Глава 38. Лера

С мамой мы по-прежнему почти не разговаривали, но я хорошо помнила, как она держала меня за руку, пока визажисты скрывали следы слез на моем лице. У нас с ней были достаточно странные отношения, но долгие годы не было и таких.

Спустившись утром в столовую, я даже не пыталась скрыть следы бессонной ночи.

– Поехали покатаемся, – вдруг сказала мама.

Я посмотрела на нее через весь стол.

– Я не хочу кататься.

– А по-моему, тебе не мешало бы проветриться. Ты умеешь водить?

– Я не хочу никуда с тобой ехать.

Мама невозмутимо пригубила зеленый чай. Провела ножом по яйцу «Бенедикт», заливая тарелку и зеленый авокадо жидким желтком.

– А я вот думаю, что мы обязательно должны прогуляться, Лера, – спокойно отозвалась она. – И знаешь, почему? Нам нужно купить подарки, ведь ближайшие дни отец проведет вместе с нами.

– У него разве закончились туры по городам?

– Новый год на носу, цветочек.

Цветочком меня называла только бабушка. Только ей было это позволено и из уст мамы это звучало как издевка, фальшивка, как семья, которой у меня никогда не было. Хотелось взорваться, наорать, сбросить со стола всю эту сервировку, рассчитанную на человек двенадцать, хотя нас было только двое, но я продолжала оцепенело слушать то, что говорила мама:

– Вплоть до Рождества он будет здесь, потому что негоже такому семьянину шастать по стране, пока все избиратели сидят вокруг тазика с «Оливье». Нас тоже будут фотографировать у елки и с подарками, поэтому я подумала, что ты всенепременно захочешь прокатиться вместе со мной, чтобы, собственно, выбрать эти подарки. И новые наряды, конечно! Ведь потом свободного времени у нас больше не будет, – сказала она и вернулась к тосту с малосольным лососем.

– До Рождества? – повторила я хрипло.

Это было почти три недели.

Три недели бездействия. Будет сущим самоубийством продолжать делать то, что я делаю, когда отец дома.

– Чудесно верно? – лучезарно улыбнулась мама. – Мы ведь с тобой так соскучились по нему. Нам так его не хватало. Так что если у тебя есть какие-то другие планы на праздники, то их придется отложить. Или вовсе забыть о них.

Взглядом мама указала в дальний правый угол под потолком.

Камера. Еще вчера ее здесь не было. Интересно, такая появилась только здесь, в столовой? А что, если появится и у меня в спальне?

– Хорошо… – медленно сказала я. – Просто твое предложение застало меня врасплох.

– Да и мне эта идея буквально только что пришла в голову! Я сидела, завтракала и тут меня прямо озарило – новый год же на носу, а у нас вот никаких украшений, никакого праздничного духа. Так что, я жду тебя в гараже?

Я отодвинула стул и поднялась.

– Да.

– И ты не ответила – ты умеешь водить?

– Эээ… нет.

– А хочешь научиться?

После бессонной ночи я с трудом соображала, искала подсказку на мамином выражении лица, но оно было непроницаемым.

– Это очень просто! – воскликнула мама. – Я покажу тебе, хочешь?

– Да? – сказала я неуверенно.

– Да! Вот и славно, тогда я попрошу водителя взять отгул на сегодня.

– Класс, – выдохнула я. – Тогда я пойду наверх. Возьму телефон.

– Ага, давай.

В комнате я побросала в рюкзак самое необходимое. Не знаю, какие у моей мамы планы, но для меня – самый важный день настал.

Мы встретились в гараже через пятнадцать минут. Мама сидела за рулем внедорожника, она тоже успела переодеться. Я еще не видела ее в джинсах и толстовке.

– Когда он поставил камеры в столовой? – зачем-то шепотом спросила я.

– Ума не приложу. Я заметила их только сегодня утром. Правда, вчера я уезжала на полдня из дома, а тебя утром и пушечный выстрел не поднимет… Так что, видимо, тогда и поставили. А ты догадываешься, зачем они ему?

– Нет.

– Он боится тебя и твоих выпадов. Вот и пытается защититься. По крайней мере, перед камерами он будет вести себя идеально, не поддаваться на провокации, которые, наверняка, как он считает, ты ему устроишь. Он ведь собирается провести рядом с нами целых две недели. Это подвиг, который никто из нас не осилит.

Она вырулила из гаража на дорогу и поехала к трассе. Я видела, как отдалялся дом в зеркале заднего вида.

Неожиданно для самой себя я произнесла вслух:

– Мама, я больше туда не вернусь.

– Я тоже, – кивнула она и дала по газам.

