Глава 34. Макс

В больнице меня регулярно допрашивали. Следователям не терпелось узнать, как выглядели члены банды, они приносили фотороботы и фотографии со стены в участке «Их разыскивает полиция». Я говорил, что никого не узнаю.

Я и не мог никого узнать.

Тендер, к моему удивлению, так и остался за мной. Хотя я был уверен, что Лазорев найдет уловку, чтобы вывернуть все так, чтобы моя фирма лишилась заказа. Впрочем, я рано радовался. Другие заказы стали таять, как первый снег. Регулярно звонили из офиса. Говорили, что заказы уводили буквально из-под носа, а другие фирмы, что сотрудничали с нами, мягко, но верно разрывали контракты.

Бизнес медленно шел ко дну.

На выписку ко мне в больницу приехал Штолле. Руку протягивать не стал, я не настаивал.

– Глупо, Макс. Очень глупо. Телок бы на всех хватило.

Так вот какой была официальная версия случившегося. Что мы с Лазоревым проститутку не поделили.

В аэропорт меня отвезла Марина на моей машине. Сказала, что отправит тачку в город с нанятым водителем. Говорила она сухо. Я был в опале, а женой декабриста Марина становиться не собиралась.

– Нельзя кусать руку, которая тебя кормит, Макс, – поделилась она со мной мудростью на прощание. – И сходи в клуб анонимных алкоголиков, что ли. С твоей зависимостью нужно что-то делать. Ты бросаешься на невинных людей, Макс. Ну и в твоем возрасте должен стоять, ого-го! Это все алкоголь.

Я не стал ее ни в чем переубеждать. Сама-то она собиралась и дальше лизать руку, которая ее кормит.

А я с этим завязал.

Когда я вышел из самолета, в родном городе, то едва устоял на ногах. Плачущая Лариса повисла у меня на шее.

– Их найдут, обязательно найдут, – причитала она.

– Кого? – не сразу сообразил я.

– Этих козлов, которые тебя избили! Макс, Макс, что же тебе в номере не сиделось?

Ах ну да, какая-то банда малолеток. Удивительно, что у всех были свои версии произошедшего и никто, кроме меня с Лазоревым не знал правду.

Когда Лариса отъехала от аэропорта, я спохватился.

– А куда мы едем?

– К нам.

– Почему ты не везешь меня домой?

Я как наяву видел догорающие руины моей квартиры.

– Тебе нужна забота, – сказала Лариса. – Хотя бы первое время. Потом наймем тебе сиделку. А пока поживи у нас.

– А с моей квартирой все в порядке?

– Ну, твой фикус сдох.

– А у меня был фикус?

Я вспомнил невзрачное растение в горшке. Кажется, только Лера его и поливала.

Лера. Боль в груди так и не уменьшилась.

– Был, – кивнула Лариса. – Хочешь, купим тебе новый?

Я закатил глаза.

– Ты из роли любящей мамочки-то выходи иногда.

– Это сложно, когда у тебя трое. Мальчики будут очень тебе рады, Макс.

– А ты спешишь домой? – спросил я Ларису.

– А тебе врачи разве не прописали постельный режим?

– Прописали, но мы можем сначала заехать в одно место?

– Ты что, с ума сошел? Тебе надо в постель!

– Пожалуйста, сестренка. Хочешь, я буду сидеть с твоими пацанами три раза в неделю вместо одного?

– Ты сейчас с ними и часа не просидишь. Посмотри на себя! Кощей Больше-не-Бессмертный.

– Пожалуйста, Лара. Это важно.

– И почему это важно?

Я не сразу нашелся с ответом.

– Макс?

– Я влюбился.

Лариса ударила по тормозам и уставилась на меня:

– Да неужели? И чего ты раньше не сказал?

– Только сейчас понял, что пора действовать.

– Ладно, и куда ехать?

– Дом престарелых на Огородной.

– КУДА?!

Из-за трещины в ребрах ржать было больно, но я все равно ржал сквозь слезы, глядя на выражение ее лица. Сестренка на полном серьезе решила, что я влюбился в какую-то пенсионерку. Боже.

– Сворачивай быстрее вон там направо, а я объясню по дороге.

