Глава 3

Рядом с домом я зашла в небольшой круглосуточный магазин, чтобы купить пакет молока для Дани и один лимон для себя. Даня очень любит молоко, а мне от него всегда становится плохо. Я больше чай люблю, особенно с долькой лимона. Стоя у витрины, я никак не могла собраться с мыслями. В голове всё еще звенели слова Шраменка, а перед внутренним взором назойливой картинкой прокручивался сердитый взгляд Барона. Даже сейчас, когда я нахожусь на другом конце города, меня всё равно пробирает дрожь лишь от одного малюсенького воспоминания об этом человеке.

Я не хочу думать о том, что Даня мог мне изменить. Но где-то там, в самой глубине души, возник червячок сомнений. А если это правда? Если Даню, действительно, уволили из-за того, что он позарился на женщину босса? Нет. Нет, нет, и еще раз нет!

Пока я стояла в очереди, крепко стиснув в руках старый потёртый кошелек, память услужливо напомнила мне о некоторых деталях. За месяц до того, как Даню уволили, у него внезапно появилась пара дорогой брендовой обуви. Потом еще через пару дней комплект стильных не менее дорогих рубашек. А еще позже в его бумажнике я обнаружила просто неприличную сумму наличных. Для обычного автомеханика, который пусть и работал на авторитетного и состоятельного человека, это всё равно была непозволительная роскошь. Откуда она у него могла появиться?

Я пыталась вытянуть из Дани правду и хоть какие-то чёткие ответы, но он лишь отмахивался. Что-то невнятно говорил про какую-то неожиданную премию и желание немного побаловать себя. Я ему поверила. Я всегда и во всём верю Дане. Я преданна ему и никого, кроме него у меня в сердце нет. Но что, если моя преданность, моя любовь мешают мне увидеть реальность? Мешают снять те самые розовые очки, которые наверняка есть у каждой двадцатилетней девушки?

— Кристина, ты будешь что-нибудь брать? — обратилась ко мне продавщица тётя Лариса.

Хорошая женщина, иногда я беру у нее в долг, если денег не хватает до стипендии. Тётя Лариса всегда дает своим знакомым, правда не больше, чем на два дня.

— Да, молоко и один лимон небольшой взвести, пожалуйста, — я едва заметно улыбнулась женщине и постаралась избавиться от ненужных тяжелых мыслей.

Даня был дома. Он сидел за своим старым ноутбуком и играл в какие-то бестолковые и жестокие стрелялки. Я несколько секунд внимательно смотрела на него, будто пыталась найти в его облике нечто такое, что точно даст мне понять, если повод для подозрений или нет. Но это всё тот же Даня. Высокий, немного худощавый с волнистой густой темной челкой, что постоянно спадает ему на глаза. Ярко выраженные линии скул, красивые тонкие губы. Смуглая кожа. Сосредоточенный взгляд серо-голубых глаз. Это ведь мой Даня. Такой родной и бесконечно любимый.

— Почему ты так долго? — он поставил игру на паузу и вопросительно посмотрел на меня.

— Немного задержалась, — я сняла промокшую куртку и повесила ее на спинку стула сушиться.

— В библиотеке?

Я не умею врать. Особенно не умею врать дорогим моему сердцу людям. Да и в детдоме у нас врунишек никто не любил. Оставив бутылку молока и целлофановый пакет с лимоном на письменном столе, который частенько служил для нас и обеденным, я села рядом с Даней.

— Нет, — мои холодные пальцы сейчас напоминали ледышки.

Нужно будет заварить чай, чтобы хоть как-то согреться. Раньше Даня грел своим дыханием мои пальцы, но в последнее время между нами что-то неотвратимо изменилось. А я почему-то это только сейчас заметила. Вспомнились Данины ворчания по поводу моих холодных ног, которые я вечно прижимаю к нему, чтобы погреться. Нет, он и раньше всегда возмущался, но это было в шутливой форме. А сейчас в последние время я всё чаще натыкалась на его раздражительность и злость.

— А где?

— Я ездила в офис к Барону, — я ответила так тихо, что первые несколько секунд сомневалась, услышал ли меня Даня.

