Глава 10. Взрослое кино

Из дневника Арины Керейры

Жду с нетерпением, когда дурашку Жаклин заметут. Она провалилась, просит о помощи. Во идиотка! На месте папаши я б ее нарочно подсунула стороне Х. Эта дура не знает ничего важного. Она в «МАКИС» почти со дня основания, но до сих пор смотрит на Керейру с открытым ртом, ловит каждое его слово.

Я снова в немилости. Из-за принца. Не стоило говорить, что меня от него тошнит. Я его даже не видела никогда. Может, он молодой, красивый и добрый… Хотя тот, кто собирается захватить власть и начать мировую войну, точно не добрый.

Папуля ведет себя так, словно мой суженый — тысячелетний владыка Тьмы. Откуда он его выкопал? Из ада, что ли? Или это принц пообещал ему бессмертие и другие магические плюшки? Надо разобраться.

***

Долинея

Дверь, она же — кусок стены, закрылась, и я прислонилась к ней спиной, чтобы перевести дыхание. За последний час мне прилетело столько информации, что голова шла кругом. Имело смысл упорядочить новые данные и, возможно, изменить стратегию, но разум упрямо не желал концентрироваться на Ластонии.

Все мысли занимал Рик. Я не понимала, что же он такое! Моего опыта не хватало для достоверных предположений, а объяснять его существование магией не позволял здравый смысл.

Шаер-предок материален, это не вызывало сомнений. Его «доспехи», вероятнее всего, из той же оперы, что и мои «силовые щиты». Насколько я могла судить, управлять ими он не способен. Это наталкивало на вывод, что от лезвий на голове мне не избавиться до гробовой доски. Не самая приятная перспектива, особенно если удастся вернуться домой. С такой махиной в автомобиль не сядешь, а в маршрутку — тем более… Но вдруг ее смогут удалить хирургическим путем или хотя бы обрезать под корень?

Шаероны, особенно Викард, реагировали на Рика как на что-то знакомое. Они знали, кто он, и их это не удивляло. То есть если я задам прямой вопрос Рокси или дознавателю, не исключено, что получу доходчивый ответ.

«Ага, умница. И не забудь спросить, с какого перепугу бывший долинейский правитель, ныне пребывающий в непонятном состоянии, взялся тебя защищать. А потом уточни, не в том ли заключается твоя ценность для Долинеи, чтобы отрастить силовое поле побольше и отправить его на тот свет. Как вариант — обратно на тот свет», — уколол внутренний голос.

Я с досадой встряхнула головой, раскрошила немного мозаики и пристыженно убралась от стены. Сцены из жизни Дракона-основателя, которыми был украшен весь этот этаж, включая мои комнаты, поражали воображение. Не мне их портить, пусть и случайно.

Под ногой что-то хрустнуло.

«Меганавороченный прибор из Ластонии?» — я настроилась на очередную любопытную вещицу.

Но разочарование не заставило себя ждать.

Хлыст. Всего лишь короткий хлыст шаерона Эндера с кисточкой и наклейкой.

Я бы усмехнулась и отшвырнула его в угол, но в глаза бросилась латиница.

«Made in China» — вот вторая фраза, которую удалось прочесть в чужом мире.

— Это уже не смешно! — сорвались с губ резкие слова.

Я кинулась к шкафу. Вывернула все на пол, начала рассматривать швы и остатки предусмотрительно срезанных этикеток. Обнаружила, что ношу не просто одежду, а брендовые вещи, и побросала их обратно без особой осторожности.

Давние опасения вернулись. Я вновь задумалась, насколько реально происходящее. Может, это какой-то масштабный розыгрыш или правительственный эксперимент? Вдруг меня выбрали из толпы методом тыка и держат на таблетках, проверяя гибкость людской психики?

— Ластония — это не страна. Тогда что?

Прозвучавший в тишине вопрос неприятно царапнул слух. Я захлопнула шкаф и подошла к узкому окошку. Открыла его, высунула руки в ночную прохладу… Немного понаблюдала, как то ли пустынный, то ли болотный дракон кувыркается на фоне луны, и решила, что ни один наркотик не вызовет столь правдоподобные галлюцинации.

