36

Андрей

Пустые полки. Открытые створки шкафа. Тишина.

Первые минут десять я никак не мог поверить в то, что она ушла. Это казалось каким-то дурным сном. Чем-то отдаленно напоминающим реальность.

Полседьмого. Не опоздал, но все равно приехал слишком поздно.

Спускаюсь на кухню. Взгляд цепляется за рацию радионяни. До этого мелочь, на которую ты обычно и внимания-то не обращаешь. Сейчас же предмет, из динамиков которого уже не раздастся детский плач, потому что Майи дома нет.

Не вовремя. Снова не вовремя, Еся.

Сжимаю телефон жены в ладони. Зажигаю верхний свет и сажусь за барную стойку.

Быстро пробегаю взглядом по контактам, перепискам. Все подчистила. Просто сбросила все до заводских настроек.

Куда же ты сбежала, родная?

Удивительно, насколько ее присутствие в этом доме казалось обыденностью.

Сейчас главное – не делать резких движений. Спокойствие. Только все самообладание ускользает от меня со скоростью света.

Удар по столу. Твердая поверхность оставляет кожу неповрежденной. Чувствую небольшой дискомфорт, только и всего. Еще удар и еще. Зубы стиснуты.

Костяшки сбиваются. Выступают первые капли крови. Легче не становится, но состояние, будто я кусок намокшей ваты, неспособный ни на что, исчезает.

Мозг хаотично ищет пути решения проблемы.

Я злюсь на нее. Впервые в жизни я злюсь на нее настолько сильно, что не могу вменяемо думать. В башке только какие-то образы. Мысли путаются.

Ощущаешь себя тупым малолеткой в пубертате.

Стоп. Это все какой-то абсурд. Нужно собраться с духом.

Сдавливаю пальцами виски. Считаю про себя до десяти и незамедлительно набираю номер Ярика.

– Здорово, – открываю кран с холодной водой и засовываю руку под умеренную струю. – Спроси-ка у Олеси, она там не в курсе, случайно, где моя жена?

Царев пару секунд молчит, прежде чем воспроизвести слова, которые сам я вслух говорить не хочу:

– Ушла?

– Надеюсь, – достаю перекись, – что нет.

– По телефону можно пробить.

– Ты, Царев, наивный, она не дура, дома трубку оставила. Леське допрос лучше устрой.

– Спрошу. Хорошо, что позвонил, кстати. Шахманова нашли. Ты у него не один такой, кинутый. Будет суд. Бабла там немерено, он толком реализовать ничего не успел. Так что, думаю, свое вернешь.

– Радостно слышать. Позвони, если Леська что-то знает.

– Позвоню.

– До связи.

Заматываю сбитую руку полотенцем, с презрением осматривая валяющийся у лестницы букет. Нес, нес и не донес. Точнее, некому уже было дарить.

Кладу телефон перед собой, рядом с Есиным. Тоскливое сожаление медленно растворяется. Ему на смену снова приходит злость. Я так тонко ее чувствую. Она заполняет собой все мысли. В голове тысячи картинок. Я словно вижу, как Токарева выходила на улицу с ребенком и чемоданом. Как кинула на стол смартфон, а потом без сожалений села в такси. В моей голове это похоже на запись пленки, только освещенную в кислотно-красное.

Бесспорно, я не самый хороший человек, но такой финт с ее стороны – уже перебор.

Молчал из соображений ее же спокойствия. Что получил взамен? Пустые стены и предательство.

Но, что совсем не парадоксально, именно сейчас снежный ком проблем, собранных за последний месяц, кажется никчемным. Главная проблема была у меня под носом, но я упорно ее игнорировал. Оказывается, все у нас было плохо, мне же казалось иначе…

Уход Есении сейчас практически провокация. Она же прекрасно понимает, что я не смирюсь и буду ее искать. Просто сложить руки и пустить все на самотек не про меня. Да и не про нее тоже.

Еще пару минут смотрю в пространство кухни и делаю звонок, который не хочется.

Теща отвечает не сразу. Когда берет трубку, параллельно что-то кому-то говорит.

– Здравствуйте, – барабаню пальцами по столу. Парадокс, но ее отчества я ее не помню.

– Андрей? Неожиданно.

Видимо, номер мой у нее есть. Уже легче.

– Еся не у вас?

– Нет, – настороженно. – Что-то случилось?

– Все в порядке. Но, если все-таки она у вас, вы ей передайте, что…

– Ее нет. Что у вас случилось?