— Что?! — он вскочил с кровати и спрятал руки в карманах домашних спортивных штанов. — Ты окончательно с головой своей поссорилась?! Ты куда пошла?! К кому?! К Барону?! Ты знаешь, что такие, как он делают с такими, как ты?!

— Прекрати, пожалуйста. Мне никто ничего плохого не сделал, — я поджала пальцы на ногах и посмотрела на деревянный пол с облупленной краской.

— Зачем ты туда пошла?! — нервно спросил Даня.

Я догадывалась, что моя эта затея в нем не вызовет никаких положительных эмоций. Но я и подумать не могла, что Даня так сильно рассердится. Понимаю, он испугался, ведь со мной могло случиться всё, что угодно. О Бароне всякая молва ходила, но мне показалось, что она преувеличена. Да, он вызывает страх и смотрит так, что внутри всё начинает дрожать, но в целом Барон не похож на тех бандитов, которые только то и делают, что матерятся и забивают «стрелки». Наверное, личина бизнесмена была ему ближе по духу. Чего не скажешь про Шраменко, вот где настоящий бандит.

— Хотела разрешить вопрос с твоим увольнением.

— И как? Разрешила? — в голосе Дани столько неприкрытой насмешки, столько ядовитости ощущалось, что мне даже стало не по себе.

Еще утром всё было хорошо. Я приготовила нам завтрак. Перекинулась на кухне парочкой дежурных дружеских фраз с Таней — нашей соседкой, которая живет через стенку. Мы с Даней поели. В универе тоже никаких трудностей не возникло. А теперь происходит всё это.

— Нет, — ответила я и совсем поникла.

К горлу так не вовремя подкатил ком, я уже ощущала неумолимо скорый приход слёз. Нет, только их сейчас не хватало.

— Какого хрена ты вообще к нему поперлась?! — никак не унимался Даня.

— Я хотела помочь.

— А я говорил, что мне не нужна помощь. Я сам разберусь с этим дерьмом. Или ты так рьяно стремишься, чтобы тебя отодрал этот урод? — Даня с прищуром посмотрел на меня.

Я опешила. Вся та гнусность, что сорвалась с его языка, повергла меня в ледяной шок. Я искренне не понимала, что происходит. Не понимала, откуда столько озлобленности и этих откровенных нападок. Даня никогда прежде не разговаривал со мной в таком тоне. Никогда не обвинял меня в том, о чем он сейчас сказал.

Вскочив с кровати, я сильно сжала кулаки, сверля Даню сердитым взглядом. На краю сознания мелькнула догадка, что он таким вот жестоким образом пытается нападать на меня и тем самым увести разговор в другое направление. Даня обвинял меня и будто защищался этими необоснованными обвинениями.

— А что насчет тебя? — резко спросила я, чувствуя, что комок в горле начал таять. — Ты ни в чем не хочешь мне сознаться?

— И в чем это? — в серо-голубых глазах что-то неуловимо изменилось. Кажется, я заметила в них тень тревоги.

— Ответь мне прямо, почему тебя уволили?

— Какая разница? Мы сейчас говорим о том, что ты попёрлась к этому мудаку. На что ты рассчитывала, что он поможет? Поможет безвозмездно? Или ты ему себя предложила?

— Значит, это была правда, — задушено прошептала я и снова села на кровать, потому что ноги вдруг перестали меня держать. — Ты изменил мне с женщиной Барона, — на выдохе прошептала я.

Теперь мне не нужно было признание Дани. Его поведение, его беспочвенная агрессия и поток обвинений указывали на то, что Шраменко оказался прав. В моей голове будто произошел мощнейший взрыв. Вся моя уверенность, моя преданность, моя любовь и планы нашего совместного счастливого будущего вот так просто разбились вдребезги, превращаясь в кровавые ошмётки.

В душе еще билась надежда, что Даня начнет отрицать мои слова. Скажет, что всё это неправда, но он этого так и не сделал. Чертыхнувшись, Даня схватил свою куртку и пулей вылетел из комнаты, оставив после себя звенящую тишину.