Глава 11. Обещанная принцу

Из дневника Арины Керейры

Это просто цирк какой-то! Папуля забил на все. Старик в тюрьме, фанатичка тоже, об «Опальной принцессе» больше не говорят… Лавочка закрылась, во. Керейра отказался от идеи натыкать местному правительству имплантов и править из тени. Может, к нему разум вернулся?

Вряд ли. Планы насчет меня никуда не делись.

Сторона Х грозится прервать дипломатические отношения, но это волнует лишь Патрика. По-моему, он начал обращать на меня внимание. Смотрит постоянно, грустно улыбается… Уверена, между нами проскочила искра.

«Вариант номер семь» бросили на произвол судьбы. И поделом! Эта крашеная кукла тупа и бесполезна, авось устроится мыть сортиры и проживет как-нибудь.

Такое ощущение, что Керейра ускорился. Теперь он говорит о дне Х и настраивает меня на скорые перемены. Мы почти партнеры.

Ха-ха-ха. Партнеры. Смешно.

Ненавижу. Убью. Не прощу.

Жди, папуля.

***

Долинея

Рокси навестила меня ближе к обеду. Она выглядела уставшей и помятой. Ее неизменную твидовую юбку покрывали мокрые пятна, на рукавах длинного жакета красовались следы извести, туфли были припорошены белой пылью.

— Много работы? Небось башню Страданий исследуете? — полюбопытствовала я.

— Что вы сделали с Эндером? — услышала в ответ. — Он и раньше здравым смыслом не отличался, а теперь вообще с ума сходит.

Отнекиваться не стоило — два букета, на которые указывала Рокси, мне явно не аисты принесли.

— Спросите его сами, — получилось грубее, чем я хотела. — Такое впечатление, что у вашего Эндера раздвоение личности. Пока он вдали от меня, то шлет цветы и рассуждает о любви, а как только оказывается рядом, хватается за кочергу. В переносном смысле.

Она подскочила, будто я сказала что-то кощунственное.

— У моего племянника нет раздвоения личности! — рявкнула со злостью. — Он абсолютно нормальный!

«То есть я не первая, кто это предполагает? Вообще чудесно», — но вслух пришлось извиниться и потихоньку сменить тему.

— Мне бы хотелось поговорить с шаероном Викардом. — Я видела, что Рокси сильно расстроилась из-за моих слов об Эндере и посматривает на дверь. — Это возможно?

— А зачем вам? У вас есть еще двое суток покоя. Как ухо, кстати? Не беспокоит?

Я отрицательно покачала головой.

— Благодарю за заботу. На здоровье не жалуюсь.

— Ну так отдыхайте и не бойтесь Викарда!

— При всем уважении, я бы предпочла встретиться с ним днем в официальной обстановке, а не когда посреди ночи ему придет очередная гениальная идея на мой счет!

Она заметно растерялась.

— И Вик?.. — проговорила с сомнением.

— У него чисто деловой интерес. Радеет о благе государства и изучает ластонских агентов. Но, согласитесь, ваш племянник — не тот человек, которого хочется встретить в замкнутом пространстве.

Рокси уныло кивнула и в задумчивости провела рукой по волосам, подняв облако пыли.

— Я договорюсь о встрече, — выдавила неохотно. — На бытовом уровне все устраивает?

Я подтвердила, что претензий не имею. Попробовала затронуть тему Дракона-основателя и ластонцев, но почти сразу поняла: лучше не вякать. То ли моя собеседница была не в духе, то ли долинейцы в самом деле скрывали бессмертного рие Нордеса и болезненно реагировали на упоминание его имени в одном предложении со словом «Ластония», — не представляю.

Рокси не огрызалась напрямую, однако абсолютно все сводила к легендам о Ньепе — той, что принесла Дракону Нордесу погибель. Впрочем, до погибели она подарила ему несколько лет безграничного счастья и подвигов, которых хватило на три саги, сто восемь баллад и бесчисленное количество любовных романов, не говоря уж о картинах, скульптурах и тому подобном.