– Ничего критичного.

– Что ты сделал с моей дочерью? Она ушла? А Майя где?

– Перезвоню.

Отбрасываю от себя телефон. Теща пару раз перезванивает. Игнорирую.

Значит, у матери ее нет, иначе бы та так не удивлялась. И куда же ты делась, а?

К утру следующего дня ситуация не проясняется.

Приходится съездить на работу и даже пережить визит отца. Он, как я и думал, о моих проблемах наслышан. Устроил двухчасовую лекцию, что впору было голову пеплом посыпать.

«Я же говорил» прозвучало больше двадцати раз. Считал я не специально.

– Мне в приемную теща твоя звонила. Говорит, у нее дочь пропала. Что у вас происходит? – спрашивает уже в дверях. А мог бы так эпично уйти.

– Тебе? – смотрю на отца не без удивления. – Неожиданно.

– Расскажешь?

– Психанула, подумала, что изменяю. Сбежала.

– А ты не изменяешь?

– А у меня аллергия на измены. С детства, если ты помнишь.

– Это заметно, поэтому от тебя жена и уходит, – косится на пустой стол. – Я поехал, у меня самолет. Помогать тебе, как и договаривались, не буду. Ты же хотел самостоятельности.

* * *

– Я тебя уже заждалась.

Губы Инги пестрят алой помадой и расползаются в улыбке.

Первое, о чем я думаю, замечая этот кроваво-красный оттенок, – Еська. На подкорке сразу всплывает ее день рождения. Та сумасшедшая ночь в клубе с танцами на столе и еще более сумасшедшее продолжение.

Я часто задавался вопросом, когда это случилось? Когда я понял, что люблю ее. В ту самую ночь.

Ее телефонный звонок, перепуганный голос. Пустая трасса и девочка, бегущая мне навстречу. Ее трясло. Меня и самого перетряхнуло. Столько страха было в ее глазах, а мне… мне дико хотелось защитить. Снова почувствовать вкус ее губ и больше не отпускать.

Ночь, которая перевернула мой мир окончательно. Искра. Момент, когда я понял, что не хочу и не смогу от нее отказаться уже никогда.

Хотелось разодрать того, кто так ее напугал, на куски.

Пальцы дрожали. А она попросила себя поцеловать… просто поцеловать.

Убираю руки в карманы, стараясь сфокусироваться на Инге. Она сидит, закинув ногу на ногу.

– Ты сказал, у тебя что-то важное.

– Важное.

– Присядь, – хлопает по обивке стула рядом с собой. – Выпей, – пододвигает бокал на край стола.

– У меня мало времени.

– Андрей, расслабься, ты сегодня какой-то напряженный, – ведет указательным пальцем по тыльной стороне моей ладони.

Отдергиваю руку.

– Я женат.

– И как нам это мешает? Жена дома, у нее много своих забот. А ты здесь, со мной… – ее пальцы снова ползут по поверхности стола, прихватывая рукав моей рубашки.

– Руку убери, – голос не повышаю. Хотя и так понятно, что в запланированном ею ключе разговор у нас не сложится.

– Как грубо, – смеется, – но ты знаешь, мне даже нравится.

– К делу давай.

Инга поджимает губы, чуть вытягивая шею. На щеках появляется румянец.

– Мне кажется, ты забыл, с кем разговариваешь…

– Прекрасно помню. Ближе к делу.

– А я ведь могу аннулировать нашу сделку. Ты же не глупый, кроме меня, никто не будет с тобой работать, зная, что ты банкрот.

Контрольный в голову. Только не действенный. Я остаюсь живее всех живых. Связаться с ней изначально было плохой идеей. Но выбора-то у меня особо и не было. А сейчас есть?

А сейчас уже не важно.

Сейчас у меня есть куда более серьезные нерешенные вопросы.

– Удачи.

Из ресторана выхожу прямо под дождь. Погода переменчива. Холодные капли бодрят. До машины иду прогулочным шагом. В салоне стаскиваю мокрую рубашку и откидываюсь затылком на подголовник.

Телефон в кармане вибрирует. Пару секунд смотрю на неопределившийся номер.

Первая мысль – сбросить, вторая… это может быть Еся. Она любит подобные приемчики, потому что та еще трусиха.

Подношу смартфон к уху.

– Да!

