Глава 18

Мне кажется, что я каждую минуту, подобно той часовой стрелке крутилась по кругу.

Это слишком жестоко для матери, для женщины, для человека.

В моей голове была лишь моя дочь. За эту ночь мое сердце постарело и превратилось в тряпку, что колышется еле-еле, делая вид что это сокращение мышцы.

В восемь утра я услышала, как говорили про анализы. Но мне ничего не сообщали. Ко мне даже не подходили.

Вот только оставаться совсем в неведении я не хотела.

— Простите? Можно кого-нибудь.

— Погоди принцесса, — крикнул мне в ответ какой-то мужчина.

Они открыто издевались и уже успели другим рассказать. Мужчины.

«Ничего, я стерплю».

— У меня болит голова, можно мне таблетку?

Все тот же мужик, закатил глаза и пошел за аптечкой.

Встал напротив моей камеры и вытащил блистер с анальгином. Подав мне пластиковый стакан и таблетку.

— Спасибо. Скажите нет новостей? Когда вообще что-то решаться будет? Я ведь болею, мне нужна медицинская помощь.

— Сиди, кукла. Придет время.

И я просто села, вновь упираясь взглядом в нервно тикающие часы.

Только к девяти все ожило и закрутилось.

Отдел полиции ожил. Появились новые люди. Моя камера находилась так, что я видела почти все внутреннее помещение первой комнаты участка с дежурным.

В двери вошла женщина. На вид я бы дала ей около сорока лет. В строгом костюме «с иголочки» как говорится. Даже ее волосы лежали волосок к волоску.

Она разговаривала четко и не было желания или смысла переспрашивать, потому что ее слова произносились и воспринимались сразу в цель.

Она кинула на меня один единственный взгляд, от которого я съежилась и ушла дальше в какой-то коридор.

А после спустя полчаса в дверь ворвался Артем.

Вот тут мое сердце и душа дали слабину.

Я села на койку и с выдохом стала выплескивать горечь, скопившуюся внутри меня. Как же мне было стыдно и больно от того, что я тогда сказала на эмоциях и так радостно от того, что он все-таки пришел.

Он быстро говорил с мужчиной за стойкой, но не сводил с меня глаз. Подпитывал меня собой, будто кричал: «Все хорошо. Успокойся, Дина».

Ко мне ему подойти не разрешили, а отвели в тот же коридор, что и женщину до этого.

Через полчаса они вышли вдвоем переговариваясь. Стало страшно от того, кто же она?

Может та, про кого говорил Владимир?

При мысли о нем, мне стало вновь стыдно. Как он там?

«Боже, столько людей страдают, потому что эти чертовы боги «Олимпа» решили поиграть».

Женщина подошла ко мне с полицейским, который открыл дверь камеры и ушел.

— Здравствуйте, Дина. Я Римма Юрьевна Склярова, ваш адвокат. С вами пыталась связаться моя помощница Ира вчера и теперь я вижу почему не получилось. Вы ели?

А я просто стояла и прокручивала ее слова в голове.

— Вы мой адвокат?

— Да, Раиса Ивановна моя клиентка, как, впрочем, теперь и вы.

— А она где? Я уже неделю не могу ее найти или больше даже.

— Это я вам сказать не могу. Итак,…

— А Юля? Я вас умоляю сделайте так чтобы она не оставалась с ним больше, он не имеет права…

— Дина, — строгим тоном перебила она мою эмоциональную речь и добившись моего полного внимания продолжила. — Начнем по порядку. Я человек, который любит идти по пунктам. Быстро и четко. И сейчас я хочу вас накормить, поверьте, все остальное отнимет кучу времени и сил. Пятнадцать минут на перекус, и вы меня внимательно слушаете. Ясно?

— Хорошо.

Мы вышли с ней из камеры и нас повели в другое место. Артем стоял в холле комнаты и провожал меня взглядом, пока я не скрылась с глаз.

Мы сели за стол и в допросную, которой оказалось помещение, внесли обед на вынос из популярного кафе.

Пока я ела, Римма Юрьевна стала объяснять мне каковы шансы на победу, что будет дальше, но весь ее поток слов и предложений слился в одно течение и я мало что запоминала.

Мое самочувствие и очевидное влияние стресса на мой организм сказались уже сегодня. Голова очень болела, горло было стянуто колючей проволокой, а насморк стал еще более явным.

— Римма Юрьевна, мне бы лекарств.

— Так, Дина. На данный момент самое большее что я могу тебе дать — парацетамол. Скоро огласят мне результаты твоих анализов и там уже будет суд.

— Суд? Какой? Я же… меня что…

— Успокойся. Залог за тебя внесем, чтобы отпустили тебя до основного дела. А там посмотрим, скорее всего объединят, так нельзя, но это вещество напрямую связано с пребыванием ребенка с тобой. Сама понимаешь. А теперь, таблетка и полный рассказ того, что было.

Пока я говорила, она записывала в блокнот мои слова.

— А когда вы меня спросите обо всем с начала?

— Это уже ты мне расскажешь дома. Сейчас все против тебя, дорогая. И поверь людям плевать есть ли хоть доля правды в том, что говорят по телевизору. Ты сейчас злодейка, но не поддавайся на их провокации. Всегда думай о том, что и кому говоришь.

— И каковы шансы?

— Пока не знаю. Если анализы буду не в твою пользу буду требовать новые под моим контролем. И сейчас прошу тебя быть со мной откровенной, даже если мой вопрос тебя задевает. Я твой друг Дина, ты моя подзащитная и я имею право знать — ты принимала хоть что-то?

— Нет. Никогда. Я даже алкоголь не пью.

— Спасибо. Тогда мы еще поборемся. Если анализы чистые, будем просить залог.

— А дочка? Она останется у него?

— Это уже второй вопрос. Мы будем действовать по ситуации. Быть может, и нет.

Ее слова меня воодушевили. Я почувствовала силу, маленькую, что зарождалась от маленькой искры, но она была.

Меня отправили вновь в чертову камеру. Римма Юрьевна ушла ненадолго, как сама сказала, Артем же сидел в кресле на проходной и не сводил глаз с меня. Хотелось крикнуть ему хоть слово, но я молчала, и он тоже. Мы будто общались взглядами, которые понимали лишь мы.

Только к одиннадцати в отделении вновь началась возня и дело сдвинулось с мертвой точки.

Мой адвокат пришла с улыбкой и, возможно, означало это, что скоро я выйду отсюда и забуду ужас прошедшего дня.

Меня привезли в здание суда и завели в небольшой зал, где уже были некоторые люди. Артем и Римма Юрьевна приехали чуть позже минут на десять.

Он сидел за спиной и морально я была немного расслаблена, пока дверь не открылась и в нее не вошел Подгорный с каким-то мужчиной, в руках которого был небольшой дипломат.

«Адвокат? Зачем?».

Костя смерил меня презрительным взглядом, а когда перевел его назад, где сидел Артем, мне показалось что он чуть ли не засмеялся. И мне не понравилось то, как он на него смотрел.

Глянула на Власова, а тот от злости и ярости чуть ли не пылает.

«Что это такое? Что это значит?»

Но додумать я не успела, потому что в зал вошел судья и все встали.