Глава 24. Макс

Парень в очках с широкой оправой монотонным голосом рассказывал о нересте золотых рыбок, а я сидел на гостиничной кровати. Один в пустом номере.

Сегодня мы так и не доехали до пункта назначения. После Лериного рассказа я просто не мог ехать дальше, потому что не видел дороги перед собой. Я свернул с трассы. Ближайшим оказался курортный городишко вдали от моря, который переживал сезонный спад, впадая в унылую спячку в преддверии зимы. Летом здесь, безусловно, яблоку негде было упасть, а дешевые гостиницы способствовали бюджетному отдыху и наплыву малообеспеченных туристов. Но в конце ноября нас встретили заколоченные ставни, пустые рестораны и только две работающих на протяжении всего календарного года гостиницы.

Я ненавидел себя за ту неловкость, которая вдруг установилась между мной с Лерой с того мига, как она произнесла последнее слово. В тишине мы припарковались у гостиницы. Я чувствовал, что отвожу глаза в сторону, но не понимал, почему? Ведь больше всего на свете я хотел смотреть только на нее, а не отворачиваться.

Стрелки часов едва перевалили за полдень. Хотя по моим ощущениям, с шести утра миновала целая вечность.

Из-за шума в ушах я едва слышал вопросы консьержа на рецепции, а по моему пришибленному виду парень, вероятно, решил, что я под наркотой или еще чего хуже. Лучше бы так и было.

Реальность вставила меня куда безжалостнее любых транков. И я понятия не имел, когда меня отпустит.

Лера была честна со мной, а я подвел ее, не мог просто взять и жить дальше, как ни в чем не бывало.

А еще я оплатил два отдельных номера при заселении.

Перед поездкой у меня были совершенно другие планы на нее и предстоящие ночи, запаса презервативов хватило бы, наверное, на всех участников конференции. До поездки я только и мог, что думать о том, что Лера наконец-то останется со мной в постели до утра.

А в итоге оказался в одиночестве перед пузатым телевизором, на экране которого мямля-телеведущий своей паршивой дикцией гробил собственную карьеру в прямом эфире. Я был таким же неудачником, как и он. Каждая минута, проведенная вдали от Леры теперь, после ее откровений, уничтожала то призрачное доверие, что установилось между нами за эту неделю.

Но я просто не мог сдвинуться с места. Так и сидел, обхватив голову руками. Старался усмирить яростное бессилие, которое разъедало изнутри. И унять стыд, рожденный только тем, что я, как и чудовище из ее рассказов, был мужчиной.

Хотя я глядел, почти не моргая, в экран телевизора, перед собой я видел только Леру. И не мог забыть того, как сильно в нашу первую встречу меня возбуждали ее невинный вид и потупленный взгляд. И хотя я смог остановить себя, кто-то другой – не смог.

Иррациональная потребность повернуть время вспять, чтобы оказаться рядом с Лерой раньше и не допустить того, что произошло с ней, жгла сердце. Я винил фатум, небеса и богов в том, что они привели Леру в мою жизни слишком для нас обоих. Ей пришлось пережить это, а я не смог защитить ее.

В какой-то миг я все-таки вскочил на ноги и оказался в коридоре перед дверью ее соседнего номера. Постучал.

– Войдите.

Ужасная беспечность. Как и тогда, когда она распахнула передо мной дверь своей квартиры, даже не спросив, кто там, теперь она даже не заперла номер на ключ. Лера дразнила судьбу или была фаталисткой и даже не собиралась противостоять ее козням?

Я решительно вошел в ее номер, но стоило ей мазнуть по мне рассеянным взглядом, как от моей воинственности не осталось и следа. Я просто сел к ней на кровать. Работал телевизор.

Лера смотрела про золотых рыбок.

За время, пока я ходил из номера в номер, манной каши во рту ведущего явно прибавилось. Со страдальческим видом, как будто его мучила нестерпимая зубная боль, он перечислял подвиды золотых рыбок и сложности, с которыми могут столкнуться начинающие аквариумисты.

– Другие каналы не работают, – ответила Лера, перехватив мой недоуменный взгляд. – Там сильный ливень в горах, парень с рецепции сказал, что осенью для них это дело обычное.

– Ты спускалась вниз?

– Ходила за конфетами.

Только тут я заметил обертки.

– Хочешь? – Лера протянула конфету.

Я замер, глядя, как она взяла свою и стала методично счищать шоколад.

– Что ты делаешь?

– Я люблю только суфле, а шоколад у этих конфет всегда был отвратный.

Ногтем она сковырнула весь шоколад с «Птичьего молока» и отправила его в рот.

– Совсем другое дело, – сказала она с забитым ртом. – Попробуй.

Я взял вторую конфету и принялся счищать с нее шоколад.

Щуплый парень-ведущий на экране сказал с тяжелым вздохом:

– Как вы уже поняли, аквариумистика дело непростое и кропотливое. О других подводных камнях, поджидающих начинающих любителей золотых рыбок, мы расскажем в следующей передаче. Всего вам доброго.

Мелькнула заставка и экран потух. Похоже, в сетке телевещания канала о животных наметилась огромная дыра. В комнате потемнело. Еще несколько минут назад, когда я только вошел, было светло.

– Еще конфету? – спросила Лера.

Когда я очистил еще одно суфле от шоколада, свет в номере мигнул и потух. Порыв ветра за окном буквально пригнул деревья к земле, а на этаже гостиницы захлопали окна. Пыль взметнулась желтым туманом, еще один порыв ветра налетел на гостиницу и следом с небес обрушился ливень.