Ограничиваюсь коротким словом, желаю выслушать, зачем она звонит. Догадываюсь, конечно, но все же. Плюс услышать ее голос приятно. Еще одно осознание минувших суток. Когда она была рядом, я перестал это замечать. То, насколько мне важно ее присутствие. То, насколько она сама мне важна.

– Андрей…

– Еся? Где ты? – перечу себе в первые же секунды, начиная задавать вопросы.

– Не важно. Андрей, я приняла решение…

– Какое? Сбежать с ребенком?

– С Майей все в порядке, – понижает голос. – Не перебивай пожалуйста. Нам нужно пожить отдельно и…

И? Нет, милая, никаких «и». Мне нужно знать, где ты. Мне нужно тебя вернуть. Где ты? Ни теща, ни сестра Еськина, ни подружка – никто не в курсе, куда ты сбежала. Отыщись!

– Скажи мне, где ты?! – сам того не хочу, но перехожу на крик. – Что ты себе придумала?

– Я позво…

Меня несет. Крышу срывает от этого неведения. От неимения возможности контролировать ситуацию. А еще оттого, что я просто не знаю, как вернуть ее окончательно. Не просто поговорить и вроде бы понять друг друга. А именно вернуть. Вернуть те отношения, с которых все началось…

– Я найду тебя, где угодно, – шепчу. – Даже не думай, что можешь просто сбежать…

Еська бросает трубку. Мысленно хвалю себя за то, какой я баран, постукивая пальцами по рулю.

Отыскиваю в недавних вызовах номер Ярика.

– Царев, можно вычислить, из какого города был звонок, если номер не определился?

Есения

Неделю спустя…

Резко открываю глаза. Сон как рукой снимает. В глубине квартиры слышится шорох.

Внутри все переворачивается. Опасения, с которыми я живу последнее время, нарастают в геометрической прогрессии. Так и до паранойи недалеко.

Прислушиваюсь к тому, как дышит лежащая рядом Майя, и тихонечко выхожу в прихожую.

– Оль, это ты?

Зажигаю на кухне свет. Взвинтившееся внутри опасение стихает.

Переступаю порог, где застаю прилипшую к окну Ольку. Она резковато задергивает тюль, поворачиваясь ко мне лицом.

– Я, прости, что разбудила, – касается моего плеча.

– Все нормально, я думала, ты под утро вернешься.

– Вечер с подружками в клубе вышел из-под контроля, – вздыхает. – Может, чаю попьем?

– Давай, все равно не спится.

– Думаешь, да?

– Лучше бы уже не думать. Устала, – присаживаюсь на стул.

За эту неделю я действительно о многом передумала. С Андреем больше намеренно не связывалась. Очень хотела разобраться в себе. Понять, чего же я на самом деле хочу.

Что чувствую к нему? Готова ли смириться вот с такой реальностью… Да и вообще, после всего, что между нами произошло, побыть одной – наилучший вариант. Вместе, сейчас, мы бы были как два запертых в банке скорпиона, хотя… последние месяцы мы именно так и жили…

– Главное – позитив. Во всем.

– А то, я смотрю, ты слишком позитивная, – улыбаюсь, опуская чайный пакетик в кипяток.

– Ладно. Уела. Не мне давать советы. Но поговорить вам стоит.

– Не уверена… Ты знаешь, мне сегодня очень нужно на пару часов будет отъехать в магазин, памперсы заканчиваются, и в аптеку забежать нужно, без Майи. Ты не могла бы с ней посидеть? Я очень быстро вернусь.

– Хорошо, только оставь все инструкции в письменном виде, чтобы я тебя не дергала.

– Спасибо.

– Да ладно, – Оля в несколько быстрых движений заплетает свои шикарные каштановые волосы в косу и откидывает за спину.

– Ты не переживай, мы тебя долго стеснять не будем. Еще пара дней максимум. Мне нужно просто немного с мыслями собраться, определиться…

– Зачем тебе куда-то уезжать? Я так к вам привыкла за эту неделю.

– Он нас найдет. Это исключительно дело времени. Не хочу с ним встречаться до того, пока не определюсь, как нам жить дальше. Вместе или…

– Все-таки хочешь подать на развод?

Пожимаю плечами. Не знаю я. Абсолютно не знаю. Внутри, конечно, сидит тысяча противоречий. С каждым днем я все чаще думаю об Андрее и о том, что, сбежав, возможно, совершила самую большую ошибку. Но кто знает, что было бы, если б я не ушла… Хуже, лучше…

Гадать сейчас бессмысленно.

