Глава 15. Идеальный мужчина

Из дневника Арины Керейры

Снова эти разговоры… День Х, сделка, свадьба и прочая лабуда. У папули появилась очередная гениальная идея — притащить сюда сотрудников той убогой лаборатории, где ему всучили неработающие импланты, и совместить науку и магию.

Магия существует. Верю. Я видела ее. Она порождает чудовищ, которым место в аду.

Раньше от меня скрывали драконов. Я два года прожила в комнате без окон. Ни разу не выходила на улицу. Общалась только с прихвостнями «МАКИС».

Теперь все изменилось. Папаша дает больше свободы и прав. Называет партнером и чуть-чуть ослабляет поводок.

Мне страшно. Вокруг одни монстры, и от них не сбежать. Никто не покинет сторону Х без Керейры! Только он прыгает между мирами как бешеная блоха и везде портит людям жизнь!

Только он… Почему?! Я ведь его кровь, так почему мне не дается переход?!

***

Долинея

«Спецназ» состоял из телохранителя Элидия Путешественника (каюсь, его имя совсем вылетело из головы), знакомого мне по музею лысоватого врача, встревоженной Рокси и невозмутимого Кано, маячившего на заднем плане.

— Как вам не стыдно! — вырвалось у меня. — Тут люди могли быть!

«Люди, у которых нет всемогущей короны и которым выбитая дверь могла проломить череп», — напрашивалось продолжение.

— Прошу прощения, леди, но…

— Вы знаете эту девушку?! — перебила я, тыча громиле порядком смятую фотографию.

Ее у меня все равно отобрали бы через пару минут. Стоило использовать эффект неожиданности.

— Нет, леди. Как вы себя чувствуете?

«Как пойманная на горячем преступница», — я сжимала севший телефон и снимок, но умудрялась мило улыбаться и корчить беззащитные рожицы.

— Вам интересны мои моральные страдания? — пропела, кивая на окружавшую нас обстановку. — Я не в силах сейчас их описать.

— Отойдите, Алон. — Клетчатый рукав врача показался между телохранителем и стенкой. — Леди Анна, у вас проявились симптомы отравления? — Они никак не могли разминуться в узком пространстве. — Необходимо срочно принять меры.

— Какое еще отравление? А…

И правда, сначала я жаловалась на тошноту, потом надолго заперлась в уборной… В свете творившихся во дворце дел этого хватило, чтобы меня сочли умирающей и прибежали реанимировать.

— Вы встречали эту девушку? — Я подняла фото повыше, чтобы врач увидел его через плечо Алона.

— Леди, вам плохо или нет? — Он проигнорировал снимок.

— Встречали?!

— Кажется, я ее где-то видела, — донесся голос Рокси. — Или не ее… А что?

Я едва не завыла вслух. Хотелось растолкать заслонявших выход и задать сотни вопросов, но проклятая чешуя портила все планы.

— А то, что если дознаватель Кано начнет притворяться, что ее не знает, нашему сотрудничеству конец, — пришло время для тяжелой артиллерии.

— Это не в моей компетенции. — Врач покинул помещение.

Алона легким кивком отослала прочь Рокси, и у меня появилась возможность выйти в коридор, где неловко перетаптывался Грас.

— Вот уж помогли, спасибо большое, — я не то чтобы злилась, но и дружеских чувств не испытывала.

Он виновато потупился и ничего не сказал.

— Позвольте? — Кано протянул руку, требуя фотографию.

Я положила небольшой четырехугольник ему на ладонь.

— Запоминающееся лицо, правда?

— Пойдемте в мой кабинет, Аня. Нам многое нужно обсудить.

Означало ли это, что условия приняты? Или что дознаватель имел в виду мобильный телефон, который я не могла спрятать и держала на виду?

— Не могу понять, почему эта девушка кажется знакомой, — бормотала Рокси, следуя за нами.

Она выглядела уставшей и несчастной. Создавалось впечатление, что у нее не все гладко в семье или на работе. Мешковатый оливковый жакет совершенно ей не шел, длинная юбка и строгая прическа делали ее старше. Мне пришло на ум, что светло-рыжые пряди в ее волосах — плохо закрашенная седина. В обычный день это смотрелось мило, для Долинеи, возможно, даже фривольно, но вместе с угрюмым лицом и мятой одеждой создавало унылый эффект.

