Глава 15

Владимира повезли на рентген, после на операцию.

Телефон Раисы Ивановны молчал.

Времени оставалось все меньше и я, оставив свои данные врачам поехала за дочкой.

В садике на меня смотрели странно, ведь я была в непривычно потрепанном виде, с грязными коленями.

Впервые в жизни, я хотела кричать на людей, за их взгляды и осуждающие качания головой.

— Мамочка, а где дядя Вова? Почему не на машинке нашей?

Воспоминания ранили меня, а впереди еще такая война и столько слез, объяснений малышке, кто плохой и, кто хороший.

— Владимир приболел. Скоро все будет с ним хорошо и все будет как раньше, — обняла ее и прислонила к себе целуя в макушку.

Дома я покормила Юлю и сразу же стала варить ужин, на пару дней чтобы хватило. Это немного помогло отвлечься, хотя ужасные мысли только и бродили в голове без устали вращаясь по кругу.

В этот вечер поехать никуда я не могла, и тащить дочь в клинику, конечно, не стала, а к восьми мне позвонили из больницы.

— Дина Алексеевна? Это врач Соболева Анна Борисовна, из городской больницы номер двенадцать.

Меня охватывает страх за то, что я сейчас могу услышать. Ладони вспотели и телефон фактически выскользнул из моих рук.

— Да-да. Здравствуйте. Да это я. Что вы… — прокашливаюсь, чтобы сглотнуть ком в горле. — Есть новости?

— Да. Вы не могли бы приехать завтра в больницу.

— Боже… Прошу скажите, что… Скажите…

— Все хорошо. Мы стабилизировали его состояние, сделали операцию и полностью проверили организм на степень повреждения, мужчина в удовлетворительном состоянии. Нам стоит обсудить финансовый вопрос и разные другие, поэтому мне нужно ваше прямое присутствие.

— Спасибо, — выдыхаю облегченно, но пока рано радоваться. Все что не хотят говорить врачи по телефону, приходится выслушивать со слезами в глазах напрямую. — Я вас поняла. Завтра с утра я буду в больнице.

— Всего доброго.

— И вам.

Гудки в трубке звучали почти как сирена.

— Мамочка, ты плачешь? — выводит из мыслей голос дочки.

— Что? Нет, милая. Нет. Маме немного грустно, только и всего, — улыбаюсь ей, стирая слезы и беру на руки.

— Тогда, мы можем позвать дядю Артема. Ты с ним смеешься, — воспоминание о нем заставляет мое сердце сжаться в тысячи раз от боли и тут же застыть от ужаса и страха.

Они так поступили с Владимиром, зная кто мой мужчина, они и к нему могут прийти. Боже. Я снова в ловушке. Снова в их западне, как обездвиженная рыба на суше.

Свекр ясно дал понять, что шутки кончились, и его слова, брошенные про типографию… Нет. Хватит. Это я виновата в том, что страдают невиновные люди, а я этого не хочу. Я просто не имею права подвергать их смертельной опасности.

Подгорные самые настоящие ублюдки, и я всегда знала, что их руки в крови. Случившееся лишь подтверждение этого.

Утром еду по знакомому маршруту и меня пугает этот материальный вопрос. Вчера я пересчитала свои сбережения, там не больше пятисот тысяч. Не хватит и на хорошего адвоката. А еще мне нужно содержать ребенка. Это новая ловушка, из которой мне нет выхода.

«Ну что же посмотрим, что скажет мне врач».

Разговор, в котором я понимала лишь частицы и союзы меня не воодушевлял.

Как я и думала, все не так радужно, как представила она мне вчера.

Гематома в голове, которую они пытаются убрать медикаментозно, находится в опасном участке мозга. В случае неудачи, ее нужно будет удалять хирургически, а это большие деньги. Очень большие.

Мне нужно все обдумать.

В палату к мужчине меня пропустили на пару минут, так как он в искусственной коме.

Его лицо было в синяках и кровяных подтеках. На лице кислородная маска. Увидев эту картину, я представила весь ужас, который они могут сотворить. Мне стало до ужаса страшно.

Они звери. Нет. Они нелюди.

Напитавшись этой злости, я вышла из больницы и стала звонить Косте. А еще, я решила записать наш разговор. Не знаю, откуда в моей голове родилась эта идея.

— Мирового не будет, долбаная шлюха.

— Мерзкий… Какой же ты, Костя ублюдок. Как ты мог это сделать? Как у тебя рука поднялась?

