Глава 10

В ту ночь мне больше не дали никаких объяснений. Вернули в частный дом и оставили одну. Я не знала, что и думать. Единственным правильным и логичным решением в тот момент для меня было просто постараться сохранить спокойствие и лечь спать.

Сняв шапку, я немного изучила дом и остановилась на пороге первой, попавшейся мне спальни. Весь дом выглядел не то чтобы нежилой, скорее, его будто только недавно приобрели. Мебели не так уж и много, а в некоторых комнатах еще едва ощущается аромат краски. Та спальня, которую я приметила, была небольшой и полупустой. Надеюсь, никто не станет возражать, если я здесь прикорну?

Тихонько подойдя к кровати, я прилегла на ее краешек и притянула колени к груди. Мне почему-то остро не хотелось снимать свитер Барона. В нем по-прежнему было тепло и уютно, а я всегда нуждалась в этих двух вещах. Мои пальцы всегда холодные, как ледышки, а атмосферы уюта я никогда не могла добиться ни в детдоме, ни в коммунальной квартире. Я и домашние цветы начала выращивать, и мягкий плед купила, но необходимого уюта всё равно не было.

Это я лишь сейчас поняла, в чем таилась причина. Даня не поддерживал меня в стремлениях обустроить нашу комнатушку, не стремился согреть меня своим теплом. А тут просто какой-то свитер так легко и непринужденно подарил мне частику недостающих элементов. Уткнувшись носом в воротник, я закрыла глаза и провалилась в тревожный сон.

Спала я плохо и проснулась из-за того, что почувствовала чужое присутствие в комнате. Из-за кошмаров мне привиделась какая-то околесица. Резко сев в кровати, я часто заморгала и увидела Барона. За окном уже было светло. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, где я нахожусь и что вчера со мной произошло.

— Это моя спальня, — совершенно спокойным голосом заявляет Барон.

Ситуация оказалась неловкой и мне даже стало чуточку стыдно. В комнате ничего не указывало на то, что здесь спит хозяин дома. Вскочив с кровати, я тут же протерла руками сонные глаза.

— Простите, не знала, — вырвалось из меня немного хрипловатое оправдание.

Несколько секунд Барон просто рассматривал меня. Взгляд глаз цвета горького шоколада остановился на моих босых ступнях. Я непроизвольно поджала пальцы на ногах, и спрятала руки в длинных рукавах свитера.

— Понравился? — мужчина глянул на свою вещь, которую сегодня ночью отдал мне.

— Очень, — честно призналась я.

Даня никогда не позволял мне надевать его вещи. Я видела в какой-то романтической комедии, как девушка постоянно любила надевать рубашки своего парня. Да и вообще это распространённая тенденция в кино и, наверное, в жизни. Мне всегда казалось, что это нечто интимное — поделиться своими вещами с другим человеком. Но такой интимности Даня никогда мне не позволял.

— Значит, пусть остается у тебя.

Я посмотрела на Барона и заметила, что выглядел он сейчас не так, как вчера. Кажется, он был уставшим. Его голос звучал спокойно и тихо, а взгляд не жалил и не напирал своей волчьей жестокостью. Такое ощущение, словно тот Барон, который вчера нацелил на меня дуло пистолета и теперешний Барон — два разных человека.

— Голодная?

Я положительно кивнула.

— Идем, позавтракаем.

Это было до одурения странно. Но я решила не торопиться с выводами и просто понаблюдать за ситуацией. Барон явно был на «вы» с кулинарным мастерством, поэтому мы завтракали бутербродами и запивали их крепким кофе. Я старалась есть медленно, но чувство тревоги снова закралось в душу, и я слишком быстро поглощала кусочки бутерброда, почти не жуя их нормально.

Барон наблюдал за мной. Я не смотрела ему в глаза, но безошибочно ощущала его изучающий взгляд на себе. Что он пытался найти в моей внешности? Ответов не было. Но взгляд волчьих глаз буквально прожигал меня, плавил мою кожу.

— Как в детдоме оказалась? — вдруг спросил мужчина.

