Глава 19. Макс

Лера, похоже, действительно собиралась работать.

Она появилась точно в девять в белой рубашке и черной юбке-карандаш, обтягивавшей бедра. Юбка буквально трещала по швам, а с ней и мое самообладание.

Я ожидал увидеть Леру в чем-то привычном. Джинсах или футболке, на худой конец в каком-нибудь платье. Она же вошла в офис в этой своей строгой юбке так, как будто этим занималась всю свою жизнь.

Замерла на пороге, оглядывая бедлам, в который превратился офис и не без ее участия. Я сразу вспомнил, что мы делали в субботу на ее теперешнем рабочем столе.

– А ты не утруждал себя уборкой, не так ли? – спросила она вместо приветствия.

Я не стал говорить, что убил на эту «уборку» почти весь остаток субботы, пока не позвонила Зинаида. После я, конечно, с радостью слинял из офиса, но совесть моя была чиста. Только сказал:

– С начальством так не говорят.

Я остался сидеть за столом, хотя бы потому, что это было выше моих сил снова подойти к ней и не начать ее целовать тут же, на пороге.

А уж эта юбка, которая туго обтягивала попку. Слишком велик соблазн повторить вчерашние подвиги.

Лера вскинула одну бровь, пока вешала пальто на вешалку. Все еще слишком тонкое для холодов, на мой взгляд.

– Ты ведь не ждешь, что я начну обращаться к тебе на «вы» и по имени-отчеству?

– Не жду и не требую этого.

– Хорошо. В офисе кто-то убирает?

Я кивнул. А Лера с хмурым видом вытащила из-под письменного стола мусорную корзину, забитую до отказа.

– Хм. У тебя то же самое?

– Я работал в выходные, может быть, дело в этом.

– Совсем и не в этом. Не выгораживай их, – неожиданно строго сказала Лера, оглядывая папки, которые уже начинала разбирать в субботу.

– Ладно, сделать тебе кофе?

– Разве это не моя обязанность? – хмыкнула она.

– Это обязанность кофеварки.

– Тогда черный без сахара, пожалуйста. И ты же не собираешься весь рабочий день глазеть на мою задницу? – спросила она, не оборачиваясь, словно чувствовала мой взгляд.

С удовольствием так бы и поступил.

– Что ты, у меня день расписан по минутам, – ответил я, не шелохнувшись.

– А что в тех сложенных в углу папках? Которые за жалюзи.

Стоя у кофемашины, покосился на стопки папок, перевязанных веревкой и сложенных пирамидой под окном.

– Прошлые проекты.

– А где их место?

– Там.

Лера преодолела офис, подняла одну связку. Покосилась на открытое окно, как раз над папками.

– Так вот откуда запах сырости. Наверное, забыли закрыть во время дождя. Картон отсырел и на нем плесень. Они тебе вообще нужны?

Я подошел к ней и протянул чашку с кофе.

– Вообще-то нет. Все дела дублируются в цифровом виде.

– Хм, – протянула она, оглядывая отсыревшие бумажные кипы. – Чем же весь день занимались твои секретарши? Полагаю, пили кофе?

Иногда отсасывали.

– Чертовски много кофе, – кивнул я. – Кстати, ты должна спуститься в отдел кадров, чтобы тебя оформили.

– Спущусь. Как только мы разберемся с этой горой плесени.

– Проблема в том, что документы такого типа нельзя выкинуть просто в мусорный бак. Это вроде как коммерческая тайна.

– Но и хранить их в таком виде нельзя. Чтобы пропустить через шредер содержимое каждой папки, уйдет уйма времени, верно? – она покосилась на аппарат в углу возле ксерокса.

Где-то в тех белых полосах лежало и ее измельченное заявление. Уверен, что нерасторопные уборщицы не опустошили контейнер шредера. Удивительно, что через два дня новое Лерино заявление все-таки пришьют к личному делу. И она будет принята на работу.

– Шредер не вариант, – согласился я.

Лера старательно избегала смотреть на меня. Я знал, почему. Помнил, что случилось вчера в лифте после того, как наши взгляды пересеклись. Сейчас все легко могло повториться.