— Я? Я, который день с беременной невестой и не понимаю, о чем речь, — он смеется, а я закипаю.

— Ты за это еще ответишь. Так и знай.

— Конечно. Я уже ответил. Ровно три сотни. Вот только в живых он остался случайно. Предатели долго не живут, Дина. Усекла намек?

— Что ты намерен делать?

— Ну уж явно не быть дураком. Все идет по плану.

— Она не твоя, ты это понимаешь? Ты не станешь дураком, ты будешь именитым рогоносцем.

— Дина, Дина… Глупая ты идиотка. Я всегда побеждаю. Всегда, — протянул он последнее слово.

— Не в этот раз. В моих руках все карты. А ты этого так и не понял.

Он начинает мерзко смеяться в трубку, и я сбрасываю звонок.

Ловлю такси и еду домой.

На пороге меня встречает Артем.

— Ты где ходишь? Я пришел поговорить и обсудить…

— Вот зайдем в квартиру и обсудим, а не тут.

Я грубила ненамеренно. Я просто устала.

Он посмотрел на меня странно и кивнув вошел в открытую мной дверь.

— Кофе будешь?

— Да, спасибо.

Сели за стол на кухне и молчим оба. Крепкий напиток не лез в горло. Но я отчаянно заливала его.

— В чем дело?

— А в чем дело? Что не так? У меня все замечательно. Бывший вознамерился отнять дочь. Подал в суд на лишение меня материнства. Вчера избили моего личного водителя и по совместительству охранника, а после наехали на него машиной. Он сейчас в реанимации в искусственной коме. У меня нет адвоката, — стала все громче говорить, фактически кричала, — у меня нет денег ни на что. И я знаю, что отдам последние на лечение мужчины, что стал мне ближе, чем родители, которые обвиняют меня в меркантильности, и не пойми в чем еще. Свекровь пропала, и я не представляю, где она и что с ней происходит. Меня трясет от страха, дочка все видит, беспокоится. Я потихоньку схожу с ума, а самое забавное знаешь в чем, Артем? В том, что все это началось с появлением тебя в моей жизни.

Я знала, что бью его очень сильно своими словами. Но я должна. Быть может глупо, но если и он пострадает, то я себя окончательно никогда не прощу.

— Дина, успокойся, — на удивление он говорил спокойно.

— Успокоиться, да? Окей. А тебе как? Нормально? Ты не чувствуешь себя виноватым. Я же как знала, что не стоит мне идти с тобой никуда. Посмотри к чему это привело? Но нет, это я виновата, ты прав. Только я. Поверила в сказочку о любви…

Меня заносило все круче и сильней. Я уже не могла остановиться.

— Я сказал успокойся и хватит болтать эту хрень.

— Ну так не слушай. Зачем ты сюда явился? Кто тебя звал?

— Я пришел помочь и не говори тут глупостей, — теперь уже злился он.

— Помочь? Так ты уже помог. Разве не видишь, как? Человек чуть не умер, — ору я. — А моя дочь в любой момент может попасть в лапы этого психа. Как тебе такая помощь? Доволен?

Вскочила со стула, и он тоже поднялся, надвигаясь на меня.

Артем схватил меня за предплечья и встряхнул.

— Возьми себя в руки, черт побери, — вдруг закричал он, ненадолго меня дезориентируя. — Сейчас не время сходить с ума и поддаваться эмоциям.

— Отпусти, — стала вырываться я. — Пусти сказала и уходи отсюда. Уходи. Вон.

Артем разжал пальцы, но остался стоять так же рядом.

Он дышал так глубоко и шумно. Его ладони были сжаты в кулаки.

— Все из-за тебя, Власов, — полушепотом повторяла я вновь и вновь.

— Ты правда хотела жить как есть и дальше?

— Нет, не хотела, но и вот так действовать, чтобы страдали люди… Нет. Хватит. Не позволю. И тебе не позволю быть тут.

— Дина, да очнись же ты…

— Я очнулась и куда меня это привело? Куда? Я не имела права на подобное. Моя вина не меньше, но на этом все. Уходи. Я не шучу.

— Дина, я сейчас уйду, но только для того, чтобы ты подумала еще раз обо всем и потому что зол на тебя. Наш разговор не окончен.

— Просто уходи отсюда, — сказала и отвернулась, сложив руки на груди.

Хлопок двери послужил сигналом и из глаз потекли жгучие слезы осознания того, что произошло.