Глава 24

После той ночи теперь уже я вполне сознательно начала избегать Мишу. Иногда это было сделать очень легко, потому что у меня в расписании стояли первые пары. А когда первые пары, в университет нужно ехать довольно рано. По возвращению Мишу я уже в доме не заставала. Иногда он сам несколько дней не появлялся. Но случалось и так, что мы пересекались. Для меня это были самые мучительные моменты.

Я никогда не сетовала на жизнь и не проклинала судьбу за то, что она не дала мне нормальных порядочных родителей. Ненависть вряд ли смогла бы меня сделать счастливой. Мои воспитательницы учили меня любви и добру. Их уроки не прошли даром. Но… Всякий раз, когда я на несколько секунд встречалась взглядом с глазами цвета горького шоколада, мне становилось больно. Морально. А еще я никак не могла отделаться от одного вопроса: «За что?». За что со мной так жестоко обходится судьба?

Был Даня. Центр моей личной Вселенной. Я ухаживала за ним, готовила для него, выслушивала его претензии, лечила, когда он болел. Всерьез строила планы на будущее, в которых Даня непременно позовёт меня замуж и станет отцом моих детей. Я еще с малолетства была стойко убеждена, что люблю его. Я продолжала удерживать эту аксиому в своей голове до тех пор, пока не встретила Мишу.

Если бы моя любовь была настоящей, а не надуманной, то вряд ли я так беспечно бросилась в объятия другого мужчины. Даня был мне дорог. Всё-таки одно детство на двоих. Он стал пристанищем для моей нерастраченной любви, нежности и дикого нежелания остаться одной. Но его поступок… Его предательство на самом деле оказалось необходимой для меня горькой пилюлей. Я поняла, что не любила Даню. Мои эмоции и ощущения рядом с ним были другим, не такими яркими, мощным и обжигающими, как те, что я испытывала рядом с Мишей. Но ирония в том, что и с Мишей я быть не могу.

Судьба виртуозно выстраивала передо мной различные преграды, которые порой невозможно преодолеть. Это лишь в сказках любовь побеждает все невзгоды и беды. А на самом деле это не так.

Мучительней было еще и оттого, что в те ничтожные секунды, когда наши взгляды встречались, Миша не спешил отворачиваться. Он смотрел на меня, на мои губы. Смотрел, но уходил. Затем Миша совсем прекратил появляться в доме. А мне было сложно не видеть его. Это причиняло практически физическую боль.

На парах я еще кое-как приходила в себя, а вот в одиночестве едва ли не сходила с ума. Наверное, моя аномальная жажда быть рядом с Мишей, чувствовать его руки и губы на себе, вызвано его взаимностью. Он не насмехался надо мной, заботился, отвечал на мои поцелуи. А мне нужна была эта взаимность, это тепло. Они напитывали меня, поддерживали во мне жизнь.

Я хотела и не хотела, что ноябрь заканчивался. Это было мучительно. В один из последних дней осени Миша снова приехал домой. Это случилось уже поздно вечером. Я сидела в своей комнате и нервно кусала губы. В мыслях колотился страх, что Миша вот-вот зайдет в спальню и объявит, что я свободна. Но этого почему-то не случилось.

Мне сложно было усидеть на одном месте, особенно, когда после длительного отсутствия он снова приехал. Я хотела кое-что узнать, чтобы лично для себя расставить все точки над «і». Барона я нашла в его спальне. Он был одет в тёмно-синий строгий костюм и с кем-то разговаривал по телефону, отвернувшись к окну. Я уже собиралась уйти, чтобы не подслушивать чужую беседу, но Миша отнял телефон от уха и бросил его на кровать.

— Говори, — спокойный грудной голос словно мелкими уголочками коснулся моей кожи.

Миша повернулся ко мне лицом. Красивый. Серьезный. Ему идет строгий стиль. В выборе одежды у Барона явно есть вкус.

— Я хотела кое-что спросить, пока есть такая возможность, — мой голос звучал ровно.

— Спрашивай, — Миша снял пиджак, прошел к встроенному в стену шкафу, открыл его.

— Я… Я действительно что-то для тебя значу? — я сцепила за спиной немного дрожащие пальцы.

Миша повесил пиджак, закрыл шкаф и внимательно посмотрел на меня.

— Просто мне необходимо знать: я снова всё себе придумала или…

— Нет, — твёрдо ответил он. — Не придумала, — в глазах собрана вся нерушимая уверенность.

Нет… Я не знала, радоваться мне или плакать.

— А когда…?

— Когда я понял, что ты мне небезразлична? — Миша спрашивал так просто словно мы обсуждали совершенно рядовую тему.

— Да, — выдохнула я.

— Ты меня поразила еще в тот момент, когда смело пришла отвоевывать место своего пацана.

— Смело? — я нервно улыбнулась. — Да я толком нормально разговаривать не могла. От страха вся тряслась.

