34

Просыпаюсь уже ближе к обеду.

Открываю глаза и первым делом перевожу взгляд на детскую кроватку.

Промаргиваюсь, пока сердце медленно уходит в пятки. Ребенка в комнате нет.

Второпях набрасываю на плечи халат и бегу вниз. На лестнице спотыкаюсь, хорошо, что успеваю ухватиться за перила и не улететь кубарем вниз.

Почему-то хочется выбежать на улицу и удостовериться, что там нет машины свекрови. Еще ее мне с утра не хватало.

Заглядываю на кухню и вот теперь могу выдохнуть. Дома мы втроем.

Майю взял Андрей.

– Она плакала, забрал, чтобы тебя не разбудила.

Я настолько вчера себя измотала, что даже не услышала, как дочь капризничает.

– М-м-м, спасибо, – закручиваю волосы в пучок на макушке. Запускаю кофемашину. Сейчас мне нужен латте, желательно с сиропом. Что-нибудь сладкое будет явно кстати.

Бросаю взгляд на бутылочку на столе. Значит, Андрей ее уже покормил. Молодец. Но от укола все равно не удерживаюсь:

– Удивительно, что ты услышал, как она плачет.

– Не язви.

– Даже не пытаюсь.

«Поверь, дорогой, сейчас меня волнует другое. Что за чертовы следы помады на рубашке?!»

– Что это вчера было, м?

– Недоразумение.

– То есть теперь столь эпичное появление дома так называется?

– Есь…

– Да ладно, – пожимаю плечами. – Кстати, спасибо, что не забыл про маленькую дату нашей дочери.

Андрей прищуривается. Судя по внешнему виду, ему явно несладко и вчерашний поход в ресторан не остался без последствий. Стоит чуть повысить голос, и лицо мужа начинает выражать муку. Голова, видимо, болит.

Так ему и надо!

– Но ты не переживай, мы от пуза наелись молока и завалились спать.

Улыбаюсь. Не по-настоящему, конечно. Изо всех сил стараюсь делать непринужденный вид. Получается плохо.

– Все слегка вышло из-под контроля. Нужно было принять проект, потом подписание, Шахманов позвонил, в ресторан спонтанно сорвались и…

– Я уже поняла. Не бери в голову.

Намеренно не даю ему оправдаться. Говорить нужно было вчера, и желательно внятно, сегодня у меня тоже нет сил его слушать. У него же вчера их не было на то, чтобы поговорить.

– Не обижайся, – касается губами моей щеки.

– А я-то что? Это тебе должно быть стыдно за то, что забыл, – киваю на Майю, которая в его руках кажется еще более крошечной. – Не мне. Я-то помню.

– Есь, не начинай.

– Я и так молчу. Всегда молчу. В следующий раз заклею себе рот скотчем.

– Еся, – давит голосом.

Набираю в легкие побольше воздуха, готовясь произнести пламенную речь, но телефон Андрея взрывается громкой мелодией. Кошусь на барную стойку. На экране читается коротенькое слово «Анна».

– Подержишь? – передает мне Майю.

– Ага.

Панкратов отвечает на звонок и выходит за стеклянную дверь. Из кухни на террасу.

Значит, Аня… Еще и Аня. Прекрасно просто.

– Кто звонил? – спрашиваю сразу, как только он возвращается.

– Помощница моя.

– У тебя появилась помощница?

– Месяц уже.

– Ты не говорил.

– Вообще-то, говорил. И не раз. – Обнимает. – Ты ревнуешь, что ли?

Ладно, возможно, и говорил. Просто с появлением Майи в первую очередь я запоминаю все, что связано с ней. Другие вещи и события слегка ушли на второй план. Ладно, не слегка…

– Нет, просто спрашиваю, – пожимаю плечами.

Все. Стоп! Никаких скандалов. Я уже миллион раз делала поспешные выводы. И они многому меня научили.

Мало ли как эта помада оказалась на рубашке. Вариантов масса…

Ну давай, Еся, успокаивай себя. Будь дурой до конца. Пусть твой муж водит тебя за нос, а ты верь. Верь больше. И в рот ему почаще заглядывай.

Все время размышлений Андрей мне что-то говорит. Я же смотрю на его губы, но ничего не понимаю. В ушах шумит. Я полностью в своих мыслях.

– Мне уже ехать пора.

Неожиданный поцелуй в губы отрезвляет. Меня выдирают из собственных мыслей и так безжалостно швыряют в реальность. Туда, где мне нужно принять решение. Снова…

– У тебя помада на рубашке.

Говорю в спину. Дожидаюсь, пока Андрей не отойдет от меня подальше, и только потом открываю рот.

– Чего?

Панкратов резко поворачивается ко мне лицом. Он удивлен или хорошо прикидывается?

– Вчера. Ты пришел в рубашке, там на воротничке помада, – собираю пальцы в замок.

Андрей хмурится. Смотрит на меня несколько долгих секунд.