— А Рик? Рикадор рие Нордес, но не ваш шаер и не Дракон-основатель? Кто он? Что с ним не так?

— Чтоб мне сдохнуть!

Меньше всего таких речей я ожидала от бывшей шаероны. Рокси побледнела, принялась суетиться, ненамеренно отступила к стене… Ее глаза шарили по гостиной, избегая меня, руки скрылись в карманах. Она выглядела как нашкодившая кошка — в основном недовольно и самую малость виновато.

Дверь открылась.

«У Рокси пульт!» — догадалась я.

— Подождите! Пожалуйста! — попросила со всей жалобностью, на которую была способна.

Движения Роксинэль замедлились.

— Я не имею права говорить об этом.

— И не нужно! Я не собираюсь выдвигать ультиматумы. Мне просто до смерти скучно!

Я состроила умильную рожицу в духе первоклашки и подумала, что зря избегала театрального кружка — актерствовать получалось из рук вон плохо.

Но Рокси остановилась.

— Вам нужны книги? — произнесла с подозрением. — Разве вы можете читать?

«Как только выучу алфавит, смогу. Мне другое интересно. Имплант, который я считала универсальным переводчиком, сломан. По твоим словам, больше никакой техники у меня в голове нет. Тогда почему ты не спрашиваешь, каким чудом я понимаю долинейскую речь и изъясняюсь на ней же? Я не полиглот, за считанные дни выучить чужой язык не смогла. Значит, есть еще что-то. Боюсь даже предполагать, что», — я сокрушенно опустила глаза.

— Хотите поиграть в настольные игры? — продолжала Рокси. — Завести комнатную зверюшку? Или с кем-нибудь поговорить?

«С шаероном Викардом!» — сохранять смирение было нелегко.

— Можно хотя бы выйти в коридор? Посмотреть на мозаику? Только несколько минут прогуляться по этажу! Тут же никто не живет, да и охраны вон… Один, два… Шестеро. Я никого не потревожу.

Она смерила меня изучающим взглядом.

— В таком виде? — поджала губы. — Я не ханжа, но…

«Что, уже?!» — я дернулась в испуге, однако паника оказалась напрасной: за время беседы силовое поле не эволюционировало и не лишило меня сарафана.

— Но мода на голые колени еще не пришла. Извините, Роксинэль. Постоянно забываю, где я. Сейчас переоденусь.

— Если вас это не смущает, у меня нет права заниматься цензурой.

— Да бросьте. Я тоже не собираюсь лезть в чужой монастырь со своим уставом. В смысле, не буду навязываться. Я же понимаю, что окружающим неприятно на это все смотреть.

Один из охранников, скрытый от меня стеной, что-то сказал. Другие ответили сдержанным гоготом.

— Не трудитесь. Окружающие уверяют, что готовы потерпеть ради шаера и Отечества, — усмехнулась Рокси. — Договорились, этот этаж ваш. Не беспокойтесь, парни — не Эндер. Они умеют держать дистанцию. А Вика в ближайшие часы не ждите. У него… Хм… У него дела.

— Жако Лэй?

— Члены моей семьи не способны учиться на ошибках, — вздохнула она. — Ни на чужих, ни на своих… Хорошо, что скоро его безумие закончится. Викард не откажется от власти ради женщины. Кто угодно, только не он.

«А ты отказалась? Ради мужчины? Надеюсь, не ластонца?» — но Рокси уже повернулась ко мне спиной.

Дверь осталась открытой.