В гостиной запищал кухонный лифт. Я помедлила — для этого вечера впечатлений хватало. Потом все же открыла панель и слегка разочаровалась, обнаружив обычную еду.

«Точно обычную? Без яда или психотропных средств?» — мелькнула тревожная мысль.

— Я уже без импланта. Убивать меня нет смысла.

Сомневаюсь, что в этой комнате находилась скрытая камера или микрофон. Решение о моем поселении тут шаер принял спонтанно, Жаклин Сон вряд ли успела что-то присобачить за короткий период нашего знакомства, но я еще раз повторила, что не представляю для Ластонии угрозы, и почувствовала себя спокойнее.

С опаской расправилась с ужином, кое-как приладила осыпавшиеся кусочки мозаики на место, ощупала стену в поисках заветного рычажка…

Ничегошеньки не нашла. Подумала, что Рик сильно раскрошил кладку и, возможно, моя корона тоже способна врезаться в кирпич. Не попробовать ли пробить дыру?

«Зачем? Чтобы тебя сочли не только опасной, но и сумасшедшей, и пристрелили из жалости?» — как всегда, здравый смысл осмеял идею.

«Просто интересно, получится ли», — я отодвинула шкаф с расчетом позже прикрыть им результаты эксперимента.

Опустилась на колени, царапнула стену… Уверилась, что до промышленного бура мне ой как далеко, и пристыженно смела осыпавшуюся штукатурку под ковер. Пару раз чихнула от поднятой пыли, отправилась в ванную, чтобы умыться, по дороге обнаружила, что грязь исчезла сама собой, и решила, что на сегодня чудес достаточно.

Я вернулась в гостиную, переполненную перьями из разрезанной подушки, шлепнулась на диван… Вскрикнула, когда в ногу ткнулось что-то холодное, вскочила…

И обнаружила, что стою на вполне обычном ультратонком фотоаппарате.

«Жаклин Сон обронила? Или оставила специально?» — возникло предположение.

Я проглядела снимки. Последние — мы с Риком и Эндером, причем доспехи Рика камера превратила в размытое световое пятно. До нас Жаклин снимала какую-то треугольную печать со всех возможных ракурсов, регалии вроде бы в музее, шаерона Викарда на лошади и девушку с ослепительно рыжими волосами, разгуливавшую по непривычно зеленому саду в бикини.

Первые три пункта мне ни о чем не говорили, а вот незнакомка вызвала интерес.

Она явно была не из Долинеи. Полагаю, и к ластонским агентам не относилась — с моей точки зрения, Жаклин не фотографировала бы своего человека, рискуя привлечь к нему внимание.

«При первой встрече Викард упоминал мою соотечественницу, которая ведет себя неприлично», — память услужливо подбросила нужное воспоминание.

Шаерон считал нас обеих ластонками… Может, эта девушка вроде меня? Орудие «МАКИС», которое испортилось и было оставлено на произвол судьбы?

Я продолжила рассматривать снимки. Неизвестная у пруда, в шезлонге, в объятиях шаера — нынешнего, не предка… Что ж, она — выдающаяся личность, раз сумела привлечь этого высокомерного трудоголика.

«Выдающаяся у нее не только личность», — шепнула таившаяся до сих пор язвительность.

Я перелистнула фото. Завидовать нечему, саму природа фигурой не обделила, да и шаер мне не нужен ни в каком виде. Пусть развлекаются.

— Оп-па. — На следующей картинке рыжеволосая незнакомка беседовала с другим мужчиной, снятым со спины.

Кого-то он мне напоминал… Снова человек из документального кино или персонаж из моей реальной жизни? Жаль, по затылку не определить, но я могла поклясться: в нем есть что-то знакомое.

Потом я догадалась проверить дату съемки. Восьмое января… Чудесно. По крайней мере, теперь я точно знала: Жаклин Сон живет по календарю моего мира.

А еще восьмое января — это сегодня.

«Рыжая переговорила с таинственным мужчиной в полдень, через полчаса пообнималась с шаером, еще через десять минут она отдыхала в шезлонге, и через пятнадцать куда-то неслась по саду», — не представляю, имели ли эти сведения какое-то значение, но я их запомнила.