– А, это Инги, наверное.

– Серьезно? Может, поподробнее как-то…

– Инга. Контракт. Мы вчера с ней его подписывали. Отметили, она перебрала. С мужем недавно развелась. Водитель встал в пробке. Я ее до такси довел. Она мне полплеча исслюнявила.

– М-м-м.

– Не веришь?

– Верю. Ты спешил.

– Есь…

– Мне нужно кормить Майю.

Спохватываюсь и вылетаю из кухни, слегка влетая плечом в косяк.

* * *

Допустим, я ему верю.

С этой мыслью я хожу из угла в угол.

Андрей уехал сразу после моего бегства из кухни.

Дочь спит на диване в гостиной, прямо как папочка, я удачно отгородила ее подушками. Трогать побоялась, и так еле укачала. Если проснется, пока я тащу ее наверх, придется еще час укачивать ее на руках. А они и так уже побаливают. Мышцы спазмированы. Тянет.

Прихватываю с собой радионяню и направляюсь в ванную.

Вытаскиваю из корзины для белья рубашку. Ту самую. С этим мерзким отпечатком чужих губищ.

В гостиной усаживаюсь в кресло. Пару минут смотрю на розовое клеймо помады. Хочется сжечь эту чертову рубашку. Просто сжечь и закончить весь этот кошмар.

Слышу, как открывается входная дверь, и мгновенно выпрямляюсь.

Свекровь появляется в гостиной очень быстро. Бросает взгляд на Майю, потом на меня.

– Все нормально? – прищуривается.

– Более чем, – комкаю белую ткань и прячу за свою спину.

– Ладно. Я еды привезла, – ставит в кресло бумажный пакет.

– Сама разберу.

Не хочу, чтобы она снова шарилась по нашему холодильнику.

– За Майей присмотрите.

Забираю пакет и иду на кухню. Пока раскладываю продукты по полкам, места себе найти не могу. В принципе, все логично. И то, что рассказал Андрей, может быть вполне реальной ситуацией. Он никогда не давал мне повода для ревности. Никогда…

Но ведь все меняется.

Что, если…

Выдыхаю и со всей силы хлопаю дверкой холодильника.

– Боже! – вздрагиваю, понимая, что свекровь стоит рядом.

Самое паршивое, что она приперлась сюда с этой несчастной рубашкой.

– Изменяет? – раскрывает ткань, демонстрируя мне помаду.

– Нет, – качнув головой, двигаюсь в направлении двери на террасу. Приоткрываю немного, чтобы впустить воздуха. А то такой смрад стоит от мыслей. Они меня убивают.

– В первый раз я застала своего мужа с секретаршей. Прямо на столе в его кабинете. Забежала на пару минут…

– Вы это к чему сейчас?

– К сведению.

– Андрей не изменяет. Он все объяснил.

– Боже, святая невинность, – Оксана опускается на стул. Смотрит на меня, как следователь на допросе.

– Это не ваше дело.

– Конечно не мое, – улыбается. – Но я тебя предупреждала, помнишь?

– Нет. Ничего не помню, и более того, говорить на эту тему не хочу.

– Съездила бы в салон. Прическа, маникюр, косметолог. Ты себя когда последний раз в зеркале видела? Не верю, что я это говорю, но твои красивые волосы, – закатывает глаза, – сейчас похожи на солому. А лицо? Под глазами круги, ходишь целый день в пижаме. На улицу – в шортах и майке. Ужас просто.

– Еще раз говорю, это не ваше дело, – сквозь зубы. – Я буду ходить в том, что мне нравится. И так, как мне удобно.

– Да ходи, кто против. Только, пока ты будешь себя запускать, твой муж будет продолжать приходить домой ночью со следами помады и запахом чужих духов на одежде. Включай уже, наконец, голову. Детство кончилось.

– Уйдите, – хватаюсь за кружку и несусь к раковине. Нужно просто занять руки. – Я не хочу с вами разговаривать.

– Твое дело. Но в салон могу записать, там отличные мастера.

– Может быть, вы и правы, – соглашаюсь с ней впервые за все время нашего знакомства.

– Я же предупреждала, что вы очень разные, – не упускает возможности вогнать в меня иголку. Да поглубже.

– Не портите момент, – закатываю глаза и ухожу собираться.

Какой бы гадкой ни была мать Андрея, но оставлять с ней Майю не страшно. Она ее правда очень любит. Заботится.

* * *

В салоне меня встречает приветливая девушка, на бейджике которой красуется милый цветочек над именем Анна.

Супер, ну почему не Маша какая-нибудь?

– Здравствуйте, рады приветствовать вас в нашем…

– Здравствуйте, – перебиваю, – простите, но у меня дома маленький ребенок, и мне бы хотелось побыстрее.

– Конечно-конечно, – улыбка с ее лица так и не сползает. – У вас уход за волосами, укладка, маникюр, педикюр, а еще массаж лица и маска.