– Может, все еще наладится?

– Может…

– Ты его любишь?

– Люблю, – утверждаю. Да, именно утверждаю, потому что даже головой киваю в такт своим словам. Я люблю Андрея, очень люблю. Но смириться с его враньем не могу.

Эти женщины, голоса, помада… Боже, да мне вся эта муть каждую ночь изо дня в день снится. Я постоянно о нем думаю, постоянно. Иногда ненавижу так сильно, что заорать хочется. А иногда зарыдать. Упасть и долго плакать от беспомощности. Потому что в душе становится так тоскливо без него.

– Ты уверена, что он, ну… что изменил?

Долго смотрю в одну точку, а когда перевожу взгляд на Олю, всхлипываю. Суетливо растираю по щекам слезы, которые размыли мне всю картинку. Сбили резкость и сделали почти слепой.

– Не знаю, – шепотом. – Я боюсь того, что это правда. Боюсь, что поверю в его оправдания, а потом всю жизнь буду жить с мыслью, что он был мне неверен. Где-то глубоко внутри это будет сидеть, – прижимаю ладонь к сердцу.

– Не плачь, – Оля тянет ко мне руки. Касается плеча. Такай легкий знак поддержки. – Ну не плачь, – уже тише, – пожалуйста, иначе я то… – всхлипывает, – …тоже разревусь.

– Прости, – качаю головой, а успокоиться не могу.

– Какие же мужики все-таки козлы.

* * *

После ночных посиделок почти до четырех утра я чувствую себя бодро. На удивление.

Поправляю свой темный парик, стриженный под каре, и подкрашиваю губы бежевой помадой. Не знаю, насколько это адекватно, но, передвигаясь по городу, я предпочитаю конспирироваться. У Андрея много друзей, знакомых, я не хочу, чтобы в один прекрасный день он свалился в Олькину квартиру как снег на голову. Но то, что такое возможно, конечно, не отметаю. С Андреем вообще всякое возможно.

В торговом центре затариваюсь памперсами и смесью. Молока у меня немного, приходится докармливать Майю смесью. В аптеке беру себе ромашковый чай, потому что плохо сплю. На все это у меня уходит около часа.

Домой возвращаюсь на маршрутке. Такси стараюсь пользоваться по минимуму, потому что экономлю. На моей карте было не так много денег.

Заворачиваю во двор под бодрящую мелодию в наушниках.

Олька как раз гуляет с коляской.

Быстро выхватываю взглядом стоящего рядом с ней парня. Издалека сложно определить возраст, но это точно не ее бывший. Тот должен быть гораздо старше. А этот плюс-минус наш ровесник.

Ставлю сумки на дорожку, потому что руки уже отваливаются тащить все это на себе.

– Оль, я все. Майю кормить нужно. Здравствуйте, – мимолетно задеваю брюнета взглядом. Сейчас все новые люди кажутся подозрительными. А этот еще и смотрит странно. Будто и не замечает, но при этом ощущение, что пристально рассматривает, пока я не вижу.

– Хорошо. А, Есь, я ей молоко перед прогулкой давала, – спохватывается Оля. – Она потом икала…

– Это бывает, не переживай. Ладно, мы пойдем, не будем вам мешать.

Засовываю пакет под люльку коляски и быстрым шагом направляюсь к дому.

Коляску, кстати, нам соседка по лестничной клетке продала. Можно сказать, за чисто символическую сумму.

Оставляю наш транспорт на первом этаже в подъезде и захожу в лифт.

Дома разбираю сумки, купаю Майю и звоню маме.

Я с ней через сутки после того, как от Андрея ушла, созвонилась, она там вся на нервах была. Муж мой постарался. Я, конечно, тоже хороша, нужно было сразу догадаться, что Андрей с ней свяжется, но у меня такое состояние было, что я ни о ком, кроме себя и ребенка, не думала.

Мы обсуждаем Майю, мама в очередной раз хочет вывести меня на разговор об Андрее, потом старается выспросить, где я живу, но, не добившись результатов, сдается. Меняет тему, и я выдыхаю.

Шире открываю окно на балконе, упираясь локтями в перила. На улице сегодня тепло. Закрываю глаза, слушая мамин рассказ о том, как они ездили в горы, а когда открываю, резко отскакиваю от окна.

Зажав динамик рукой, делаю малюсенький шаг вперед, чтобы хоть чуть-чуть увидеть, что происходит внизу. Там, где остановился черный мерс Андрея.