— Ты пришла, — твёрдо произнес Миша. — Тебе было страшно, но ты всё равно пришла. Тебя хочется оберегать. Я давно не испытывал такого острого желания кого-то оберегать. И понял я это, когда не выстрелил в тебя, когда забрал тебя сюда.

Я едва не задохнулась от нахлынувших эмоций. Впервые мне говорили такие слова. Обычные слова. Слова, которые ранили и лечили одновременно.

— Это тебе, — Миша извлёк из прикроватной тумбочки свёрнутую пачку стодолларовых купюр.

— Зачем?

— На жизнь. На первое время. Надеюсь, ты найдешь хорошую работу. Никаких официанток, кафе и ресторанов, поняла? Тебе нужна хорошая и безопасная работа, — он со всей серьёзностью, даже строгостью посмотрел на меня. — Питайся хорошо, иначе тебя ветром скоро сдувать начнет.

— Не нужно, — пробормотала я.

— А кто тебя спрашивать станет? — деньги Миша быстро всунул в карман моих брюк. — Даже не смей их здесь оставлять, понятно? Я настойчивый и домой их тебе привезу. Мою помощь никто еще не отвергал.

— Значит, я свободна?

— Завтра вернешься к себе. Тебе больше ничего не угрожает. Фокус Власа с тем вечером дал свои плоды.

— Хорошо, — я опустила взгляд и затаила дыхание, чтобы не дать волю слезам.

— Посмотри на меня, — Миша взял меня за подбородок и заглянул прямо в глаза. — Так будет лучше. И в первую очередь, лучше для тебя. Думаю, ты как никто заслужила на счастливое будущее. Живи полной и радостной жизнью, хорошо? Не растрачивай время на таких ублюдков, как твой пацан.

— Я… Я попробую.

— Славно, — Миша отпустил меня и выпрямился, но его взгляд всё еще был прикован к моему лицу, он спустился ниже, к губам. — Всё. Иди.

Ночью я спала плохо. А под утро вообще не удалось даже подремать. Снова шел дождь, монотонно барабаня по окнам. Рассвет был серым и мрачным. Понимая, что уже без толку лежать, я принялась собираться. На душе царила тоска.

Поджав губы, я собрала свои вещи, свою сломанную шкатулку, которую вряд ли выброшу, хотя ее уже не починить. Есть не хотелось. Пусть уже меня поскорей отвезут домой, а там я уже вдоволь наревусь.

Мишу напоследок я не встретила. Его Хаммера в гараже тоже не было. Уехал. Тем лучше. Отвезти домой меня должен был тот же охранник, который всё это время сопровождал меня в университет. Рюкзак и небольшая спортивная сумка уже были в багажнике. Я посмотрела на дом, всё еще не веря, что прожила в нем два месяца. Затем глянула на небо. Оно было серым, но хотя бы дождь прекратился.

Неожиданно во двор въехала уже знакомая спортивная машина. Шрам. Идеальное завершение для этого отрезка моей жизни! После того нашего совместного визита на вечер, мы больше не встречались. Шрам ни разу не появился в доме. Надеюсь, его дружба с Мишей не сильно пострадала. Кожанка, джинсы, свитер. Кудрявая челка снова в беспорядке. Шрам захлопнул дверцу своей машины и неся что-то в небольшой коробке, уверенно направился в мою сторону.

— Ну что? Бежишь? — хриплый прокуренный голос Шрама сегодня, как никогда прежде совсем не нервировал меня.

— Как видишь, — я пожала плечами.

— Слушай, ты там не думай, я тебя специально подставлять не собирался. Я — не гниль.

— Всё нормально. Забыли, — мне совсем не хотелось сейчас злиться на Шрама.

— Если был мудаком, зла не держи. Таким уж уродился. Короче, это тебе, — Влас вручил мне небольшую увесистую картонную коробку.

— Что там? — настороженно спросила я.

— Открой, когда уже дома окажешься. Не бойся, там нет крыс или взрывчатки, — Шрам едва заметно улыбнулся.

— Спасибо, — я немного потопталась на месте. — Мне пора.

— Ага.

Было немножко странно снова оказаться дома. Я никогда так надолго никуда не уезжала. Таня встретила меня удивленным взглядом.

— Кристина? Ты ли это? Куда ты пропала? С тобой всё хорошо?

— Потом, Танюш, потом.

В комнате всё лежало на своих местах, словно я только вчера собиралась на работу. Надо бы прибраться, а то уж пыли заметно накопилось.

Сбросив сумки, я села на свою привычную узкую кровать и поспешила раскрыть коробку. Моему удивлению не было предела, когда я обнаружила музыкальную шкатулку. Она была идентична той, которую Шрам так нахально разворотил. Даже маленькая балерина была такой же. Правда, эта шкатулка выглядела гораздо новей моей.

Несколько минут я просто рассматривала подарок Шрама, не веря собственным глазам. Отставив коробку, я взобралась с ногами на кровать, легла, рядом уместила шкатулку. Еще раз открыв ее, я подложила одну руку под голову и прикрыв глаза, просто вслушивалась в тихую приятную мелодию. Мне ее не хватало.