Я успела выйти в коридор и даже ответить на сальную шуточку насчет Дракона-основателя и женских коленей, когда этажом ниже раздался взрыв. Не то чтобы мощный, однако дымом потянуло сразу же. А потом…

Все побежали — и я побежала. Сначала позади охраны, потом до них дошло, что меня надо бы запереть обратно, и наш строй изменился. Теперь я мчалась перед ними, искренне веря, что короткий подол если не задержит пулю, то хотя бы заставит руку стрелка дрогнуть. На лестнице споткнулась, навалилась на парапет, с воплями съехала вниз… Подлетая к четвертому этажу, заметила шаера.

«Господи, только не это!» — взмолилась мысленно и заорала еще громче.

Рикадор, как прирожденный идиот, застыл внизу с выражением безграничного неодобрения на лице. Траектория моего падения проходила аккурат посредине его туловища, и я обхватила голову руками, стремясь защитить этого надменного недоумка от судьбы наколотой на вилку сардельки.

Стоп.

Голову?

Не корону?!

«Она исчезает, когда уровень адреналина зашкаливает? Какой тогда в ней смысл?!» — я представила, как сейчас врежусь в пол (шаер изволил отступить) и получу сотрясение мозга, и закрыла глаза.

Но вместо каменных плит ощутила крепкие руки.

— Я как раз думал о вас, Ання, — раздался надо мной ленивый голос. — Вы будто услышали мои мысли и поспешили на зов. — Рикадор поставил меня на ноги и окинул критическим взглядом. — Так спешили, что забыли надеть юбку? Право слово, не стоило перетруждаться.

— Говорите как моя мама. — Я одернула сарафан, приблизив его к коленям на лишние полсантиметра. — Эй! — Из кармана шаера торчал блокнот с Эйфелевой башней на обложке. — Что это?

— То, что вы мне прочтете. Прошу за мной, Ання. Пора отрабатывать доброе отношение Долинеи.

Он направился к лифту, я — за ним. Мимо нас пронесли накрытое простыней тело, но Рикадор не обратил на него внимания. Я же увидела свисавшие до пола рыжие волосы и коснулась кармана, проверяя, на месте ли фотоаппарат Жаклин Сон.

— Не это ищете? — Сердце екнуло, когда Рикадор махнул им у меня перед носом. — Вы смешны, Ання. Вы жалки настолько, что ваш суд превратится в комедию. Кстати, почему сегодня у вас синие глаза? Забыли о легенде?

«Ты заметил цвет моих глаз? Для высокомерного шаера это прогресс», — но я смолчала.

Его мнение уже сложилось. Пусть плюется ядом сколько влезет — мне без разницы. Рикадор рие Нордес не относился к людям, чье одобрение имело для меня значение.

***

Это был дневник, написанный аккуратным почерком прилежной школьницы. Шаер всучил его мне сразу же, как только мы переступили порог кабинета дознавателя.

— У нас появилось кое-что новое, Кано. Читайте, Ання. Надеюсь, у вас хватит ума не сочинять на ходу.

Кано, который куда-то собирался, поспешно снял шляпу и вернулся за стол. Ободряюще улыбнулся, но не сел, а застыл столбом перед непривычно воодушевленным Рикадором.

— Взрыв, сир, — напомнил мягко.

— О взрыве расскажут Валери и эксперты. Я был там. Уверяю: это не то место преступления, где можно найти улики. Все вещи нашей ластонской… хм, помощницы сгорели. Мгновенно.

— Кроме этого. — Дознаватель указал на блокнот в моих руках. — Он уцелел неслучайно, сир?

— Валери передала его мне за миг до взрыва.

— Полагаете, в ее комнате тоже были подслушивающие устройства, сир?

«Тоже? Получается, в спальне шаера все-таки нашли «жучки»?» — я обнаружила, что мну блокнот, и постаралась не выдавать ни волнения, ни заинтересованности.

— Кто-то очень сильно не хотел, чтобы эта писанина попала ко мне. — Лицо Рикадора не выражало ничего. — Или же хотел придать ей больший вес… Чего вы ждете, Ання? Распоряжения на законодательном уровне?

Я открыла первую страницу.

