35
Андрей
– Сколько?
– Почти все, – нервно постукиваю пальцами по столу.
Царев прокручивается в кресле. Шумно выдыхает.
– А я тебя предупреждал. Один плюс, что в совет директоров ты его не ввел и активы компании не пострадали.
– Согласен. Отец бы меня со свету сжил после такого.
– И сколько у тебя?
– Ноль. Дом в долг, машина только.
– Все бабки, под которые у тебя батя твой процент выкупил?
– Подчистую.
– И что делать собираешься?
– Встречался с Агеевой.
– Это жена…
– Бывшая.
– И?
– Она подкинула идею, заключили сделку. Сейчас продам квартиру, займу десятку. Вырулю.
– Я могу с отцом переговорить…
– Не надо, Яр. Разберусь.
– Твое дело, Андрюха. А Еська что?
– Она не знает. Да ей и не надо. Она только родила. Лишние нервы… Я и дома по минимуму отсвечиваю. Не хочу в один прекрасный момент на ней сорваться. Ты меня знаешь…
– Да уж, попадалово со всех сторон, чувак.
– Помада еще эта…
– В плане?
– С Агеевой встречался, когда бумаги подписывали. Эта дура после развода. Нажралась в слюни, пришлось ее до тачки тащить. Еська утром с претензией, мол, помада на рубашке, ну и пошло-поехало.
– Поверила, что ты не при делах?
– Надеюсь.
– Так. Ладно, если что, звони. Шахманов пока на дно залег, я постараюсь помочь всем, чем смогу.
– Спасибо.
– А для чего еще нужны друзья?! С отцом не говорил?
– Нет.
– Он в курсе происходящего?
Конечно же. Он не может быть в неведении. Донесли уже.
– Да. Вика сегодня в офис заезжала, сказала, рвет и мечет.
– Она в стране? Удивительно даже. Один раз ее видел, на всю жизнь запомнил. Оригинальная девочка.
– На пару дней прилетела. У нее свадьба скоро.
– Твоя сестра выходит замуж? Вдвойне удивительно. Интересно даже посмотреть на того мужика, который на это решился.
Закатываю глаза, потому что сестра меня сейчас мало волнует. Да и по факту мы с ней далеко не близкие люди. О существовании друг друга пару лет назад узнали – случайно. Отец с ее матерью никогда не жил. Сослал в Италию еще до родов, потом только обеспечивал. Активного участия в воспитании не принимал. В моем, кстати, тоже.
А вообще, наличие Вики – огромная тайна. Мать не в курсе. Еська тоже. Сначала даже к слову не пришлось, потом уже намеренно молчал. Она с моей матерью по десять раз на дню скандалит, если в запале выдаст что-нибудь про Вику, мать же сразу в дурку увезут.
– Ладно, на связи.
Царев сваливает. Смотрю на закрывшуюся дверь и откидываюсь на спинку кресла.
В башке канонада слов. То, что я протупил, факт. Теперь отгребаю.
Набираю номер Еси. Состояние за гранью добра и зла. Если сейчас приеду домой – ничем хорошим это не закончится. Вывалю на нее поток этого дерьма, а дальше?
«Прости, дорогая, так получилось, мы теперь практически нищие?» Не совсем то, что хочет услышать женщина, недавно вышедшая замуж и родившая ребенка.
И чем дальше…
Домой прихожу, смотрю на нее и чувствую себя уродом. Потому что вечно занят, потому что обещал совсем другое…
Гудки. Снова гудки.
Не отвечает.
Пару минут сижу неподвижно. Наверное, спят.
Бросаю телефон на стол. Внутри медленно взвинчивается буря. Отшвыриваю лежащие на столе папки. Запрокидываю голову. Хочется закрыть глаза и осознать, что это всего лишь сон. Но нет…
Все не вовремя. Почему сейчас-то, а? Это откат кармы какой-то?
Паршиво. Потому что я планировал иначе. Надеялся, что, когда родится ребенок, я не буду таким, как мой отец. Смогу нормально поддержать жену. Создать семью, а не ее видимость. На деле пока все выходит с точностью до наоборот.
Хотел самостоятельности, получил ее сполна. Хотел независимости, вот она машет красной тряпкой. Хотел быть для своей женщины поддержкой – тоже как-то провалился.
Нервы. Злость. Самокопание. И масса крутящихся в башке вариантов, что делать дальше и как выбраться из этого дерьма, в которое я добровольно вляпался. Причем выкрутиться так, чтобы жены и ребенка это не коснулось…
Что самое удивительное, я узнал о том, что Шахманов меня кинул, в день рождения своей дочери.