— Как ваш роман?

Рокси встрепенулась.

— Какой роман?! — рявкнула с вызовом.

Я слегка опешила. Что еще за агрессия? Рассказывая о своем хобби, она вела себя так, словно ничего тайного в нем нет.

— О женщине-дознавателе и ботанике-убийце. Гениальном маньяке. Злом гении.

— А… Пишу.

На этом короткая светская беседа закончилась, и не потому, что мы достигли кабинета Кано. Оставшиеся пять минут Рокси сохраняла ледяное молчание. Изредка она что-то бормотала себе под нос, однако держалась слишком далеко и разобрать слова я не могла.

— Смилуйся, Единый! — пискнули за углом.

— И вам доброго дня, Рола, — кисло проговорила я. — Погода супер.

С одной стороны, страх горничной оправдан. Я действительно опасный монстр. Продукт то ли генетики, то ли магии, то ли стечения обстоятельств. С другой — Рола была первым человеком, который хорошо отнесся к «крошке-кошке» шаерона Эндера, и неодобрение с ее стороны задевало сильнее, чем кочерга в руках вышеупомянутого шаерона.

— Прошу, Аня. — Дознаватель придержал для меня дверь. — Почему вы… О, простите.

Он отступил, давая нам с силовым полем больше пространства, и захлопнул створку прямо перед носом Рокси.

— Кано! — возмутилась она.

— Прошу вас, проведайте шаерона Элидия. Его недомогание меня беспокоит. Это важнее, чем старый снимок.

— Думаете, брат тоже?..

— Вряд ли. Но этот сердечный приступ случился слишком вовремя… Мне бы хотелось, чтобы за шаероном присматривала не только охрана, но и надежный человек.

— Вы будете держать меня в курсе дел, Кано?

— Разумеется, леди Роксинэль.

В голосе дознавателя было столько искренности, что хватило бы на десяток праведников. Рокси ушла без дальнейших пререканий. Вот только я видела его лицо и знала: это чистейшая ложь. Что бы ни происходило, он не собирался посвящать ее в тайны.

«Рокси доверяет лишь шаеру, — вспомнился день, когда я избавилась от импланта. — Шаер полагается на Кано. Кано не верит никому из правящей семейки рие Нордесов, но привечает Рика. Ненавижу закулисные игры! Как понять, кто кому враг, если они сами в этом не уверены?».

— Присаживайтесь, Аня.

Пока я умащивалась на табурете, дознаватель вытащил из глубин своего стола две одинаковые на вид папки и положил их перед собой.

— Пожалуйста, давайте обойдемся без лицедейства, — попросила я. — Девушка с фотографии — кто она? Вы о ней осведомлены. Вы не можете не знать ее!

Кано откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. Его физиономия грустного мопса была необычайно строгой, в какой-то степени даже торжественной.

— Это — Айра Керейра, — возвестил он.

— Я же говорила, что вы знаете!

Дознаватель расхохотался.

— Приношу свои извинения, Аня. Не смог сдержаться. В моих кругах очень редко встречаются настолько искренние и открытые люди, как вы.

Он ничего не путал? Это я — искренняя и открытая? Да большая часть моих долинейских приключений — чистой воды спектакль!

— Я вижу девушку со снимка первый раз в жизни, — продолжал Кано, — но вы так активно с ней носитесь, что догадаться о ее личности нетрудно. Позвольте теперь мне задать вопрос. Где вы достали фотографию Айры?

— Арины. Ее зовут Арина. И эта фотогра…

Я осеклась.

«…выпала из одежды Элидия рие Нордеса», — напрашивалось продолждение.

Увы, я начала сомневаться в этом.

Да, снимок лежал среди ошметков костюма Элидия Путешественника. Вот только не факт, что принадлежал он старшему рие Нордесу. Возможно, некто неизвестный обронил фото в музее задолго до нашей встречи? Или припрятал под тем экспонатом, который я разбила? Или его подбросил Грас, как вариант — Алон? Потерял доктор?