Последним файлом была получасовая видеозапись, датированная шестью часами утра. Я начала ее смотреть, и тут же пожалела об этом. Не только потому, что она затрагивала личную жизнь постороннего человека. Стало мерзко от осознания того, на что люди готовы пойти ради своих интересов. А еще до меня дошло: если Ластония всерьез мной займется, выкрутасы Айры Керейры покажутся мне детской шалостью.

***

Видео начиналось с изящной татуировки на женской руке, которая мелькала перед объективом. Пара секунд — и она исчезла. Немного рывков, скрип, шорох — и фотоаппарат обрел устойчивость.

Женщина отодвинулась, повернулась спиной. Короткая полупрозрачная рубашка не скрывала темных рисунков на ее лопатке и пояснице. Дракон и какие-то иероглифы… Не сказала бы, что разбираюсь в восточных письменах, но примерно представляю, как они выглядят. Это точно были слова из моего мира.

Жаклин (я уже не сомневалась, что смотрю на Жаклин Сон) исчезла из поля зрения, позволив рассмотреть комнату, где она хозяйничала. Передо мной открылось просторное помещение с минимумом вездесущей мозаики и большим количеством осветительных приборов.

В фокусе камеры находилась смятая постель. На ней, окруженный разбросанными подушками, лицом вниз лежал человек. Вроде бы спал… По крайней мере, дышал он ровно и никаких ран у него я не заметила.

Жаклин вернулась, держа небольшой шприц с янтарно-желтой жидкостью. Она избегала поворачиваться к объективу лицом, но я сомневалась, что в Долинее есть еще одна короткостриженая татуированная женщина.

Игла вонзилась в шею мужчины. Он дернулся и резко перевернулся. Приподнялся, схватил Жаклин за руку…

И обмяк, как безвольная кукла.

— Спокойно, дурачок. Не чуди, и все будет отлично. Через час ты и не вспомнишь об этом маленьком инциденте.

Его начала колотить крупная дрожь. Меня тоже — я лишь сейчас поняла, что смотрю на растрепанного шаерона Викарда.

— Тсс… Без паники. Дыши глубоко и медленно. Не хватало еще, чтобы ты загнулся, когда все знают, что я у тебя.

Жаклин грубо толкнула его в грудь, заставив откинуться на спинку кровати. Прижала два пальца к ямке на шее, проверяя пульс, и нахмурилась.

— Не будь размазней, здоровье у твоей семейки бычье. Ну, готов поговорить?

— Иди к демонам… — просипел шаерон, слабо отмахиваясь. — Со мной эти фокусы не сработают.

Она недобро оскалилась и села на кровать, повернувшись к камере вполоборота.

— Подожди две минуты, кретин. Можешь считать про себя.

Глаза Викарда закрылись через сорок секунд.

— Итак, приступим. — Жаклин забросила ноги на постель и ткнула ступней его в подбородок. — Вопрос первый, он же контрольный. Назови мое имя.

По лицу шаерона прошла судорога. Казалось, он борется с собой — и безнадежно проигрывает по всем фронтам.

— Жаклин Сон, — прозвучало с придыханием.

— Послушный мальчик! А ваша разведка не дремлет. Я уж боялась, что останусь для тебя Жако до конца своих дней. Что еще ты обо мне знаешь?

— Ты лживая сука.

Жаклин пнула его вновь.

— Тоже правда. Но до сих пор это не мешало тебе со мной спать. Наоборот, придавало чувствам остроты… Хочешь что-то сказать? Ну же, не стесняйся!

— Я представлял на твоем месте ту горничную с юга, что однажды назвала тебя тетушкой. Было вполне терпимо.

Она вздрогнула всем телом.

— Что?!

— И блондинку с длинной шеей. Племянницу Кано вроде. Ну, пухленькую такую, в очках, что вечно с бумагами носится.

— Да ты издеваешься?! — Жаклин соскочила с кровати и, не заботясь о задравшейся рубашке, начала что-то искать в разбросанной по полу одежде.

На четко очерченных губах шаерона мелькнула ухмылка.

— Нет. Сама знаешь, я говорю правду. Что ты мне вколола?

Она выпрямилась, сжимая тот самый аппарат, с которым приходила ко мне.