* * *
Домой приезжаю около десяти. Наспех принимаю душ. В спальню захожу бесшумно. Здесь горит ночник, поэтому мне не приходится ориентироваться в темноте.
На пару минут зависаю над детской кроваткой.
Человеку, который посапывает в две дырки, уже целый месяц. Удивительно.
Касаюсь маленькой ручки, и Майя проворно сжимает мой палец в свою крохотную ладошку. Замираю. Главное – не разбудить.
Высвобождаюсь из малышового захвата, поправляю одеяльце, и ложусь на кровать.
Вдыхаю Еськин запах. Руки сами тянутся, хочется ее обнять. Веду по хрупкому плечу, ниже, опоясывая талию. Ладонь ложится на живот.
Она похудела, сейчас особенно, потому что кормит Майю и жестко себя ограничивает в еде.
Грудь стала больше. Еся шумно выдыхает и отталкивает мою ладонь.
– Разбудил? – целую в макушку, снова пытаясь ее обнять.
– Не трогай, – передергивает плечами, сильнее закутываясь в одеяло.
– Что происходит?
– Ничего. Мне нельзя. Ты же знаешь.
– Обнять тебя тоже нельзя? – сглатываю, упираясь кулаком в спинку кровати.
– Обнимай своих девок, ладно?!
– Я объяснил про помаду…
– Спи и не ори, Майю разбудишь, – отрезает ледяным тоном. - И вообще, если что-то не устраивает, можем развестись!
Есения
– Давай поговорим, – Андрей заходит на кухню следом за мной.
Достаю из холодильника молоко, наливаю полный стакан и ставлю его в микроволновку. До беременности я вообще его не переваривала, особенно теплое. Но вкусы, как оказалось, меняются. Или гормоны шалят… бог знает.
– О чем? – Активирую варочную панель. Хочется омлет. – О твоих девках? – продолжаю, выбивая на сковороду пару яиц. – На тебя готовить?
Андрей встряхивает головой и упирается ладонями в столешницу.
– О каких девках, Еся?
– Которым ты улыбаешься и двери в машины открываешь, – прикладываю палец к губам, – ну, или о тех, от которых приползаешь домой в помаде.
– Я же тебе объяснял, это тупое совпадение.
– Конечно-конечно.
– Ты мне не веришь, – сверлит мою спину взглядом. Но на подобные провокации я не поведусь.
– Какой догадливый.
– Сейчас просто сложный период.
– Ну да, ты еще мне про проблемы на работе расскажи, – говорю и выбрасываю скорлупки в мусорный пакет.
Шуршащий целлофан отвлекает меня на пару секунд, за которые ничего не происходит. На кухне повисает тишина. Все же не выдерживаю. Круто разворачиваюсь на пятках так, чтобы видеть лицо Андрея.
Он стоит, убрав руки в карманы. Смотрит на меня с прищуром, по-хамски даже.
Становится дико неуютно. Сжимаю пальцы в кулаки, а после вовсе прячу за спину.
– Я поеду лучше, – выдает, глядя в глаза, муж. Спокойно, без единой эмоции на лице.
Я наблюдаю за тем, как он разворачивается и делает шаг. Потом еще один. На этом игра в спокойную жену заканчивается. Хватит. Стоп-кран срывает, и меня несет.
Со всей силы швыряю полотенце ему в спину с криком:
– Давай, катись, Панкратов, на все четыре стороны! Рассказывай сказки про свои проблемы другой дуре.
Мой крик прокатывается по кухне. Когда голос затихает, вновь наступает тишина. Андрей так и стоит в дверном проеме. Спиной ко мне.
Сглатываю и почти ничего не вижу. Слезы застлали глаза. Все такое мутное, непонятное…
– Вперед! – стискиваю зубы.
Звонкая мелодия на телефоне Андрея заполняет помещение. Панкратов вытаскивает мобильник из кармана.
– Если ты сейчас ответишь…
– Это важный звонок, – прикладывает телефон к уху.
– А мы для тебя важны? – ору так, что абонент на другом конце линии тоже явно это слышит. – Ответь!
– Важны, – поворачивается, опуская руку с телефоном, – очень важны. У меня проблемы на работе. Серьезные проблемы, Еся. Все не так гладко, как я ожидал. Я не хочу втягивать во все это и тебя, понимаешь? У меня никого нет. Мне нужна только ты.