Или Рик…

— Ну же, Аня, — поторопил дознаватель. — О чем вы задумались?

— Я нашла снимок на том месте, где мы с шаероном Элидием… э… разговаривали. Его мог уронить кто угодно, включая шаерона.

— И вас.

Я согласно кивнула.

— Справедливо. Даже оправдываться не буду, потому что после откровений вашей обожаемой Валери это бесполезно.

Кано изумленно поднял бровь.

— Обожаемая Валери? Неужели я слышу ревность?

— Зависть. Вас это удивляет? Да, мне неприятно, что подружке шаера верят беспрекословно, а мое досье трескается от абсурдных обвинений.

Он прокашлялся и воспользовался большим клетчатым платком.

— Боюсь, некоторые вещи не в моей компетенции, — проговорил, кривясь. — Откуда такие сведения, если не секрет?

«Из фотоаппарата Жаклин Сон, который, похоже, шаер вам не показал», — но я помнила уговор с шаероном Викардом и смолчала.

Кано открыл левую папку и вытащил почти пустой лист бумаги. Пробежал его глазами, положил обратно и воззрился на меня, не мигая.

— Перейдем к следующему вопросу, Аня. Что у вас в руке?

Я взглянула на безжизненный телефон.

— Арина Керейра, — ответила сухо.

— Тоже фотографии? — Кано выглядел разочарованным. — Прошу, сэкономьте время нашим техникам и продемонстрируйте их.

— Разумеется. Как только найдете зарядное устройство, сразу продемонстрирую все.

Батарею вернули к жизни меньше чем за час. Те самые техники, ага. В Долинее аккумуляторы давно известны и используются в быту, и с тем, что я считала нерешимой проблемой, знающие люди справились в мгновение ока.

Я снова смотрела «кино» с леди Айрой. Дознаватель близоруко щурился, но из-за щитов держался на расстоянии от меня и от экрана. Мне бы отдать ему телефон и понаблюдать издали, однако я не хотела пропустить ни единой детали и игнорировала вопли совести.

— В первом ролике Арина собирается замуж за долинейского принца, который в будущем станет королем, — я наспех пересказывала сюжет видео. — Он снят за сутки до моего появления в Долинее, свадьба будет через три дня. А этот, второй… Ничего себе! Восьмое января, почти полночь! Это же вчера!

— Спокойнее, Аня. Я ничего не вижу.

— После посмотрите! — отмахнулась я, силясь унять нервную дрожь. — Простите… Мне очень надо понять, что происходит. Эта девушка… Арина… Она находится где-то здесь, в Долинее. Она — ключевая фигура всего этого безумия! Я хочу ее найти.

Кано вздохнул.

— Найти — не проблема. Все ластонцы живут в Ластонии.

Но моим вниманием уже завладел экран, и его фраза пронеслась мимо сознания.

Видео вновь снимал некто криворукий. Оно было расплывчатее первого, да и дергалось намного сильнее. Создавалось впечатление, что его делали тайно, из-под полы. Временами оно переворачивалось чуть ли не вверх ногами, а звук заглушался шорохом ткани.

— Вы уверены, что это она? — Дознаватель ткнул пальцем в нечеткую фигуру с перевязанной головой, видневшуюся на переднем плане. — Эта девушка не похожа на невесту принца.

Еще бы! Вся в бинтах, опухшая от слез… Но ей удалили имплант раньше, чем мне. Почему она еще не выздоровела? Слабое здоровье? Или… Ей прицепили новый? Более навороченный и защищенный? Я бы не удивилась. «МАКИС» помешаны на контроле.

— Абсолютно, — ответила, отодвигаясь. — Это вчерашняя ночь Арины Керейры, будущей правительницы Долинеи. Смотрите тихо. И осторожно.

***

Арина находилась в незнакомой комнате. Возможно, в гостиной. Темные обои, светлый пол, плотно задернутые шторы, столик на тонких ножках — остальное оставалось за кадром. Девушка глядела мимо объектива, причем выражение ее лица разительно отличалось от привычного.