— Это же не по-вашему, — пробормотала неуверенно.

— Вы постоянно говорите не по-нашему, но мы вас понимаем, — мягко уверил Кано. — Не спешите.

— А есть ластонско-долинейский словарь? Или учебник?

— Читайте!

От внезапного рыка шаера мороз прошел по коже.

— Да пожалуйста. — На секунду я испугалась, и это окончательно испортило настроение. — Третье января, — начала неторопливо. — Сегодня мне исполнилось шестнадцать лет…

***

Третье января

Сегодня мне исполнилось шестнадцать лет. Как и в прошлые годы, я отмечала этот праздник дома, вместе с мамой и сестрами. Был торт, были свечи и был планшет, который (точно знаю) маме не по карману. Мы ели домашнее печенье и делали вид, что все хорошо.

Заходили знакомые. Желали, чтобы я поскорее нашла себе миллионера и вытащила семью из нищеты.

Звонила бабушка. Сказала, что если я завалю экзамены, то пойду гробить молодость на завод. До выпускного еще полтора года, но она напоминает о нем постоянно.

Звонил Макс. Предлагал отпраздновать мое почти совершеннолетие по-взрослому. Услышав отказ, послал меня на хрен и сообщил, что все кончено, потому что я конченая.

Ненавижу дни рождения. И Макса ненавижу. Я встречалась с ним, потому что все говорят: в моем возрасте нужен парень. Макс и крутой, и богатый, и стильный. Правда, тупой и расист. И быстро напивается. Хорошо, что он меня бросил. Давно хотела с ним порвать, но боялась.

И все равно я ненавижу дни рождения.

***

Четвертое января

Получила посылку. Ноутбук. Геймерский. От папы.

Сказала маме, что шестнадцать лет как покойный отец прислал мне подарок. Долго ее успокаивала.

Узнала, что папа жив, но скрывается. Он из Южной Америки, был большой шишкой в политике, нажил много врагов и вынужден годами прятаться в джунглях.

Сестры завидуют — их отец был обычным таксистом и погиб в аварии.

***

Десятое января

Пришло письмо из Бразилии. Папа хочет встретиться. Мама против: почему-то она думает, что ничего хорошего из этого не выйдет. Сестры за — в латиноамериканских сериалах все политики очень богаты.

Я не ответила ни да, ни нет. Мне это не интересно. За прошедшие годы он мог хоть весточку подать. Пусть делает что хочет.

Макс заразил мою лучшую подругу какой-то венерической дрянью. Желаю им счастья.

***

Двадцатое января

Ко мне приехал отец. На крутой тачке, с охраной. Все соседи вышли посмотреть, что за депутат пожаловал.

Мама плачет, не умолкая, сестры попрятались в шкаф. Они временами будто чуют что. Может, их бабка по отцовской линии и правда ведьмачила?

Я, дура, обрадовалась. Юбку новую надела и накрасилась. Думала, будет как в кино. Блудный папаша вернулся и жизнь засияет, как радуга.

Ага, радуга. Та самая, которой пони какают. Яркая, красивая, а все равно дерьмовая.

Он такую лабуду толкал, что хотелось дурку вызвать. Сказал, я — невеста принца. Пообещал золотые горы и луну в придачу.

Интересно, это передается по наследству? Не хочу к старости сдвинуться. Хотя папаша у меня еще не старый. На Иглесиаса похож. На Хулио, а не Энрике. Макс говорил, я странная, раз знаю, кто это. Надеюсь, после лечения он станет импотентом. Макс, не Хулио. Впрочем, он давно умер. Хулио, не Макс.

***

Двадцать первое января

Маму вызвали в полицию. Оказывается, охранники моего воскресшего папаши избили какого-то алкаша, который как бы узнал в нем старого знакомого и полез здороваться. Полный дурдом!

Мама снова плачет. Ей всего тридцать шесть, но за последние недели она постарела лет на двадцать.

