Глава 40. Лера

Пусть все увидят. Ха.

Нет уж, Максим Соловьев. Не стоит тебе гробить репутацию и жизнь из-за меня. И не надейся, что тебе удастся перетянуть на себя хоть часть этого скандала. Никто не должен узнать мужчину в кадре рядом со мной. По сути, от этого мужчины и не требуется ничего, кроме члена.

Мои подписчики в основном мужчины и меньше всего они будут рассматривать моего напарника во время шоу, но поскольку шоу уйдет в народ, я позабочусь о том, чтобы в нем не было никаких признаков, по которым можно было бы опознать Соловьева.

Я показываю Максу, где и как стоять. Камера выхватывает только нижнюю часть его груди, и сейчас в центре в фокусе пряжка от ремня на джинсах.

Макс смотрит на то, под каким углом я установила камеру на крышке ноутбука на прикроватной тумбочке и на свой ремень на экране.

– Лера, – вкрадчиво говорит он, – а что вообще ты собираешься делать?

– Не время для разговоров, Макс.

Я выталкиваю его за пределы обзора камеры, обратно к шкафу в прихожей. Ложусь на кровать, ввожу пароль, включаю чат и легкую музыку. Пять минут до начала эфира.

Я сижу спиной к Максу, слышу только его прерывистое дыхание.

– Ты уверена, что справишься? – тихо спрашивает он.

Мой уникальный мужчина. Волнуется совсем не о том, о чем следовало бы. Он действительно хорошо меня знает, как так вышло, что я стала для него раскрытой книгой?

Писк возвещает о начале шоу. Мы в онлайне.

На мне обычные джинсы и свитер. Потягиваюсь на кровати, изображая на лице вселенскую скуку. Быстро сбрасываю с себя одежду, поскольку сегодняшнее шоу сконцентрировано не на моем обнажении, то и затягивать нет смысла.

А еще нужно уложиться в бесплатные минуты. Так обхват будет большим.

Остаюсь в белье и, тщательно сверяясь с хронометражем, раздеваюсь догола быстрее, чем обычно. Играю с собственным телом, но сегодня все должны видеть, что мои руки не приносят удовольствия и мне хочется большего.

Выгибаюсь на кровати, как кошка, демонстрируя голую задницу камере, а сама едва уловимо киваю Максу. Он остается стоять на месте.

Не могу терять минуты, поэтому переворачиваюсь на спину и широко развожу ноги, при этом не отрывая взгляда от Макса. Я пойму, если он откажется. Пойму, если он оказался не готов.

В этот момент он начинает идти. Каждый шаг дается ему с трудом. Ему надо обойти кровать и встать с правой от меня стороны.

Он замирает там, где мы и условились.

Краем глаза подмечаю, что крышка от ноутбука осталась сильнее откинута назад, чем во время репетиции, и тело Соловьева будет видно немного больше, чем я рассчитывала, но шеи с подбородком в кадре нет. Хоть с этим, слава Богу, порядок.

Провожу рукой по его ширинке, призывно глядя на него снизу вверх.

Макс не открывает от меня своего взгляда. Он касается моего подбородка и проводит по губам большим пальцем. Он не играет на камеру. И опасение в его взгляде только из-за того, что я собираюсь сделать с ним.

Это мой первый минет. И если не с ним, то больше никогда и ни с кем другим.

С закрытыми от удовольствия глазами втягиваю его большой палец в рот, пока расстегиваю ремень и щелкаю кнопками на джинсах. Как только джинсы падают, Макс забирает руки, потому что помнит мою просьбу – не касаться в процессе. Меня захлестывает благодарностью.

Вожу рукой по выпирающему через ткань боксеров члену. С трудом могу справиться с тяжелым частым дыханием.

Подцепив боксеры пальцами, спускаю вниз, к джинсам. Замираю на миг, пытаясь отыскать крупицы страха, чтобы отогнать, побороть их, но понимаю, что страха-то и нет.

Я делаю это, потому что сама хочу. Макс никогда не станет принуждать меня.

Его руки все еще заведены за спину, и я тянусь к его правой руке, касаюсь ладони щекой.

Макс нерешительно проводит пальцами по моей щеке, а я наклоняюсь немного вперед и провожу языком сверху вниз и обратно, а потом заглатываю целиком.

Макс охает. Его хватка становится ощутимей, он сжимает мое плечо, но не направляет, не отбирает инициативу, просто держится за меня, словно только так он и может удержаться на ногах.

Я закрываю глаза и отдаюсь чему-то иному. Незнакомые мне желания берут вверх над разумом. Больше не существует ни таймера, ни зрителей, ни камеры. Ни мести.

Даже мое прошлое, нависавшее тяжелыми грозовыми тучами, перестает существовать в этот миг. Есть только я и мужчина, которого я люблю. И мною движет любовь к нему, а не чья-то чужая холодная похоть. Я делаю то, что никогда не делала и не получала от этого удовольствия.

Писк, возвещающий о конце бесплатных минут и начале платного периода, возвращает меня с небес на землю.

Я не успела рассказать Максу о том, что мне не требуется такое долгое видео, но каким-то образом, он и сам понимает меня без слов. Отступает на шаг назад от меня, тяжело дыша и путаясь в джинсах на щиколотках.

В моих мыслях и желаниях полный раздрай, на миг я забыла даже о том, где нахожусь и почему. Все, что я хочу и что сейчас имеет значение, это как можно скорее продолжить с того же момента, на котором нас прервали.

Я отвечаю на потемневший взгляд Макса, в котором бушует такой же огонь. И киваю, потому что сил сказать хоть что-то нет. А дыхание до сих пор не пришло в норму.

Одним быстрым движением Макс захлопывает крышку ноутбука, заканчивая сессию. Обрывается видео, музыка, затихает ноутбук и номер отеля погружается в тишину. Становится слышно, как протяжно воет за окном метель.

– Ты как? – шепчет Макс.

Абсолютно голая, я поднимаюсь с кровати к нему. К черту слова, к черту самоанализ. Все потом.

Только этот мужчина важен. И как можно скорее он должен оказаться во мне.

Макс говорил, что сначала должен почувствовать себя живым, чтобы вновь начать строить планы. В этот миг я понимаю его, как никогда. Все это время без него я тоже не жила, хотя смогла убедить себя в обратном. Смогла убедить себя, что без него мне будет лучше.

Макс раздевается, отшвыривая одежду в сторону.

Хочу, чтобы сжимал в объятиях до боли, до невозможности вдохнуть, чтобы только он дарил воздух, чтобы этот воздух был у нас один на двоих.

Тянусь к его губам, вытягиваясь на носочках. Макс отвечает с жадностью, опаляя страстью. В его движениях угадывается ревность и желание скрыть меня ото всех посторонних и чужих глаз.

Я с этого дня тоже хочу принадлежать только ему. Позволять только ему видеть меня без одежды и то, как я кончаю под его руками и губами. И если я захочу смотреть, то только на то, как он делает это со мной.

Я опускаю взгляд вниз, где мелькают и исчезают во мне пальцы Макса. Хочу это запомнить. Никогда не буду отворачиваться от того, что он может дать мне, и всегда буду смотреть, веря, что однажды сцены нашей любви сотрут в памяти остальное, что по сей день занимает так много места в моих воспоминаниях.

Я забираюсь на кровать и принимаю Макса в свои объятия.

Сегодня я начала свой путь к исцелению. И останавливаться не собираюсь.