— Ничего, что могла бы выявить ваша примитивная лаборатория, — сказала сухо. — Ладно, продолжим. Хм… А мне казалось, тебя заводят наши встречи.

— Заводят. Мне блондинка нравится, но с другими женщинами нет смысла ее представлять. Только с тобой.

Жаклин залепила ему пощечину.

— Я выкладывалась на полную!

— Шесть из десяти. Могу накинуть полбалла за раскованность.

От злости она покрылась багровыми пятнами. Прижала к плечу Викарда ластонское устройство и прошипела:

— Сделаем перерыв? Очень долгий и очень болезненный перерыв, а? Или ты прекратишь паясничать?

— Что-то не так? Ты в самом деле верила, что можешь удивить шаерона своими акробатическими трюками? Какая наивность…

Палец Жаклин, лежавший на кнопке, подрагивал, но она не спешила включать прибор.

— Спасибо за правду, — выдавила, убирая руку.

— Надеюсь, ты еще придешь ко мне. У меня остались фантазии насчет блондинки.

Ее плевок расплылся по светлому ковру неопрятной кляксой.

— Хватит!

— Ну уж нет. Твоя химия не позволяет лгать, так что слушай чистую правду.

— Я не собака, чтобы сносить оскорбления!

— Кстати, в собачьей по…

Жаклин зажала ему рот ладонью и замолотила кулаком по груди.

— Достаточно! Меня это не интересует! Мне нужны ответы на другие вопросы! Расскажи о Драконе-основателе. Живо!

Викард вяло мотнул головой, пытаясь стряхнуть ее кисть.

— Не выводи меня из себя! Не смей увиливать! Говори только о Драконе!

Он согласно кивнул, и ее рука передвинулась на его шею.

— Говори!

— Дракон-основатель, он же Дракон Нордес, среди долинейцев известный как шаер Рикадор рие Нордес, родился в сто седьмом году от открытия Новой Земли. Его отец, великий полководец Викард Нордес, возглавлял третью и единственную успешную экспедицию вглубь Новой Земли и был первым наместником колонии, впоследствии ставшей независимым государством Долинея. Мать, Аполина Нордес, основала Академию целителей и добилась для женщин права голоса лет на триста раньше, чем это начали обсуждать на Старом Материке.

Жаклин скрипнула зубами и без предупреждения ударила Викарда под дых.

— Я могу прочитать справочник по истории в любой момент! Не тяни время! Рассказывай только о Драконе!

Он закашлялся, слабо попытался ее оттолкнуть.

— Не увиливай!

— Дракон был ученым, много путешествовал по Новой Земле, открыл несколько ранее неизвестных видов, которые назвали его именем.

— Дракон был могучей тварью, которая постигла секрет бессмертия и живет до сих пор! Ты знаешь, где он. Ты объяснишь, как его найти. Слышишь?! Ты отдашь его нам!

Шаерон глумливо усмехнулся.

— Ну-ну, мечтай. И зачем Ластонии мифический предок моего рода, если не секрет?

— Зачем человеку бессмертие и сверхспособности? Да ты глупее, чем я думала. Слушай внимательно. Я буду задавать конкретные вопросы. Не смей отвлекаться и изворачиваться.

— Разумеется. — Викард смотрел прямо на Жаклин, а тем временем его пальцы схватили оброненное ею ластонское устройство.

Она каким-то чудом уловила движение и отскочила подальше.

— Считаешь себя самым умным, да?!

Шаерон кивнул.

— Совершенно верно. Кстати, мой секретарь придет через десять минут. Не пытайся бежать — за это время ты и парадной двери не достигнешь. Смирись с проигрышем. А все эти дикие вопросы ты сможешь задать будущим сокамерникам.

Он приставил аппарат к своей ладони и нажал на кнопку. Обмяк, закрыл глаза…

Жаклин длинно выругалась. Забрала устройство и отключила фотоаппарат.

***

Я выключила видео и засунула фотоаппарат в карман джинсов. Устало села в кресло, не желая заниматься уборкой. Разум уверял, что уже слишком поздно для продуктивных размышлений, но мне хотелось всенепременно осмыслить пару моментов.

Первый: Дракон-основатель — цель Жаклин Сон или «МАКИС»?