Делает шаг ко мне, потом еще один и еще.
– Я тебя люблю. И Майю. Знаю, что обещал другое, но у меня не получается, пока не получается… Я все тебе объясню. Вечером. Ладно? Пожалуйста. Мне правда срочно нужно уехать. Это важно.
– Важнее, чем жена и ребенок? – продолжаю давить.
– Нет. Конечно нет, просто…
– Я поняла. Давай, пока.
– Есь…
– Что, Андрей? Чего ты хочешь от меня? Прости, но твоих слов теперь стало как-то маловато. Я тебе не верю. И я не знаю, что ты должен сделать, чтобы я поверила.
– Ладно. Пусть так. Просто думай о себе, о Майе. Не плачь и не доводи себя из-за меня. Я знаю, ты можешь. Но не нужно. Я этого не стою.
Он говорит, глядя мне в глаза. В заплаканные красные глаза. Крепко сжимает плечи. Держит. Если б не держал, я бы давно упала на пол от переизбытка чувств. Не самых позитивных, к сожалению.
– И да, моя мать тебя больше не побеспокоит. Я забрал у нее все ключи. Без твоего согласия она на территорию дома больше не попадет. Не плачь.
Ему снова звонят.
Андрей помогает мне присесть на стул. Пока разговаривает по телефону, пару раз матерится.
– Я все расскажу, – целует в макушку. – Вечером.
– Почему вечером?
– Это долго.
– В двух словах.
– Шахманов оказался не очень честным человеком. Но я почти все уладил. Тебе не о чем беспокоиться.
Он уходит. Оставляя меня сидящей на стуле с головой, которая вот-вот лопнет.
Проблемы на работе…
Сползаю на пол, придерживаясь за крышку стола.
Может быть, действительно все так плохо? Могу ли я верить ему после всего? Если да, то кто та девка, которую он сажал в машину?
Мозг разгоняет мысль за какие-то доли секунды, но довести все до абсурда не успевает. Майя начинает рыдать. Ее громкий голосок прорывается через динамики радионяни, и я несусь наверх, чтобы покормить или перепеленать ребенка.
До обеда хожу в раздумьях.
Мне хочется ему поверить. Очень хочется. Но, как теперь это сделать, я просто не представляю. Думаю про эти «проблемы на работе», и все равно передергивает. Ощущение лжи никуда не исчезло.
К двум решаю успокоиться и позвонить Андрею, раньше мы по сто раз на дню созванивались, последний месяц подобное общение сократилось в разы.
– Привет, – стараюсь говорить бодро. – Не отвлекаю?
– Нет. Подожди минутку, я сейчас.
Он кому-то что-то отвечает. Смеется. Молчит.
Поглядываю в окно, а потом… потом вздрагиваю от женского голоса.
Такого писклявого, натягивающего нервы до предела голосочка.
«Андрей, ну ту идешь? Машина приехала. Я не собираюсь тут оставаться. Убогое место».
Вот то, что я слышу.
И самое поганое, что это не слуховая галлюцинация. Он, кажется, что-то отвечает, но я настолько подвисла, что вместо слов в моих ушах шум.
– Есь, я освобожусь к шести, – кажется, уже мне.
– А, да. Хорошо, – киваю в такт своим словам. – До вечера.
Сбрасываю вызов.
Долго смотрю в одну точку. Наблюдаю за секундной стрелкой и, когда она в очередной раз достигает цифры двенадцать, рывком поднимаюсь с дивана.
Быстрым шагом поднимаюсь по лестнице. В спальне достаю чемодан, складываю в него самые необходимые Майе вещи, лекарства. На себя надеваю спортивный костюм. Куртку бросаю в небольшую дорожную сумку.
Проверяю баланс на карте. На месяц точно хватит.
Вытаскиваю дочь из кроватки и вызываю такси.
Пока машина в пути, переодеваю ребенка в уличное и, засунув в одно ухо наушник, звоню Оле. Своей двоюродной сестре по линии мамы. Она живет в Питере. Мы с ней редко общались, но сейчас она единственный человек, который меня поймет. Потому что Олька пережила предательство похлеще.
Потому что Алинка в конечном итоге расскажет матери, а та непременно ткнет чем-то вроде: я же говорила. А мне…мне просто нужно подумать и успокоиться.
– Еся? – слегка заспанный голос становится неожиданностью. Я задумалась.
– Привет. Оль, ты сейчас в Питере?