– Ладно. Уже хорошо, что ты хотя бы не против того, чтобы их уничтожить.

– Давно пора расчистить кабинет.

– Тогда займемся этим вечером.

Я поперхнулся.

– Вообще-то вечером я собирался заняться тобой.

– Как только мы избавимся от плесени, – безапелляционно заявила она и осушила кофе до дна. – Теперь я в отдел кадров. Хоть посмотрю, как правильно хранить важные документы, – она отошла к кофемашине, сполоснула в раковине чашку и с грохотом вернула ее на место. – И ради бога, хватит пялиться на мою задницу.

– Это невозможно.

– Ты говорил, что у тебя работы выше крыши!

– Кого волнует работа, когда есть такой прекрасный вид?

Лера подхватила сумочку и кинула на меня один-единственный взгляд из-под полуопущенных ресниц.

– Меня волнует, – сказала она и вышла.

Оставшись в одиночестве, я снова оглядел свой офис так, как будто видел его в первый раз. Я успел привыкнуть к нагромождениям папок возле окна, тем более что их почти полностью закрывали широкие жалюзи во всю стену. На потолке у самого окна растеклось ржавого цвета пятно, по форме напоминавшее Италию. Дипломы, награды и лицензии в рамках на противоположной стене выцвели из-за прямых солнечных лучей, которые заливали в те редкие минуты чистого неба. И когда жалюзи были распахнуты.

На моем столе из-под бумаг выглядывали пятна от горячих кружек, которых там не должно было быть, как меня убеждали производители этой мебели, но они там были. И с годами их становилось только больше. Что, впрочем, не сильно меня волновало – мой стол никогда не пустовал. Была ли его столешница вообще хоть раз чистой? Не-а. Только в тот день, когда мастера привезли его и собрали. С тех пор там копились пресс-папье, папки, ноутбук, телефон, ежедневники и понеслось.

Я посмотрел на горы папок на Лерином столе. Если бы я сейчас оставил на столе подарок, купленный для нее еще в воскресенье, после того, как мы с мальчишками уже покинули ювелирный, но еще не дошли до трансформеров, он бы затерялся среди документов.

Ладно, я знаю, что с этим делать. В любом случае, давным-давно пора было привести офис в порядок. Кажется, только Марина по-настоящему следила за всем. Или мне хотелось так думать.

Я достал телефон и нашел нужный номер в записной книжке. Спросил о цене, пообещал еще треть сверху, если мастерская ускорится и шкафы будут готовы еще до конца этой недели.

Лера вернулась с бойкой девчушкой, говорившей с акцентом, в спецодежде и тележкой с химсредствами. Она опустошила корзины и контейнер шредера, пообещав Лере, что ребята, которые занимаются тщательной уборкой ковровых покрытий, будут тут как тут, как только мы уберем наши сырые папки. Действительно, должно быть, ковролин под ними в ужасном состоянии.

Лера стала искать ручку и куда бы записать номер телефона девушки, и тогда я протянул ей ежедневник и узкую ручку в стальном корпусе. Лера обратила на это внимание, но только когда девушка ушла, покрутила ручку в пальцах и спросила с удивлением:

– «Паркер»?

Не говоря ни слова, я открыл форзац ежедневника, который она все еще держала в руках. Еще в воскресенье, уверенный в том, что она не откажется, как и в том, что придется попотеть, чтобы уговорить ее, я вывел на белых листах три слова: «Добро пожаловать в команду».

Ее глаза расширились, как только она поняла, что это подарок. Мой. Для нее. Она улыбнулась и прошептала: «Спасибо», хотя уверен, подавила порыв броситься на шею и поцеловать. Такой порыв не прошел бы незамеченным и мог запустить то, чем, по ее словам, мы не должны заниматься в рабочее время. В офисе.

Я собирался держаться за это условие буквально. Только не в офисе. Поскольку очень скоро мы окажемся в разъездах, все будет по-другому.

Лера с улыбкой раскрыла ежедневник на сегодняшней дате, щелкнула еще раз ручкой и спросила:

– Итак, босс, какие планы?

У меня в отношении нее просто наполеоновские планы, но для начала неплохо бы заняться делами насущными.