Глава 22. Макс

Она сводит меня с ума. И чертовски приятно, что это взаимно.

Я прекрасно знал, сколько времени займет доставка еды, и поэтому позвонил загодя, пока мы тащились в пробке.

Там же, как только ее дыхание успокоилось после крышесносного оргазма, я пытался расспросить Леру о ее семье, но снова наткнулся на высокую стену безмолвия. Это было что-то, о чем она не была готова или даже не собиралась говорить. Может быть, не только со мной. Вероятно, вообще ни с кем в целом мире.

Восемь лет без подарков. За этими словами скрывалась не зарубцевавшаяся рана, и я не собирался стать тем, кто сорвет с нее пластырь одним резким движением.

Но теперь ее отказ платить за нее в магазин был понятен мне больше, как и ее искренняя радость всего лишь ежедневнику с ручкой.

Помню, как подарил какую-то офисную мелочь Марине. И получил вскинутую бровь и едкое замечание, что подарочный сертификат в магазин нижнего белья был бы уместнее.

Те женщины, с которыми я имел дело раньше, приучили меня к другому типу отношений, который не имел ничего общего с тем, что могло быть между нами с Лерой. В тех случаях товарно-денежная сторона никогда не была помехой, скорее приятным бонусом. Своего рода усилителем их оргазмов. Но не с Лерой.

Интуитивно или осознанно, она не хотела и не собиралась следовать правилам игры, по которым я привык строить отношения с другими женщинами. Ей важно было не чувствовать себя содержанкой. Имело ли это отношение к ее семье? Может быть.

Не знаю, как она смогла сохранить в себе эту чистоту, несмотря на то, чем занималась последние несколько лет. Как и в нашу первую встречу, когда она только вошла в мой офис, я понимал, что мне куда понятней и легче разрушить ее хрупкое доверие, чем наоборот укрепить его.

У меня давно не было нормальных отношений. Со старшей школы, наверное. Когда любовь еще что-то значила.

Стоило достигнуть кое-каких высот в обществе, как женщины вокруг поменялись навсегда и безвозвратно. Эти светские львицы были полны решимости и хорошо знали себе цену. Им тоже непросто далось это возвышение и жизни слабых и наивных девиц, случайно забредавших на их территорию, перечеркивались без всякого сожаления. Доверчивым и бескорыстным не было места рядом с циничными, высокомерными и готовыми на все. За определенную плату.

Я вращался в этих кругах, и общение с ними было важной частью бизнеса. Нельзя было отказаться от приглашений губернатора, если только я не хотел совершить профессиональное самоубийство. А я не хотел.

Это значило бы потерять большую часть контрактов, в том числе и тот самый тендер, благодаря которому я познакомился с Лерой.

Даже тот факт, что губернатор знал, кто я такой и как меня зовут, уже связывал по рукам и ногам. На нашей последней встрече он даже намекнул, что заказы для моей фирмы могут не ограничиваться одной – только нашей – губернией. В стране хватало заброшенных строений, на реставрацию которых правительство регулярно выделяло хорошие средства, часть которых, разумеется, всегда оседала в карманах чиновников различной величины.

У меня не было причин не верить губернатору. Он надеялся вырваться из провинции и стать звездой федерального масштаба. Тем, кто входит в кабинет, полный чиновников, последним и чьи вопросы никогда не останутся без ответа. Не мне оценивать его шансы занять президентское кресло, но само наличие таких амбиций, по-моему, уже значит немало. За этого человека стоило держаться, а значит, и вращаться в обществе, которое окружало его, как пояс метеоритов.

Чем выше по социальной лестнице, тем сильнее головокружение от лжи и показухи. И я знаю, кто станет моим баллоном с чистым воздухом на вершинах этих высокоморальных устоев.

Я не успел сказать Лере о предстоящей поездке. Я и без того вывалил на нее слишком много для первого рабочего дня. Она действительно старалась, хотя иногда на ее лице и мелькало непонимание тех или иных узкопрофессиональных терминов. Что ж, Москва не сразу строилась. Справимся.

Прерываю неловкое молчание, воцарившееся после вопроса о семьи, вопросом об универе и не будет ли проблем, если она уедет из города на неделю?

– Не будет, – скупо отвечает Лера.

Она все еще держит оборону после вопроса о семьи. Кажется, секс – единственное время, когда она позволяет проникнуть в ее душу. И я очень хочу верить, что так везет только мне.

Она не задает вопросов, куда мы поедем и зачем, поэтому сам вкратце описываю это осиновое гнездо, в котором заключаются самые выгодные контракты, приберегаемые для своих. Реставрация клиники ее бабушки как раз один из таких, и достанется этот проект мне или нет, окончательно решится тоже там.

– Я перед отъездом только к бабушке зайду, – кивает она и больше ее ничего не интересует.

Ее преданность бабушке безгранична. Все, что она делает, она делает ради нее. Почему вся забота взвалена на плечи этой девушки, которая должна бы жить ради себя и своего удовольствия? Я не знаю. Но день, когда узнаю, может быть, станет самым счастливым в моей жизни. Ведь тогда Лера будет доверять мне настолько, что сможет рассказать об этом.