***

Двадцать третье января

Звонила бабушка. Сказала, что я отродье желтого дьявола, и если завалю выпускные экзамены, то пойду на панель. Она меня никогда не любила, но в последнее время как с цепи сорвалась.

***

Первое февраля

Папаша перехватил меня у школы. Заявил, что моя судьба была предопределена до моего рождения и никуда от этого не деться.

Он больной на всю голову! Я убежала, и больше никогда не буду ходить без подруг. Или лучше найти парня? Влад из параллельного класса предлагал встречаться, но все знают, что он лузер.

***

Второе февраля

Если я не соглашусь уехать с папашей, он меня похитит и у мамы случится инфаркт. Если соглашусь, маме никогда не придется работать на двух работах, а сестры смогут пойти в лицей. Что мне делать?! К кому обратиться?! Это гребаный дурдом!!!

***

Третье февраля

Я вернулась к Максу. Он обещал не лезть ко мне, пока не долечится. У Макса есть травмат, он меня защитит.

***

Пятнадцатое февраля

Макс в больнице. Он не говорит, кто его избил, но я и так знаю.

Папаша снова объявился. Сказал, чтобы я не смела ни с кем встречаться, потому что у меня есть жених.

Принц, ага.

Завтра же пересплю с кем угодно ему назло. Может, счастливить Влада? Он лузер, но, если подумать, он нравится мне больше, чем Макс.

Ладно, Влад мне просто нравится. Он умный, милый и вежливый. Не понимаю, почему над ним все ржут.

***

Двадцатое февраля

Влад исчез на моих глазах.

Да, исчез. Я больше не могу называть вещи своими именами, поэтому — «исчез».

Если я продолжу упрямиться, исчезнут сначала сестры, а потом мама.

Ненавижу этот безумный мир!!!

***

Двадцать третье февраля

На похоронах Влада было мало людей. Его мама обрадовалась мне, как родной. Оказывается, дома он часто обо мне говорил. Я красивая, из нормальной семьи, отличница. Думаю, его родные немного утешились тем, что у их сына все было как у людей.

***

Двадцать пятое февраля

До обеда маму уволили с обеих работ, среднюю сестру ограбили, на младшую напал педофил, она еле отбилась.

Папаша спросил, хочу ли я такой жизни для них и для себя.

Я согласилась уехать с ним.

***

Двадцать шестое марта

Мама плачет, сестры завидуют, бабушка говорит, что меня продадут на плантации кофе и я буду ублажать голозадых обезьян, потому что с таким отношением к учебе точно завалю экзамены. Не вижу тут связи, но ей виднее.

Папаша клянется, что позаботится обо мне. Тыкает маме фотки своей трехэтажной виллы на берегу моря, и яхты, и конюшни, и личного самолета. Мама смотрит на меня так жалобно, что сердце разрывается. Она уверена, что не имеет права лишать меня будущего. Она подпишет нужные документы.

Хочу, чтобы это все закончилось. Хочу убежать! Сесть в первый попавшийся автобус и исчезнуть.

Но если я это сделаю, маму… Мама исчезнет.

Исчезну я — «исчезнет» мама…

Надеюсь, однажды самолет этого Керейры разобьется.

Меня, кстати, уже зовут Арина Керейра.

Спасибо, что хоть имя позволили оставить свое. Это единственное, что у меня есть.

Улетаем завтра.

Ненавижу всех!!!

***

— Продолжайте, Ання, — поторопил шаер. — Вы подходите к самому важному. Что было дальше с Айрой Керейрой и почему вы попали во дворец, прикрываясь этим именем?

Я помахала перед ним пустыми страницами.

— Дальше она уехала и, полагаю, оставила дневник дома. Кстати, ее зовут Арина, а не Айра. Откуда у вас эти записи? От Валери? Кто такая Валери?! Эта рыжая? Тоже из Ластонии? Она живет тут давно, так почему только сегодня поделилась информацией?!

