Глава 19

Ночь прошла спокойно. Сыну стало намного лучше, и я, наконец, смогла выспаться, позволив себе проваляться в кровати едва ли не до обеда. Никита занимался своими игрушками, уже не был таким бледным и вялым — лекарства помогали прекрасно.

Тридцать первое декабря. Совсем не таким я представляла этот праздник, когда думала о нем каких-то пару недель назад. Наполненный преддверием скорого чуда и радости, он всегда был для меня особенным. А сейчас превратился в еще более запоминающуюся дату. То, что сотворил муж, было незабываемым…

Приготовив на завтрак кашку на воде и запеченное яблоко, я покормила сына и через силу поела сама. План на ближайшие два дня был прост — сегодня позволю себе немного расслабиться и организую для Никитки праздник, а завтра, прихватив самое необходимое, уеду. Куда — не знала, но это уже было совершенно неважно.

Первым делом, вымыв посуду, я прошла в свою бывшую спальню. Игнорируя ужасное ощущение, которое порождали виды кавардака, организованного повсеместно, я открыла шкаф и принялась искать большую дорожную сумку.

Найдя, вытащила ее и, уложив сваленные вещи Киры и ее детей так, как они лежали до этого, вышла из комнаты, больше похожей на склад. С другой стороны… если Николаю нравилось жить в таком хлеву — воля его. Жаль только, что все мои труды и дизайнерские решения пропадут, когда табор распространится еще и в детскую. Но это не моя квартира. И уже даже не мой дом. Так что и горевать по этому поводу было глупо.

Собирая самое необходимое, я ловила себя на мысли, что чувствую себя воришкой. Слух обострился, в каждом шорохе мне чудилась опасность. Казалось, что в любой момент в замке повернется ключ и меня поймают на месте преступления.

Выдохнуть спокойно смогла лишь когда допаковала сумку и спрятала ее на нижней полке детского шкафа, замаскировав сверху стопками аккуратно сложенных вещей. Теперь дождаться бы завтрашнего дня и… на свободу.

Раздавшаяся ближе к вечеру трель дверного звонка вырвала меня из плена размышлений о том, поддаваться ли на уговоры Никиты и вывести ли его на прогулку на полчаса. В целом, врач не раз за три года жизни сына говорила, что если нет температуры, или же она не слишком высокая — прогулка со всеми предосторожностями принесет пользу, а не вред.

На площадке, расположенной возле дома, людей не было — все уже наверняка гуляли на огромном катке, который был празднично украшен и располагался в соседнем квартале. Что ж… вполне хорошие условия, чтобы пойти на поводу у сына и немного развеяться.

— Пойду открою, — сказала Никитке, сопроводив слова улыбкой, в которой не было ни грамма искренности.

Потому что за эти дни я превратилась не только в жалкое подобие себя, но еще и стала опасаться собственной тени. Трель повторилась, и я, набрав в грудь воздуха, нашла в себе силы и взглянула в глазок. За дверью стоял Николай. Один.

Отперев, я воззрилась на мужа с недоумением. В руках он держал яркую коробку, перевязанную бантом. Очевидно, это был подарок для Никитки.

— Привет, — поздоровался муж, улыбаясь так странно, что до меня не сразу дошло — он нетрезв. — Как сыночек?

Мне хотелось сказать что-нибудь саркастичное, но я сдержалась. Главное теперь выпроводить Колю побыстрее, чтобы ему в голову не пришло остаться с нами на праздник.

— Еще не очень хорошо, — соврала мужу. — Звать его не буду — говорят, что вторые сутки самые заразные.

Николай инстинктивно отшатнулся и, протянув мне подарок, сказал:

— Тогда передай ему от папы. И скажи, что я его очень люблю.

Приняв дар «Деда Мороза», я кивнула и уже собралась было закрыть дверь, когда муж придержал ее, и в ответ на мой недоуменный взгляд выудил из кармана бархатную коробочку.

— А это тебе… Насть… Я так перед тобой виноват.

Если бы он плюхнулся сейчас на колени, кажется, я бы этому вовсе не удивилась. Коля был пьян, и, чем дольше находился в тепле после мороза, тем более нетрезвым становился.

— Спасибо, — сказала я, забирая коробочку.

— Открой, — попросил Николай.

Я уже знала, что приму, что бы там ни было. Пусть это будет вклад мужа в мою новую жизнь без него.

Распахнув бархатные створки, я увидела чудесные сережки. Драгоценностями Коля меня особо не баловал, хотя бижутерию и покупал.

— С бриллиантиками, — улыбнувшись так довольно, словно только что как минимум стал первым человеком, высадившимся на Луне, сказал Николай.

Я улыбнулась в ответ — в последнее время эта актерская способность стала удаваться мне на ура.

— Спасибо, Коль, — кивнула мужу. — Пойду к сыну, порадую его тоже.

Я вновь попыталась закрыть дверь, но Николай схватился за ее край.

— Насть… я поговорить хочу. Приеду один завтра вечером и поговорим, хорошо? Хочу, чтобы все было как раньше. Киру и девочек пристрою куда-то, а ты меня прости…

Сколько бы всего я сказала в ответ, если бы все происходило в соответствии с планом Николая, по которому бы я осталась младшей женой его гарема. Но сейчас я лишь только улыбнулась шире и кивнула:

— Никита выздоровеет и поговорим. С Наступающим, Коль. До встречи.

Все же закрыв дверь, я отложила подарки в сторону и, прислонившись к ней спиной, сделала несколько размеренных вдохов.

Итак, завтра вечером муж собирался прибыть ко мне на беседу по душам. Значит, до этого момента нам с сыном нужно было сделать все, чтобы оказаться как можно дальше от дома.

Мы все же вышли на прогулку. С трудом оторвав сына от красочного и явно не дешевого конструктора, принесенного отцом, я одела его, накинула пуховик и, завязав волосы в хвостик, вышла из дома за руку с Никиткой.

Гадая, откуда у Николая деньги на такие подарки (наверняка Кира и девочки тоже не остались без внимания), я направилась к детской площадке. Где-то вдалеке самые нетерпеливые уже начали взрывать петарды и салюты. Слышались смех, голоса и шутки разной степени приличия. С неба крупными хлопьями падал снег.

— Никит! Осторожнее, лед внизу! — окликнула я сына, когда тот устремился к своим излюбленным качелям.

Сама я, не спеша и наслаждаясь морозностью и спокойствием вечера, последовала за ним. Чувство правильности происходящего, когда были только я и сын, охватило меня целиком. Правда, ненадолго.

— Анастасия? — раздался рядом мужской голос.

Я резко повернулась, а брови мои сами по себе поползли наверх. Передо мной стоял босс Дарины собственной персоной. Олег Владиславович.

И видеть его — последнее, чего я желала сегодняшним вечером.