– Не понимаю, почему они не могут выпускать птичье молоко без шоколада, – сказала Лера. – Неужели я одна такая?

– Ты такая одна, – согласился я.

Она подняла на меня глаза, и я увидел, что совсем недавно она плакала. Из-за меня. Какой же я дурак. Она раскрыла мне душу, а я выставил ее в отдельный номер, словно не желая иметь с ней ничего общего.

Я притянул ее к себе, зарываясь носом в ее волосы. Такая хрупкая и такая сильная, как она совмещает это?

– Прости меня…

Она отстранилась и коснулась моих губ указательным пальцем.

– Ты не должен извиняться.

Я был иного мнения, но не хотел спорить. Поцеловал ее пальцы, каждый по очереди. Разумеется, ее кожа была со вкусом шоколада.

– Знаешь, пока я сидел там один, то вспомнил кое-что. Однажды я уже испытывал что-то подобное, только, конечно, сейчас этот шок в несколько раз сильнее. Один раз Лариса, ей было лет шестнадцать тогда… Гуляла в парке и ее вдруг схватил за руку какой-то полоумный и потащил в кусты. Она кричала и звала на помощь, отбивалась. А люди просто стояли и смотрели, как девушку пытаются изнасиловать среди бела дня. Но, слава богу, нашелся один парень, врезал ублюдку и привел Ларису домой. Когда я узнал об этом, то возненавидел самого себя, что не оказался там, вместе с ней, в нужном месте и в нужное время, а был где-то далеко и наслаждался жизнью, пока моя единственная сестра могла пострадать.

Она сжала мою руку.

– Спасибо тебе за эти слова.

– Это меньшее, что я могу сделать для тебя.

– Ты уже сделал достаточно, Макс. Ты дал мне шанс, взял на работу и теперь везешь к морю!

– Зимой, – хмыкнул я. – Мы должны обязательно съездить летом. И успеть сделать это до того, как сеструха спихнет нам свою троицу.

– Ого. У нее трое детей?

– Да, они с мужем время зря не теряли. Три пацана.

– Должно быть, с ними сложно сладить.

– Не то слово. И спасибо, что позволила помечтать.

Лера распотрошила еще одно суфле и кивнула.

– Я так понимаю, ты заметил, – сказала она.

– Что ты не строишь планов и никогда не поддерживаешь моих? Заметил. Мы, как ты уже сказала, работаем вместе, а это предполагает общие планы. Ты никогда не поддерживала ни одного разговора о будущем.

– Ну, так ты говорил о том, что реставрацией бабушкиной клиники, если сейчас этот тендер достанется тебе, займешься только весной. А это чертовски долго, Макс.

– Ты не останешься рядом со мной до весны, Лера?

Она не ответила. Только шуршала этикетками, пока наконец не заговорила:

– Мои самые долгие отношения длились три недели. Я не умею строить отношения, Макс. Ленка поэтому звала меня Маугли. Так что твои планы о весне или о совместных поездках к морю через полгода… Они меня пугают. Я сейчас уши развешу, а потом мы расстанемся и что тогда?

– А почему мы должны расстаться?

Лера неопределенно махнула рукой в темноте. Окно заливало дождем.

– Хоть кому-то из своих парней ты рассказывала то, что рассказала мне? – спросил я.

– Никогда. Я ни о чем им никогда не рассказывала.

– Вот и весь ответ. Невозможно строить отношения с человеком, если ты не готова быть с ним искренней.

– Хочешь сказать, что у тебя неплохие шансы? – спросила Лера.

– Очень на это надеюсь.

Лера улыбнулась, а потом нахмурилась и, тщательно подбирая слова, спросила:

– То есть ты уверен, что все мои заморочки тебя… ну, никак не напрягают?

Я сразу понял, что она имеет в виду ту фразу: «Не касайся меня, Макс, пока я буду ласкать тебя ртом». К слову, она так и не дошла до этого. Только руки.

– Я так понимаю, у других парней к тебе были определенные претензии?

– О да, – многозначительно отозвалась она.

– У меня их нет.

Она вскинула брови.

Я рассмеялся.

– Лера, мне хватает того, что ты мне даешь. Я готов ждать, сколько нужно, но даже если ты никогда не будешь готова – плевать.

Она буравила взглядом ковер на полу.

– Иногда мне кажется, что я почти готова. Но потом… Особенно если инициатива уплывает из моих рук, когда меня хватают за волосы, то все. Привет, посттравматический синдром.

– Ты ни с кем из профессионалов, кто работает с такими травмами, не говорила?

– Не-а.

– А хочешь?

– Не знаю, – вздохнула она. – Иногда я ни о чем не вспоминаю неделю, другую, третью. И живу, как все. А потом все возвращается, и я понимаю, что просто зарываю голову в песок… Я бы, наверное, могла пойти к какому-нибудь мозгоправу, но знаешь, не для себя. Вот ради тебя – легко.

– Это лестно слышать, но ты не должна идти на это, чтобы облегчить мою жизнь или чью-то еще. Думай только о себе и своем комфорте.

– Ла-а-адно, – протянула она.

– Серьезно, если захочешь попробовать, то дай мне знать.

– Это ты о чем? – хитро улыбнулась она.

– Обо всем, к чему ты пока не готова, – ответил я с улыбкой, протягивая ей еще одну конфету.