Она чуть смущенно улыбалась. На ее щеках играл румянец, в глазах таилась радость. Даже перевязанная голова не мешала ей выглядеть юной и прелестной, а наброшенный поверх длинной ночной рубашки шелковый халат придавал леди Айре женственность и уязвимость.

Ее тонкие руки теребили завязанный бантом поясок, губы подрагивали, будто она хотела что-то сказать, но никак не решалась. Наконец Арина переступила с ноги на ногу, продемонстрировав не комнатные тапочки, а необычно смотревшиеся с ночной рубашкой белые туфли, и тихонько кашлянула.

По ее лицу тут же разлилась краска. Девушка дернулась назад, словно испугавшись собственного поступка. Но позади находилась стена, и отступать было некуда.

— Добрый вечер, Арина, — произнес искаженный старым динамиком мужской голос.

Вроде бы знакомый, хотя мало ли… Воображение порой может сыграть плохую шутку.

Камера дернулась, гостиная пронеслась смазанным пятном, и в кадр попали начищенные до блеска ботинки. Затем — брюки со стрелками, расстегнутый пиджак, массивная пряжка ремня, голубоватая рубашка, темно-синий галстук с золотым зажимом и…

И волевой подбородок, покрытый брутальной щетиной.

Остальное осталось загадкой, потому что в поле зрения вернулась Арина.

— Как дела, Патрик? — Она изо всех сил старалась вести себя безразлично, однако ее притворство не обмануло бы и ребенка.

— Спасибо, хорошо. Почему ты не в постели? Разве отец разрешает тебе гулять так долго?

Мне пришло на ум, что ее собеседник — идеальный манипулятор. Он столь мастерски использовал интонации, что даже банальные фразы, произнесенные хрипловатым баритоном, звучали как признания в любви.

— Я уже взрослая!

— Правда? Жаль, что я пропустил твой День рождения. Что бы ты хотела получить в подарок?

Арина покрылась краской пуще прежнего.

— У меня все есть, — прошептала неловко. — Мне не нужны подарки.

Патрик приблизился к ней, загородив собой от камеры. Я видела его затылок, широкие плечи атлета и татуировку на шее. Вроде бы дракон… Вроде бы.

Как по мне, это был тот самый человек, которого сняла Жаклин Сон во время разговора с Валери в саду дворца. Но, разумеется, я могла ошибаться.

— Подарок — это не обязательно что-то материальное, — казалось, очарование его голоса льется даже через запись. — Разве ты не загадала желание, когда задувала свечи на праздничном торте?

Арина всхлипнула и поспешила сделать вид, что кашляет.

— У меня не было торта, — возразила с преувеличенной резкостью.

— Но желание есть, правда же?

Мужчина стоял совсем близко к ней — настолько близко, что бант ее халата касался полы его пиджака.

— У всех есть желания. У тебя разве нет?

Он вздохнул и положил руки ей на плечи.

— Некоторые желания невыполнимы, — произнес с невыносимой грустью. — Мне так жаль, Арина… Так жаль…

— Ничего тебе не жаль! — вскрикнула Арина, высвобождаясь. — Ты ничего не понимаешь!

Патрик мягким движением привлек ее к себе. Крепко обнял, принялся гладить по спине, успокаивая.

— Прости меня… Прости, что не могу изменить твою судьбу, — бормотал, целуя ее волосы. — Я пытался! Клянусь, Аринка, я перепробовал все, что мог, но Мануэль неумолим. Он спит и видит тебя королевой. Прости, любовь моя… Он как-то узнал о нас и отсылает меня из Ластонии. Прости… На него невозможно повлиять. Пока он жив, мы не сможем быть вместе.

— Через три дня я выйду замуж, Патрик! — Арина уже не сдерживала слезы. — Ты обещал, что хоть это время мы проведем вместе! Что мне делать?! Что?! Ты клялся, что спасешь меня! Патрик! Ты говорил, у тебя есть план. Почему ты сдался?! Из-за… Из-за меня? Я больше тебе не нравлюсь?!