Я бегло рассказал ей про Леру, с которой познакомился в клинике, пока она навещала свою бабушку, а я инспектировал объект. Я опустил все, что только мог, представив для Ларисы события так, что я уехал на конференцию и потерял ее контакты. Телефон разбили при нападении. Теперь был только один выход найти ее. Вернуться в клинику.

Лариса любила истории о воссоединении влюбленных. Так что довезла быстро и осталась в машине, когда я убедил ее, что справлюсь сам, и вообще много времени это не займет.

Зинаида при встрече чуть не переломала мне оставшиеся ребра. Она читала новости и знала о моих злоключениях. А еще вывалила на меня все новости скопом, не утаивая вообще ничего.

– Лера звонила мне накануне, по межгороду. А потом перевела на счет большую сумму для бабушки. Это ваших рук дело? – спросила она.

У Леры откуда-то взялись большие деньги и сразу. Подозрительно. Чтобы не вводить Зинаиду в заблуждения, я согласился. Больше ничего нового она не сообщила. Я уже хотел уйти, когда вдруг спросил:

– А можно увидеться с ее бабушкой?

– Почему нет? Сегодня Тамара Алексеевна себя очень хорошо чувствует.

Зинаида провела меня в светлый холл с ссохшимся скрипучим паркетом. Когда-то стены были увешены портретами, следы от картин до сих пор белели на розоватой побелке. Это мог быть малый бальный зал, где проводились небольшие званые вечера. С высоких потолков сиротливо свисали лампы на проводах, от хрустальных люстр, которые наверняка здесь были, не осталось и следа. Сейчас лампы не горели. Свет проникал через большие окна, выходящие в сад. На паркете плясали квадраты, на которые были поделены рамы.

Тамара Алексеевна сидела в кресле, укрытая пледом. В узловатых руках она держала тряпичную куклу. Глядела куда-то вдаль, водянистые синие глаза почти не моргали. Она как будто спала с открытыми глазами.

Зинаида коснулась ее руки и заговорила ласковым тоном. Я не часто бывал в домах престарелых, но понимал, что не каждый директор снизойдет до такого внимательного общения с воспитанниками. После той грязи, что я видел, я мог вечно стоять в ветхом особняке и смотреть, как самоотверженная женщина не только выполняет свою работу, но делает это, вкладывая в каждое действие частицу своей души.

На Зинаиде был штопаный пиджак и обычная шерстяная юбка. Я словно впервые увидел ее. Она получала большие деньги на содержание стариков и могла, по логике тех людей, среди которых я провел целую неделю, могла часть средств тратить на себя.

Уверен, она не брала ни копейки.

– Тамара Алексеевна, это Максим. Он знаком с вашей Лерой… Валерия, ваша внучка.

– Он говорил, что это из-за куклы, – вдруг прошелестела Тамара Алексеевна.

Зинаида кивнула, очевидно, слышала про куклу не в первый раз. Я же окаменел. И если раньше воспринял бы слова пожилой бабушки за какой-то бред, теперь я знал, какая боль скрывалась за каждым словом.

– Тамара Алексеевна, здесь Максим, он друг вашей Леры.

– Лерочка… – повторил Тамара Алексеевна. – Ей никто не верил, кроме меня. Где она теперь? Как она одна?

– Я ей верю, – сказал я громко.

Она впервые перевела взгляд с голых веток за окном на меня.

– Вы?

– Это Максим, – подсказала Зинаида.

Несмотря на боль в теле, я опустился перед креслом на одно колено. Коснулся тряпичной утратившей цвет куклы. Тамара Алексеевна проследила за моими руками и повторила:

– Он говорил, что она врет, потому что он не купил ей куклу.

– Я знаю, – сказал я. – Лера мне все рассказала. Только имя его не назвала. Скажите, как его звали?

Тамара Алексеевна покачала головой.

– Я поклялась, что он больше никогда не коснется Леры. Помогите ей. Больше некому ее защитить.

– Я обещаю.

Она коснулась меня холодными дрожащими пальцами.

– Не было никакой куклы, – повторила она слабым охрипшим голосом. – Не было.

Больше она ничего не сказала. Только повторяла: «Не было.... Не было…», впиваясь в тряпичное тельце высохшими пальцами.