***

В бардачке нашлись билеты на самолет и наши паспорта. Там же пачками лежали наличные, которые она разделила пополам, как я ни упиралась. Потом она вытащила свой чемодан и покатила к аэропорту.

Внутри уже стояла нарядная елка. Играла праздничная музыка. Мама хотела сесть в кафе, чтобы спрятаться от посторонних глаз, но я отказалась и повела ее к залу прибытия.

– Он будет искать нас? – спросила я через плечо, пока мы шли.

– Обязательно будет, – кивнула мама. – Улетай со мной, цветочек. Не оставайся здесь, где тебя так легко найти тебя.

Я покачала головой, глядя на мерцающее табло прибывших местных рейсов, и ответила:

– Не могу.

Мама рывком притянула меня к себе.

– Прости меня за все, прошу тебя. Просто летим вместе со мной, а там каждая снова будет жить своей жизнью.

– Нет, мама, – отстранилась я. – Дело не в наших отношениях. Просто я… – мой голос сорвался, а сердце пустилось в пляс.

Соловьев стоял посреди зала, сканируя взглядом толпу. Несколько секунд я жадно рассматривала его, наслаждаясь тем, что он не видел меня. С самого утра небо было затянуто низкими тучами, предвестниками снегопадов, но в тот момент, когда я увидела его, для меня словно выглянуло солнце. Не думала, что так бывает. Впервые за это время я улыбнулась.

И в этот миг он заметил меня. Я видела, как сбилось его дыхание. Как он пошел на меня, не замечая ничего кругом. Как наткнулся на чужой чемодан и пробормотал извинения, не замедляя шага.

– Я останусь здесь из-за него, – сказала я маме.

Я не могла устоять на месте. Сначала сделала шаг, потом еще два и, наконец, побежала к нему. Через зал, мимо людей, прочь от прошлого.

Конечно, он настиг меня первым. Поднял в воздух и сжал так, что захрустели кости.

– Я нашел тебя, нашел!

Я обвила его руками и ногами. На его лице появились шрамы. Бровь пересекала белая полоса. Я провела по ней пальцем, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы, а после прижалась к шраму губами.

– Он обещал, что не тронет тебя…

Соловьев криво усмехнулся.

– Тебе не стоило верить ему, после всего, что он сделал. Не верь никому, кроме меня, и не убегай больше. Ты сможешь, Лера? Обещай мне. Я не хочу отпускать тебя. Не хочу снова оставаться без тебя.

– Обещаю.

Я коснулась его губ, закрепляя обещание.

После того, как он опустил меня на пол, я обернулась, но мамы уже не было, а диспетчер по громкой связи объявил о посадке на международный рейс.

– Можем идти? – спросил Соловьев.

Я переплела наши с ним пальцы и кивнула.

По дороге в гостиницу я поддалась его уговорам и рассказала, чем отцу удалось шантажировать меня тогда, на конференции. Макс покачал головой со вздохом.

– Тебе стоило вернуться в номер, Лера. Тем более что фирму я все равно продал. Несколько дней назад.

– Почему? – ахнула я.

– Так я выручил хоть что-то. Мне медленно, но верно перекрывали кислород, и работать я все равно не смог бы.

– И что ты будешь делать дальше?

– Одна женщина сказала мне, что я строю слишком много планов. С тех пор я перестал это делать.

– Это было ошибкой. Мне нравились твои планы.

Макс поцеловал меня в висок.

– Дай мне почувствовать себя снова живым, Лера. Только дай снова ощутить себя живым, и ты увидишь, на что я способен.

– Ты уверен, что хочешь сделать это со мной, Макс? – прошептала я, пока он медленно покрывал поцелуями мое лицо. – Ты не должен.

– Когда-то я уже думал об этом. Еще в тот вечер, когда только уехал от тебя впервые. Меня это пугает, честно тебе скажу. Все это переворачивает привычный мир с ног на голову. Я помню, что решил тогда, что нет в мире более смелой девушки, чем ты. И я до сих пор так думаю.

– Макс…

Он посмотрел на меня в свете уличных фонарей, мелькавших за окнами такси, и спросил тихо:

– Ты кончала с тех пор, как убежала от меня? Хоть раз?

Я покачала головой.

– Значит, твои слова все еще в силе, Лера. Твои оргазмы – мои. А значит, никто другой не коснется тебя. Это меньшее, что я могу сделать. И если надо, то мы пройдем через это вместе. Но должен признать, что у парня, который наблюдает за нами сверху с небес и посылает эти испытания, очень своеобразное чувство юмора.

Я рассмеялась. Впервые за последний месяц.

– Смотри, снег пошел! – воскликнула я, а Соловьев поцеловал меня в нос.

– За окном снег, а ты по-прежнему в кедах, – сказал он. – И почему я не удивлен?