Его сильный грудной голос был совершенно спокойным, и какая-то частичка этого спокойствия передалась и мне. Я боялась Барона, но в то же время не могла отделаться от мысли, что конкретно мне он не хочет сделать ничего плохого. Враждебность Шраменко я быстро определила. А вот от Барона ничего подобным не веяло. Он просто изучал меня и это совсем неплохо.

— Я туда в три года попала. Смутно помню. Кажется, мои родители были пьяницами. Потому что в памяти запечатлелся едкий запах алкоголя.

— Они не пытались тебя забрать?

— Не знаю. Нет, наверно. Я их никогда не видела после того, как попала в детдом, — я глотнула еще немного кофе. Он был крепким и горьким — идеальная ассоциация с Бароном.

— Понятно, — мужчина доел. — Пока что побудешь здесь. Непредвиденные проблемы возникли. Ты оказалась не в то время, не в том месте.

— Я… Я это уже поняла.

— Перекантуешься, а потом, когда всё затихнет, вернешься восвояси.

— Хорошо.

Барон встал из-за стола и отправил свою чашку в посудомоечную машину.

— Можно задать вопрос? — немного помолчав, я всё-таки набралась смелости, чтобы попытаться прояснить ситуацию.

— Ну? — Барон повернулся ко мне.

— Почему вы мне помогаете? Разве вам не всё равно?

— Я не из тех, кто привык подставлять невинных людей. Ты хорошая, Кристина.

— Откуда вы можете это знать?

— Взгляд, — уголки губ Барона дёрнулись в полуулыбке.

— А что с ним не так? — я почувствовала, что к моим щекам совсем неожиданно прилил жар.

— Невинный он у тебя. Открытый. Чистый. Такой не каждый день встречается. Уж поверь, я знаю, о чем говорю. Поэтому плохим человеком ты уж точно быть не можешь.

Я опустила взгляд на свои босые ноги, уже по привычке поджав пальцы. Неужели меня так просто можно раскусить? Неужели вся моя сущность у людей, как на ладони?

Барон молча куда-то ушел. Я всё-таки домучила свою чашку кофе и доела бутерброд.

— Держи, — мужчина протянул мне пару еще нераспечатанных носков.

Я в растерянности взяла их и вопросительно посмотрела на Барона.

— Ноги, — кратко объяснил он. — Дом новый. Холодный.

Я крепче сжала несчастные носки и поджала губы. Что это сегодня со мной такое? В уголках глаз уже знакомо защипало. Это ведь просто носки. Боже. Это просто носки! Я не хотела сравнивать Барона и Даню. Это глупо. С Даней у меня были отношения, а с Бароном… Он просто помогает мне и ничего больше. Но сравнения всё равно происходят сами собой. Даня не заботился о моих холодных и босых ногах. Лишний раз он даже тапочки не мог подать. Это может прозвучать странно, но я думала, что это нормально. Такое вот отношение — нормальное. Но, кажется, я ошиблась, раз о такой мелочи, как мои босые ступни позаботился совершенно посторонний человек.

— Ты это прекращай мне, — Барон взял меня за подбородок и внимательно посмотрел прямо в глаза. — Сырость здесь никому не нужна.

— Хорошо, — я шмыгнула носом.

Мужчина отпустил меня, и я принялась распечатывать упаковку.

— Мои люди забрали твои вещи из клуба. Что-то нужно взять из дома?

— Я… Я могу сама забрать свои вещи.

— Исключено. Пока тебе лучше не появляется ни в клубе, ни дома, — твёрдо заявил Барон. — Говори, что нужно взять, и мои ребята привезут.

— Учебники, конспекты, вещи и шкатулку, — я надела носки, что на моей ноге были больше похожи на тёплые гольфы.

— Шкатулку? — переспросил Барон.

— Да, музыкальная шкатулка. Она стоит на моем письменном столе.

— Хорошо, — мужчина достал из кармана брюк телефон, провел пальцем по сенсору и кому-то позвонил. — Захочешь еще поесть, в холодильнике есть целый контейнер с бутербродами, — обратился ко мне Барон, а затем покинул кухню.