надежда, что все не так, как мне кажется.

Не могу бросить трубку, просто не могу, но и как помочь не знаю.

Стоп! Угол чего? Открываю быстро ноутбук и карту города. Ищу улицы, начинающиеся на «Яб», в это время звонок прерывается с той стороны.

— Яблочкова улица, Яблоневый переулок и аллея.

Быстро раскладываю все в голове и решаю начать с Яблочковой, потому что там он живет. В Бутырском районе.

Прыгаю в такси и пока еду, ищу в сети новости об аварии или вообще чего-то такого. Бесконечные пробки отнимают кучу времени, поэтому на ближайшей остановке я расплачиваюсь и иду пешком минут десять.

Улица длинная, но судя по толпе, которая в пятистах метрах от меня, я понимаю, что это там.

Замедляюсь, потому что мне страшно. Страшно просто до жути, до спазмов болевых. Дохожу и протискиваюсь между этих охающих зевак. Народ расступается, и я вижу мужчину, который лежит на животе с вытянутыми руками над головой, рядом телефон.

Я узнаю в нем ставшего таким родным Владимира, но не могу в это поверить и потому подхожу, опускаюсь на колени. Заглядываю в его избитое лицо и начинаю рыдать.

Кровавые подтеки на руках, сбитые костяшки, через рубашку просачивается такая же алая кровь.

«Ублюдки. Чертовы звери».

Люди стали шушукаться, а меня вдруг осенило.

— Вы скорую вызвали? — оглядываюсь по сторонам, а сама шарюсь в сумке выискивая телефон. — Вызвали? Хоть кто-то? Никто? Вы такие же звери, как и те твари что сотворили подобное. Повытаскивали свои смартфоны и снимаете, убивая человека не своими руками, а равнодушием.

Достаю наконец гаджет и начинаю набирать скорую, руки трясутся, и он падает несколько раз.

— Я вызвала, — кричит какая-то девушка из толпы.

Склонилась над мужчиной и просто не знала, что делать. Перевернуть его? А вдруг навредить ему умудрюсь?

Я знаю, что тут рядом больница, надеюсь, что они не станут тянуть и быстро приедут.

— Кто видел, что произошло? Умоляю вас скажите, — вновь обращаюсь к людям.

— Его машина сбила, — сказал кто-то.

— Сбила и уехала? Или как? Прошу вас, каждая деталь важна.

— Я была на остановке недалеко и слышала, как дерутся, а потом визг шин и крик женщины какой-то и побежала…

— Я тоже слышал крик на него пришел…

— Это я кричала. Их трое было, они его били, а потом сели в машину и разогнавшись поехали… прямо на него.

Люди все говорили и говорили, а я роняла слезы, запоминая детали, потому что они не пойдут в суд против тех, кто это сделал, но я хотя бы помогу восстановить картину произошедшего.

Скорая приехала через пятнадцать минут. Я села внутрь и молилась, чтобы он выжил, потому что он не заслужил подобного… Никто не заслужил.