– Да, но уже на чемоданах. Домой возвращаюсь. У отца сердце, да и вообще…
– Слушай, можно я к тебе приеду? Только так, чтобы никто не знал из наших.
– Что случилось?
– Муж, кажется, изменяет…
– Козел. Я утром буду дома. Так что жду.
– Адрес точный сбрось мне, хотя… я новую симку куплю, и договоримся.
– Хорошо. И ты… ты держись. Все хорошо будет, – звучит уже менее уверенно.
Сбрасываю звонок. На телефон приходит оповещение о прибывшем такси.
Аккуратно беру Майю, чемодан и спускаюсь в гостиную.
Телефон оставляю там же на столе, прежде чем покинуть этот дом.
* * *
В многомиллионный раз смотрю на темный экран наспех купленного телефона, чуть крепче сжимая его пальцами.
Майя спит. Соседкой по купе оказалась деликатная и очень молчаливая женщина. И, честно говоря, меня это радует. Что я бы сейчас точно не пережила, так это вопросов, куда я еду с таким крохотным ребенком и зачем.
Поезд прибудет через час. Мы были в пути всю ночь и половину дня. За это время я едва смогла подремать. Постоянно казалось, что дочь сейчас раскапризничается, а попутчица закатит глаза. Как в различных видеороликах, где мамочкам советуют оставлять своих орущих детей дома и не брать с собой в поездки.
Но даже это не было самым ужасным. Я боялась даже допустить мысль о том, что телефон взорвется громкой мелодией и на дисплее высветится номер Андрея. Простые цифры, заученные наизусть.
Но нет, ничего из вышеперечисленного не произошло. Мы просто добрались до пункта назначения.
В купе заглянула проводница, предупредила, что через пятнадцать минут прибытие. Попросила сдать белье. Поезд остановился на перроне. Олька постучала в наше окно, а у меня чуть сердце в пятки не ушло.
Кажется, паранойя теперь мое второе имя.
– Может быть, вам помочь? – басистый голос над ухом заставил обернуться. Мужчина в дверях купе широко улыбнулся и кивнул на переноску с ребенком.
– Спасибо, я сама.
Меньшее, чего мне сейчас хочется, это с кем-то общаться и принимать помощь. Внутри все оборвалось, а в голове сидит одно-единственное желание: запереться на полчаса в ванной и разрыдаться. Дать волю чувствам хоть на секунду, потому что вариться в своих собственных мыслях становится просто невозможно. Но, вопреки желаниям, нужно быть сильнее. Я не одна и теперь совершенно не имею права впасть в депрессию или же бесконечно себя жалеть.
Не знаю, насколько правильно поступила, но и не ищу чужого одобрения. Может быть, я и перешла границы с тем, что забрала ребенка и просто уехала в неизвестном направлении, но… я так чувствовала. На тот момент, когда я сидела в нашей с Андреем спальне и медленно умирала от огненной боли в груди, перед глазами проносились все два года, что мы были вместе. Нам же было хорошо. У нас все было хорошо!
Что произошло теперь?
Дело во мне или в нем?
Все просто зашло в тупик. Пустые объяснения, слова, в которые я почему-то должна была поверить… Но как верить?
После стольких дней молчания и отстраненности. Серьезно? После «совпадений» с этой помадой…
Я слышала женский голос в трубке. Веселый. Заигрывающий. И его голос тоже слышала. Он явно не сожалел о том, что между нами происходит. Хотя еще утром порывался все объяснить и клялся в верности.
Какие проблемы должны быть на работе, чтобы поступать так, как это делает он? Дурацкое желание оградить нас от чего-то? Не думаю.
Поэтому все это лишь отговорки. Ширма, за которой легко прятать свою жизнь вне нашего дома.
– Еся! – Оля взмахивает рукой и протискивается к нам через толпу. Люди хаотично рассыпаются в разные стороны, кто-то прикуривает сигарету, кто-то звонит в такси, некоторые же просто запрограммированно идут вперед.
– Привет, – улыбаюсь так, как сейчас могу, вымотанно и совсем не радостно.
– Я такси вызову. Пошли. Давай чемодан.
Оля помогает дотащить вещи до припарковавшегося у здания вокзала «Поло».
– Оль, мне нужно позвонить, – выдыхаю. – Пригляди…
– Конечно.
– Спасибо.
Отхожу немного в сторону и достаю телефон. Набираю код, чтобы мой номер не определился, и смело звоню Андрею.
Несколько гудков.