— Аринка… Это просто сумасшествие… Я готов увезти тебя прямо сейчас, но твой отец не позволит нам вернуться в наш мир. Ты готова провести остаток жизни в Долинее?

Арина вытерла глаза и положила голову ему на плечо.

— Я в любом случае проведу в Долинее остаток своей жизни. — Она мелко дрожала. — Во дворце, без права на собственный выбор. У меня будет муж, для которого я — не важнее скотины. Будут дети, которые вырастут без моего участия. Будут тюремщики, которых придется называть слугами. Я останусь тут навечно, это давно решено. А на что готов ты ради меня, Патрик?

— На все. Абсолютно на все. Верь мне! Некоторые члены «МАКИС» нас поддерживают. Эх, вот бы повлиять на твоего отца… Он слишком зациклен на власти. Я слышал, в следующем году его могут сместить с должности.

— Три дня! Осталось всего три дня! Не год, не месяц, не неделя! Жалкие три дня!

Патрик остановил ее легким, почти невесомым поцелуем.

— Я что-то придумаю. Обещаю.

Арина спрятала лицо у него на груди, и некоторое время они стояли, обнявшись.

— По-твоему, если «МАКИС» возглавит кто-то другой, от меня отстанут?

Он провел ладонью по ее волосам, прикоснулся губами к виску.

— Уверен. Но это не вариант. Мануэль не уйдет с поста.

— Уйдет. — Она отстранилась. — Помоги мне. Убеди «МАКИС», что я — плохая ставка. Пусть они найдут мне замену.

— Мануэль…

— Я разберусь с ним. — Арина словно вновь стала собой — резковатой самоуверенной девушкой с грандиозными планами и без капли неуверенности. — Пожалуйста, Патрик, убеди «МАКИС». У тебя есть всего три дня.

Собеседник согласно кивнул и сжал ее руку.

— Мне пора, Аринка. Я должен уйти, пока никто ничего не заподозрил. Люблю тебя… Люблю… Ты — лучшее, что было в моей жизни.

— А ты идеален… Патрик, тебе уже говорили, что ты идеальный мужчина?

— Только ты, любовь моя.

Уходя, он на миг повернулся лицом к камере.

Я чертыхнулась. Арина не ошиблась — этот мужчина и правда был идеален.

Но он солгал. Идеальным его уже называли. Я называла. В последний раз — перед тем, как отрубиться в такси и очнуться рядом с шаероном Эндером.

***

Видео длилось еще шесть минут, на протяжении которых Айра Керейра рыдала в занавеску и орала на потревожившую ее прислугу.

— Навязчивая дрянь! Тебя вышвырнут отсюда, как только я скажу! — бесилась она. — Положи на место мой телефон! Тупая макака! Ты же не способна даже две кнопки запомнить! Черномазая дура! Какой идиот тебя нанял? Пошла к черту! Завтра тебя тут не будет!

Насколько я поняла, этот скандал стал последней каплей в чаше терпения молодой служанки. Та девушка была умной и разобралась как с телефоном, так и с ситуацией в целом. Назревали серьезные проблемы, и она действительно ушла от греха подальше, прихватив немного денег и имущества своей несдержанной хозяйки. И телефон с компроматом, н-да… Полагаю, тащила она его Кано, да нарвалась на меня с фотографией Арины и решила, что ее поймали на горячем.

— Где вы взяли эту вещь, Аня? — дознаватель быстро переварил увиденное.

Я не собиралась рассказывать ему о смуглянке — к той девушке у меня были личные вопросы.

— Нашла, — ответила по возможности ровно.

— Ложь, — безошибочно определил он.

— Ложь, — согласилась я. — Простите.

— И?..

— Мне очень жаль.

Кано укоризненно покачал головой.

— Вы же понимаете, что восстановить ваш маршрут по дворцу не составит труда?

— Понимаю. Вы даже можете… Нет, вы не можете, но они могут!

— Не поделитесь мыслью?

Я покосилась на папки, которые лежали перед ним.

— Во дворце полно ластонских камер. Знаю, некоторые вы уже убрали, но…

— Все.

— Простите, что?