Второй: насколько реальной может быть якобы постигнутая им вечная жизнь? Пусть и принято считать, что чужой мир — это в первую очередь магия, в Долинее я особых чудес не встретила. Не считая моего прибытия сюда и Рика, конечно.

Из этого выплывает очередной вопрос: Дракон-основатель, он же Дракон Нордес, он же первый долинейский шаер Рикадор рие Нордес, он же — чешуйчатое чудище с мозаики был предком рода рие Нордесов? С одной стороны, минимум двое его потомков-шаеров носят это имя. С другой — все встреченные мной рие Нордесы — люди (почти люди в случае Рика). Я реалистка и предпочитаю верить в генетику, а не в легенды.

«Узнать о Рике, о Драконе-основателе и о Ньепе», — сделала я мысленную заметку и вытянулась в кресле, свесив голову на грудь.

Корона вроде больше меня не калечила — ее края будто смягчались при моем прикосновении, но все равно было страшновато. Не факт, что завтра свойства этой штуки не изменятся и я не оттяпаю себе что-нибудь, забывшись.

Орали сверчки, дикий дракон носился по ночному небу, луна серебрила разбросанные перья, превращая беспорядок в таинственное место. Издали доносились слабые звуки музыки — заводной, танцевальной, совсем не вязавшейся с Долинеей. Я долго вслушивалась, подсознательно пытаясь определить мелодию (почему-то она казалась смутно знакомой), пока не уснула незаметно для самой себя.

***

— Леди Айра! Стыдоба-то какая!

Просыпаться от таких слов не очень приятно. На ум сразу лезут самые ужасные предположения вплоть до тех, что рядом находится кто-то из семейки рие Нордесов. Но это была всего лишь моя старая знакомая — горничная по имени Рола.

Суеверную поборницу приличий возмутили рваные джинсы и завязанная на животе рубашка. Покрывшись краской, она смотрела на меня с таким жалобным видом, что я не смогла огрызнуться в ответ.

— Не мы такие, жизнь такая, — сорвалось с губ.

Рола заохала и заахала, сочувствуя бедняжечке Айре и поминая недобрыми словами беспутного шаерона Эндера. Всплеснула руками, выражая понимание, пробормотала, что в Старом крыле было намного уютнее, и принялась за уборку.

— В Старом крыле?

— Там, где вас поселил шаерон. Тихое, мирное место, сохранившее вековечные традиции. Никаких ужасных машин, и этих смертельно опасных розеток нет, и на стенах не красуются непристойности, и…

— И бродят призраки, — не удержалась я.

— Единый с вами, леди Айра! Негоже так говорить!

— Вы сами рассказывали о Драконе-основателе, Рола. Разве не он утаскивает отчаявшихся девушек в Далайну и пожирает их души?

Горничная осенила себя вроде бы защитным жестом.

— Пожирает? — пробормотала, отводя взгляд.

То есть с остальным я угадала? Любопытно.

— Ну, забирает, — исправилась, улыбнувшись. — Вы предупреждали, чтобы я не ходила к реке. Значит, во дворце Дракона можно не бояться? Только на берегах Далайны?

Рола попятилась.

— Что за странные речи, леди Айра? Почему вы спрашиваете именно то, о чем…

Она осеклась. Уперлась спиной в стену, прижала к себе метелку как оружие.

— О чем вас попросили не рассказывать? — пришла на помощь я. — Или о чем приказали соврать? Кто вас послал? Шаерон Викард?

Горничная бочком просеменила к предположительной двери и якобы незаметно постучала три раза.

— Разумеется, Викард. А он не говорил, что я злобная и опасная ластонская шпионка?

Вытянувшаяся физиономия собеседницы подсказала, что я близка к истине. Рола ссутулилась, принялась нервно теребить передник, снова стукнула в стену.

— Вы сначала не поверили, но теперь боитесь меня? Не нужно. Просто расскажите заготовленную историю. Обещаю, я вас не трону, даже если она мне не понравится.

— Дракон-основатель — это детские сказки. Его не существует. То есть не существовало. Он — выдумка. И призраков нет. А Далайна далеко, и там никто не топится. Уже лет сто не топился. И наложницы шаерона Эндера очень довольны своим положением, — выпалила она на одном дыхании.