****

В этот раз я смог не наброситься на нее в лифте и даже не сорвал с нее одежду в прихожей. Курьер прибыл через пару минут после того, как мы зашли в квартиру. Так что выбора не было – сначала, обжигаясь сыром, мы съели доставленную с пылу с жара пиццу.

После, пока Лера наслаждалась каждой ложкой итальянского джелатто, я ковырял темный и сладкий, как грех, тирамису. Лера сидела на полу, подогнув под себя ноги, и я присоединился к ней, спиной коснувшись дивана.

Три дня назад, в этой комнате и на этом диване, я смотрел на нее в экране телефона и ненавидел, как мне казалось, всем сердцем. Теперь она была здесь, рядом со мной. И мои чувства к ней не имели ничего общего с ненавистью.

– Ты не ешь свой десерт, – сказала она, облизывая ложку.

Я потянулся к пиале и спросил:

– Хочешь попробовать?

Она кивнула, подползла ближе, и я протянул ей десертную ложку, полную сливочного крема и печенья.

Лера сомкнула губы. Закрыла глаза от удовольствия и медленно вытащила из-за рта ложку.

– Хочешь еще? – спросил я, едва слышно.

Она поцеловала меня в ответ, и ее поцелуй на вкус был горьким из-за какао и кофе.

– Ты кое-что обещал мне в машине, – прошептала она, проводя пальцем по моим губам.

– Обещал. Но, кажется, ты решила взять все в свои руки.

Она улыбнулась и провела руками по моим джинсам. Пока я скармливал ей еще порцию десерта, ее руки не знали покоя. Кажется, у меня теперь вставать будет от одного лишь упоминания тирамису.

– Еще? – мой вопрос прозвучал хрипло.

– Еще, – согласилась Лера, расстегивая ремень джинсов.

Она снова подарила мне сладко-горький поцелуй, пока сама расстегивала пуговицы.

– Макс, мне нужно кое о чем тебя попросить, – сказала она с придыханием, пока ее пальцы скользили вверх и вниз по ткани боксеров. – Ты слышишь меня?

– Пытаюсь.

– Я пока не готова рассказать тебе всего. Просто… не мог бы ты не касаться меня, пока я буду… – она облизнула губы. – Касаться тебя ртом?

О черт. Сосредоточься, Макс.

– Не касаться тебя… руками?

– Вообще никак не трогать меня. Только я.

В ее больших глазах плескалась тревога. Шутки явно были неуместны.

– Ээ… ладно. Обещаю.

– Это очень важно для меня, хорошо? Постарайся, пожалуйста.

– А когда-нибудь ты расскажешь?

– Когда-нибудь… Наверное, – она тряхнула волосами, словно отметая плохие мысли.

Это было самое странное приготовление к минету, которое я когда-либо видел.

– Лера, тебе не нужно делать этого, если…

– Я хочу, Макс.

– Ладно, – поспешно согласился я, и Лера криво улыбнулась.

Еще бы я не согласился.

– Приподнимись, чтобы я могла снять с тебя джинсы. А я пока останусь одетой, хорошо?

Я кивнул, приподнялся и стащил с себя одежду. Коробку презервативов из кармана швырнул на диван. Лера проследила за ней взглядом.

– А у тебя большие планы на вечер, – заметила она.

– И мы можем перейти к ним прямо сейчас.

Лера коснулась моей груди подушечками пальцев.

– Нет. Садись.

Меня раздирали противоречивые чувства из-за такой серьезной подготовки и того, как озадачено Лера прикусывала нижнюю губу. Рвотный рефлекс? Она никогда не делала минеты? Или все из-за того недоразумения в офисе, когда я приказал ей встать на колени?

Она опустилась ко мне на колени. Страстный глубокий поцелуй помог избавиться от лишних мыслей. Мы с жаром целовались, пока ее руки скользили вверх и вниз, сжимая не так сильно, как хотелось бы, но лучше пока не заикаться об этом.

Лера точно знала, как сделать хорошо с помощью рук. Определенно знала. А значит, эта попытка не могла быть ее первым разом. Тогда что с ней или со мной не так?

Каждую секунду я ловил себя на мысли, как сильно хотелось гладить ее спину, запускать пальцы в волосы, но поцелуй был и оставался нашим единственным взаимодействием, и на ее губах я отрывался, как мог.

Ее действия становились все смелее и решительнее. Обхват – тверже. Она извивалась, сидя на мне, и стонала в рот.

– Я хочу тебя, – прошептал я, покрывая поцелуями ее скулы. – Больше не выдержу.

– Но я… – она тяжело дышала, – еще не…

Ну и ладно. Может, лучше не форсировать события.

– Я хочу тебя с самого утра. Иди ко мне.

Она поднялась, все еще стоя на коленях. Стянула с себя мою водолазку через голову.

В нее. Оказаться в ней. Сейчас же.

Юбку снова пришлось задрать до пояса, нет времени снимать ее. Лера потянулась к презервативам за моим плечом, сама зубами надорвала пакетик и раскатала латекс по всей моей длине.

Покрывая поцелуями низ ее живота, я смотрел, как она медленно насаживается на меня. Она впилась в мое плечо зубами, когда полностью опустилась.

Я в ней. Целиком.

Несколько секунд, чтобы перевести дыхание. Потом обхватить за бедра, найти губы и унестись туда, где нам обоим будет очень хорошо.

Наконец-то.