Задавая вопросы, я сгоряча приблизилась к Рикадору чуть ли не впритык. Он поморщился, поспешил отгородиться от меня столом. Одернул темный пиджак, скрестил руки на груди, слегка прищурился…

— У всех ластонцев плохо с логикой? — выдал с ноткой пренебрежения. — То, что вас не бросили в вонючий подвал к крысам, не означает, что вы имеете право задавать вопросы.

Оскорбительный тон задел за живое, пусть отчасти я и спровоцировала шаера чрезмерной эмоциональностью.

— Рокси сказала, что означает, — вырвалось неуверенное замечание.

— Рокси? — Презрительный взгляд пригвоздил меня к месту. — Для вас она — госпожа Роксинэль рие Нордес, Ання!

— Ошибаетесь! — Я начала заводиться. — Они с Риком слишком нормальные как для рие Нордесов. Может, их усыновили?

Шаер закашлялся, и это дало мне несколько секунд для горьких сожалений. Во что выльется моя несдержанность? В обвинение в очернении долинейской правящей семьи?!

— Предлагаю мысленно сосчитать до десяти, — прервал напряженную тишину Кано. — Сир, Аня? Не время пререкаться.

Судя по побагровевшей физиономии Рикадора, он последовал совету, причем считал в уме способы моего убийства.

— Назовись вы Ариной, вам бы начали задавать вопросы, Аня, — тем временем продолжал дознаватель. — Ну а Айра никого не удивила, поскольку это имя долинейцам знакомо.

— А Керейра? Самая обычная фамилия?

— Как ни странно, да.

— А имя Мануэль?

— Маньэль? Встречается.

Я слегка растерялась. Семен Андреев и Жаклин Сон известны в чужом мире под псевдонимами, а глава «МАКИС» живет под долинейским именем в своем родном?

— Маньэль Керейра… Я слышал об этом человеке от шаерона Эндера. Говорите, он занимает в Ластонии руководящий пост?

— Жако Лэй так говорит! Как и шаерон Эндер, я могу лишь повторить ее слова.

Кано миролюбиво развел руками.

— Повторите.

— Да запросто! — Не было смысла ничего скрывать — Жаклин болтала о ластонских реалиях в присутствии шаерона. — Ластонией управляет «МАКИС», «МАКИС» возглавляет Мануэль Керейра. Они пытаются провернуть какую-то операцию под названием «Опальная принцесса», о которой знают лишь избранные. Меня отправили сюда с имплантом, позволяющим контролировать человека. Дочурка Мануэля, Арина, как раз надумала поиграть в проданную девушку и распутного принца, и перехватила управление. Что-то пошло не так, и Айрой я побыла недолго. Вот и вся история.

— Вся? — тяжело уточнил шаер. — А как же та ее часть, в которой говорится, что некто из Ластонии играет против своих?

— Об этом вам известно больше, чем мне, — парировала я. — Уже осмотрели башню Страданий? Нашли следы стрелка? Кто он? Уж не ваша ли милая Валери, у которой вдруг обнаружился дневник двухлетней давности?

Рикадор оперся кулаками о стол и навис над ним в духе грозного шаерона Викарда.

— Откуда вы знаете, что этому, — кивнул на блокнот, — два года? — спросил с подозрением.

Я открыла и закрыла рот.

«Арина пишет о своем шестнадцатом дне рождения, но в моем видении ей уже восемнадцать», — напрашивался ответ, что усложнил бы все и породил вопросы.

— Вот, — появилась идея. — Дата изготовления, — я ткнула пальцем на обложку, — два года тому назад.

— Но заполнить его могли вчера. — Шаер сдвинул брови к переносице. — К тому же эти закорючки для меня не имеют смысла. Поверить вам на слово, Ання?