«А реклама Эндера тут каким боком? Вам же полагается убедить меня, помешанную на магии ластонку, что бессмертного Дракона нет, а не сводить с шаероном», — недоумевала я, повторяя про себя полученную информацию.

— О шаере ничего? — уверена, Викард не оставил этот вопрос без правдоподобного лживого объяснения.

— Да здравствует шаер Рикадор рие Нордес! — как по струнке вытянулась горничная. — Да будут долгими его дни!

«Похоже на пожелание бессонницы», — я пошевелилась, разминая затекшие ноги, и Рола вновь задергалась.

— В Новом крыле слишком много заграничной отделки, — затараторила, без утайки колотя в стену. — Это очень вредно. От этого с глазами плохо. Видится всякое.

«Например, шаероны и ластонские дипломаты? Или только Рик?» — я вздохнула, понимая, куда она клонит.

— В башне Одиночества тоже? — спросила спокойно.

— О, с башней такое приключилось! Ураган побил стекла! И в башне Страданий, представляете? Там все ремонтируют и посторонних не пускают.

«Точнее, опечатали и изучают», — просилось на язык.

Дверь наконец-то открылась. Рола выскочила так быстро, что мне стало не по себе. Она же целый день провела с «леди Керейрой»! Я ее не пугала и не удивляла. Но шаерон сказал, что меня надо бояться, и горничная послушно испугалась. Неужели и остальные обитатели дворца относятся ко мне с неоправданным страхом? Это заставляло чувствовать себя прокаженной.

Я направилась в ванную. Обнаружила, что мыло чудесным образом исчезает с кожи прежде, чем я успеваю его смыть, и что зубцы силового поля появились по бокам шеи. Немного пострадала, представляя тот миг, когда корона разрастется настолько, что я не смогу носить нормальную одежду. По здравому размышлению поняла: еще раньше соприкасающиеся с кожей наряды начнет постигать судьба мыла и я не смогу носить вообще ничего.

«Мне нужна Жаклин Сон, причем срочно и на моих условиях», — размышляла я, выбирая одежду.

Вот только после сегодняшней ночи она наверняка сделала ноги из Долинеи — или затаилась на время. Тогда стоит встретиться с рыжеволосой подружкой шаера? На фотографиях она выглядела дружелюбной.

Балахонистый сарафан, едва достигавший середины бедра, показался мне приемлемым вариантом. В задумчивости я раскрошила очередную расческу и принялась тыкать в кнопки кухонного лифта, пытаясь получить завтрак. Ухо уже не болело, голоса в голове отсутствовали… Не то чтобы я чувствовала себя превосходно, но сегодня ничто не мешало всерьез заняться своим будущим.

Первоочередная задача — выбраться в мир и предстать перед охраной эдаким трепетным цветком, в которого не нужно стрелять при малейшем подозрительном движении. Ну а дальше как пойдет. Вернее, куда меня пустят.

«А ведь Жаклин — не единственная ниточка к родному миру. Есть еще Семен Андреев, он же — Уштер Отт», — подсказала память.

Как я могла списать его со счетов? Он арестован, и это в определенном смысле мне на руку. Во-первых, ему никуда от меня не деться. Во-вторых, если я пообещаю ему свободу, это станет хорошей причиной для сотрудничества.

Основное слабое место плана заключалось в том, что на данный момент я сама была пленницей. Но, в отличие от старика Андреева, долго ею оставаться не собиралась. «МАКИС» больше не способны мной управлять, а раз так, пора браться за дело.

— Шаерон Эндер, вас крошка-кошка чем-то зацепила, разве нет? — пробормотала я, когда панель кухонного лифта отъехала и внутри обнаружился как довольно необычный завтрак (мармелад и твердый сыр), так и букет. — Вы бросаетесь к ней, как мотылек на огонь. Обжигаетесь, но возвращаетесь… Может, есть смысл вас немного приручить?

«Лучше попросить о помощи Рика», — идея охмурить Эндера мне совсем не понравилась.

Но Кано верно сказал: Долинеей правят шаер и шаероны. Да и, если по правде, втягивать Рика в неприятности не хотелось. Шаер-предок, мистическая хрень, материальное привидение — кем бы он ни был, я не собиралась его использовать.

Кого угодно, только не его.