– Да! – ледяной тон, от которого по коже бегут мурашки. Хочется бросить трубку. Но я должна сказать. В глаза было трусливо, поэтому хотя бы так.
– Андрей…
– Еся? Где ты?
– Не важно. Андрей, я приняла решение…
– Какое? Сбежать с ребенком?
– С Майей все в порядке, – будто оправдываюсь. – Не перебивай, пожалуйста. Нам нужно пожить отдельно и…
Но он даже не слушает.
– Скажи мне, где ты? – повышает голос. Зажмуриваюсь. Нервно тереблю ремешок сумки. – Что ты себе придумала?
– Я позво…
– Я найду тебя где угодно, – понижает голос. – Даже не думай, что можешь просто сбежать…
Отключаюсь. Трясущимися руками вытаскиваю сим-карту и выбрасываю на дорогу. Куплю новую, лучше куплю новую.
В такси сажусь в состоянии повышенной тревожности. Андрей зол. Можно сказать, сейчас не совсем адекватен. Я же понимала, что так будет, когда уходила? Не знаю…
Оля подбадривающе сжимает мою руку. Ну да, мой ужас на лице написан.
Мы с ней мало говорим. Даже в квартире. Она словно дает мне время уединиться. Рассказывает, что где, и, несколько раз извинившись, уходит по делам.
Меняю Майе подгузник, кормлю и укладываю спать.
Сама же иду в душ. Хочется встать под прохладную воду. Смыть с себя запах дороги, а еще, если повезет, вытравить ядовитые мысли.
Заворачиваюсь в огромное полотенце и, перешагнув бортик ванны, беру с полки фен. Минут десять стою перед зеркалом, пока сушу волосы и мажу лицо кремом.
Так странно, мы с Олькой только в детстве общались, они тогда жили у моря, и мама раз в несколько лет отправляла нас с Алиной к семье своего брата. Оля у нас тоже пару раз была. Класса до одиннадцатого мы с ней даже хотели поступить в один университет в Москве, жить в общаге, а потом… У нее появился парень, ради которого она осталась в родном городе, к тому времени они перебрались подальше от моря.
А меня… меня мама отговорила уезжать. Москва же большая, а я нужна дома, да и вообще, что я буду делать, если вдруг пройду по баллам, а программу не потяну? Отчислят же…
В общем, под гнетом ответственности и страхов я осталась в нашем городе…
К чему я все это: жизнь очень переменчива. Мы с Олей практически не общались последние годы, но стоило позвонить, и она без вопросов протянула руку помощи.
* * *
– Мне нельзя вино, – отодвигаю от себя бокал.
– Точно, я не подумала, – Грицай закатывает глаза и убирает бутылку в холодильник. – Тогда давай чаю попьем.
За окном уже стемнело, мы сидим на кухне съемной Олькиной квартиры. В углу тихо шумит телевизор. Шторы плотно задернуты, а Майя спит в переноске, поставленной на две табуретки.
– Тебе черный, зеленый, может, улун?
– Черный, без ароматизаторов, если есть.
– Есть, – Оля наливает в чашки кипяток. Достает из холодильника хлеб и сыр. – Все, что есть, я рано утром прилетела, в магазин наспех забежала.
– Ой, не заморачивайся. Лучше расскажи, почему решила вернуться?
– Не сложилось в Питере. От себя же не сбежишь, – пожимает плечами. – Я отсюда уехала, потому что мой Олег предложение мне сделал, а женился на другой. Даже приглашение на свадьбу прислал, представляешь…
– Олег – это тот, с которым ты со школы встречалась?
– Он. Мы съехали, семью планировали, ребенка, а потом оказалось, что у него куча других баб, и одна из них залетела… Представляешь… У нее отец – шишка в местной администрации, жениться пришлось. Да и он карьеру делал, не хотелось очернять…
– Ужас…
– Ужас. А я сегодня в аэропорту стою и думаю, может, мы сейчас с ним в городе где-нибудь случайно встретимся… Он посмотрит, пожалеет, кого потерял… – Оля отводит взгляд, шебуршит пакетом, в котором лежит хлеб. – А у тебя что? – шумно выдыхает и просто на глазах подбирается. Перестает сутулиться. И глаза даже больше будто не красные.
– Муж, кажется, изменяет…
– Кажется?
– У нас все сложно… с самого начала. История долгая.
Оля с теплотой во взгляде смотрит на Майю.
– Какая она сладкая. И да, мы с тобой никуда и не торопимся…