– Да, – киваю, хотя сама толком не знала, на что еду. Оксана Николаевна же записывала.

– Проходите. Сначала в нейл-зону. Не переживайте, маникюр и педикюр у нас делают в четыре руки, что очень экономит время.

– Спасибо.

Оказавшись в удобном кресле, я понимаю, что действительно сто лет не была в подобных местах. Действительно забила. У меня появилось столько новых забот, что подумать о себе я просто не успевала. Да и какой смысл от укладки, если я вечно сижу дома?

А ведь вот так и начинается нелюбовь к себе. Сначала запустить волосы и ходить по дому с сальной гулькой, а потом отъесться килограмм на двадцать, чисто по инерции. Потому что нужно же хоть чем-то заполнять свой унылый мирок.

– Как вам?

Стилист смотрит на меня через зеркало, крепко сжимая в руке щипцы, которыми только что создала мои небрежные локоны.

– Очень красиво. А у вас визажиста, случайно, нет?

Вхожу во вкус, прикасаясь пальцами к своим бледным щекам. Лето в этом году дождливое, так что даже загара почти нет.

– Конечно.

– Мне что-нибудь повседневное, не слишком яркое.

– Да, я сейчас приглашу Эллу. Она профессионал.

Улыбаюсь в ответ и снова смотрю на свое отражение.

Так странно, но я ведь и правда выгляжу так себе. И что меня больше всего пугает, так это то, что я этого не замечаю.

– Есения, – мягкий голос вырывает из мыслей, – я Элла. Какие будут пожелания?

Пожеланий было не так много. А после был бутик, в котором я купила нежное летнее платье. Оно повседневное, но такое женственное, что шмотки, в которых я приехала, полетели в мусорную корзину там же.

Быстро семеню ногами по пешеходному переходу, что отделяет меня от входа в здание, где находится офис Андрея, и замираю. Останавливаюсь на середине пути.

Панкратов открывает дверь машины для какой-то девицы. Та хохочет, проводит рукой по его плечу и скрывается в салоне авто.

Мое сердце в этот момент покрывается коркой льда и начинает трещать. Вот-вот рассыплется.

Машина отъезжает, Андрей смотрит на часы, потом куда-то в сторону и достает телефон. Прикладывает смартфон к уху. Чувствую легкую вибрацию, за которой следует мелодия.

Светофор моргает зеленым.

Разворачиваюсь и, не ускоряя шага, возвращаюсь обратно. Звонок Андрея не скидываю. Он сам перестает звонить.

Поправляю идеально уложенные волосы и на миг прикрываю глаза. Не хочу плакать. У меня же такой красивый макияж. Зачем портить его слезами?

Отхожу подальше от здания офиса, и только потом вызываю такси.

Пока еду домой, Андрей снова звонит.

– Да.

– Не отвлекаю?

– Нет. Я домой еду, – бормочу, прочищая горло.

– Домой?

– Да, была в салоне.

Панкратов словно подвисает, и лишь потом я понимаю, что к нему кто-то подошел. Он говорит не в трубку.

– Я перезвоню, Есь.

– Конечно, – бросаю яблоко в сумку и откидываюсь на подголовник.

– Плохой день? – интересуется таксист.

– Так, – отмахиваюсь, плотно сжимая веки.

Долго не решаюсь войти в дом. Мне кажется, как только Оксана меня увидит, то все поймет.

Правда, стоять на улице тоже не вариант, поэтому приходится зайти.

– Так-то лучше, – голос свекрови больше не неожиданность. Я знала, что она караулит где-то рядом.

– Да, так мне тоже больше нравится, – промаргиваюсь. Только не слезы, пожалуйста, только не при ней.

– Что с глазами? Ревешь, что ли?

– Вам показалось.

– Конечно, – хмыкает, – решила по моему примеру в офис съездить? Зря. Я тебе это рассказала как раз-таки для того, чтобы ты так не делала.

– Откуда столько заботы?

– Это не забота. Просто я не хочу, чтобы моя внучка росла в неполноценной семье. Какая бы ты ни была, – закатывает глаза, – ты мать.

– Что мне делать? – всхлипываю. Докатилась, прошу совета у нее… У этой женщины, которая меня на дух не переносит.

– Мне без разницы, что ты будешь делать. Но, если решишь уйти, знай – ребенка тебе никто не отдаст. Ни я, ни мой муж от тебя не в восторге. Мы не позволим… Да и Андрей тоже. Поэтому терпи. Сама на все подписалась.

– Вы забыли, он ваш бывший муж, – улыбаюсь, так хочется сделать кому-нибудь больно.

– Какая же ты дрянь. От того, что он мой бывший муж, сумма слагаемых не меняется. А мои слова тебе лучше воспринять всерьез. Майя наша.

– Да пошли вы!

– Я-то пойду. А тебе желаю сил и терпения. Они тебе пригодятся, если хочешь и дальше жить рядом с дочкой.