— Не вешать мне лапшу на уши! Я знаю, что перед ластонцами вы все отыгрываете дикарей. Но настоящее имя Жако Лэй откуда-то узнали. Хотите убедить меня в том, что ваши люди еще не составили хоть приблизительный словарь? Не трудитесь — я в это не поверю.

Рикадор позволил себе короткую улыбку.

— Ання, уж не думаете ли вы, что меня интересует ваше мнение? К слову, и каково же узнанное нами настоящее имя Жако Лэй?

Я закатила глаза — совсем как в детстве, когда видела откровенную ложь.

— У вас в гардеробной лежала обложка папки с названием сверхсекретной ластонской операции, — прошипела негодующе. — Пожалуйста, давайте не держать друг друга за идиотов. Вы контролируете каждый чих противоположной стороны. Вы изучаете Ластонию, пока она строит глобальные планы, и одергиваете, когда ее агенты заходят слишком далеко. Что? — Я заметила, что выражение его лица поменялось и стало почти человеческим. — Что не так? Ваш шаерон Викард вчера ясно дал понять, кто правит балом, когда отпустил Жако Лэй, хотя она по-настоящему напала на идио… Простите. Обещаю, отныне я буду относиться к шаерону Эндеру с уважением.

Что-то определенно случилось. Я сболтнула лишнего? Произнесла вслух ужасную тайну?! Или бессердечный рие Нордес в глубине души все же заботился о брате?

— Садитесь, Ання. — Рикадор быстрым шагом обогнул стол и буквально впихнул меня в кресло. — Садитесь!

В дверь постучали, и он на миг отвлекся. Когда вновь взглянул на дознавателя, то уже выглядел как обычно.

— Кано?

— Сейчас же распоряжусь насчет ареста. Прошу прощения за недосмотр, сир.

— Приношу извинения за действия моего брата, Кано. И раз уж речь зашла о самоуправстве и самодурах… Будьте любезны, впредь гоните лорда Рендала прочь. Меня не интересуют его предложения. Ни личные, ни деловые.

— Но шаерон Эндер…

— Повторюсь: мне плевать на самодовольного дурака Рендала и на его заигрывания с членами моей семьи. Даже то, что его сестру прочат в жены моему отцу, не имеет ко мне отношения. Я не хочу его видеть. Вопросы?

Вошла Рокси.

— С Валери Айронс все будет в порядке. Сейчас она очень слаба, но ее жизни ничто не угрожает.

«Валери Айронс? А почему не Памела Андерсон? Рыжая не мелочится. Если речь о рыжей. Судя по всему, она выжила?» — я насторожилась.

— Ну и?! — шаер пока плохо владел голосом.

Бывшая шаерона вздрогнула, как будто впервые слыша ор в свой адрес.

— Она говорит, что блокнот ей подбросили.

— Кто?

Рокси тяжело выдохнула.

— Кто-то из ластонцев, предположительно — сама Айра Керейра.

Более абсурдных обвинений я и представить не могла! Я же постоянно где-то заперта!

— Когда? — потребовала ответа.

— В тот день, когда Эндер привез вас из Понизья.

«В тот единственный день, когда за вами не наблюдали», — говорили ее усталые глаза.

Смахивало на то, что катавасия со шпионкой-киллером-вселенским злом начнется по новому кругу. Или я снова себя накручивала? Вдруг речь шла о настоящей «Айре», то бишь Арине?

Ага, конечно. Об Арине, которая уже два года находится под постоянным контролем и не имеет даже окна, чтобы выглянуть в чужой мир.

Момент! Жаклин подозревала, что в «МАКИС» есть саботажник. Вот только сомневаюсь, что он подбросил бы дневник девочки-подростка, а не внутреннюю переписку Керейры или что-то в этом роде.

Может, все гораздо проще и Валери лжет? Знать бы еще, кто такая Валери и чем ей не угодила я… Жаль, обсуждать ее со мной никто не будет. Действительно жаль.