— Во дворце не осталось ни одной ластонской камеры. Мы на многое закрывали глаза, однако они перешли все границы, когда установили наблюдение за шаером. Мы продемонстрировали, что можем обнаружить их приспособления в любой момент.

— В любой момент, говорите? И что вам мешало сделать это до… До моей наводки?

— Возможно, то, что за сутки до вашего чудесного перемещения в покои шаера там ничего не было?

Отлично. Это означало, что и тут я виновата? Или постаралась очаровашка Валери, у которой доступ в спальню Рикадора наверняка имелся?

«Как и у Рика», — шепнул внутренний голос.

Я приказала ему заткнуться и не нести чушь, от которой в груди появлялась пустота.

— Значит, ластонцы не знают о… О моих перемещениях, — заметила будто невзначай. — Это хорошо. Тем более, у них своих проблем хватает.

Кано нахмурился и задумчиво постучал указательным пальцем по корпусу телефона.

— Не думаю, что Арина Керейра решится на убийство отца, — сказал медленно. — Она из тех, кто ненавидит в одиночестве и прославляет на публике.

— Она влюблена, — возразила я. — Ее идеальный Патрик несколько раз повторил, что от счастья их отделяет только Мануэль Керейра. Ей всего восемнадцать, Кано, и последние два года она провела в клетке, готовясь к ненавистному браку! Самое то для манипуляций! Ему и стараться особо не пришлось. Арина сделает все, что он попросит!

— Как сделали вы?

Я отвернулась.

— Все так очевидно? — спросила сухо.

— Вы же сами расспрашивали о красивом темноволосом мужчине с хорошо подвешенным языком. Патрик подходит. Я не прав?

— Зачем вам эти папки?

Резкая смена темы не обескуражила дознавателя. Он пожал плечами и подвинул одну из них ко мне.

— Прочтете?

— Это испанский. — Я с сожалением покачала головой. — Никогда не изучала испа… Погодите! Это испанский? Из моего мира?!

Зазвонил телефон — не мобильный Арины (какие звонки, откуда тут сеть?), а стационарный, стоявший в одном из отделений стола. Кано отвлекся, отошел к окну, принялся внимательно слушать.

Я заметила, что ко мне подкатилась шариковая ручка, и подобрала ее. Обнаружила чистый лист бумаги, нарисовала цветок…

Дознаватель говорил и говорил, я скучала и скучала… В какой-то миг на листе появился столбик из четырех фамилий: Керейра, Андреев, Сон, Игнатьева. «КАСИ», если прочесть только первые буквы. КАСИ или АКИС? Точнее, МАКИС?

Андреев, Керейра, Игнатьева, Сон… И кто-то пятый? Случайно не Патрик М, который вряд ли Патрик? Или М — настоящее имя вездесущей Валери?

Или я видела связь там, где ее не было.

— …уверены, что скипетр — подделка? — донеслись до меня слова Кано.

Я навострила уши. Снова что-то пропало? Случилась кража века?

— …да, зал Дракона Нордеса закрыт. По-прежнему закрыт. Нет, печати на месте. Разумеется, дубликат. Да, мы приняли меры. Да, после происшествия с короной Дракона-основателя охрана усилена. Нет, сегодняшнее… Э… Недоразумение не связано с похищением исторических ценностей. Журналисты? Что вы имеете в виду? Ага… Ага. Ага! Нет, это не катастрофа. Да, все как обычно. Полагаю, они ошиблись. Верно. Это был Элидий Путешественник. О, не страшно. Он любит быть в центре внимания. Мы дадим официальные комментарии позже. Какие снимки? Что?! Уже вышли из печати?! Простите, до свидания.

Дознаватель швырнул трубку на стол и уставился на меня тяжелым взглядом.

— Проблемы?

Он ничего не ответил, потому что дверь рывком распахнулась и в кабинет ворвался разъяренный шаер.

— Это что?! — Он швырнул Кано газету. — Как такое могло случиться?!

Огромный заголовок ни о чем мне не говорил — я попросту не могла его прочесть. А вот фотография на первой полосе уверяла, что мои неприятности не собираются заканчиваться.

На фоне реки красовались мы с Риком. Я, он и то дерево, под которым Ньепа убила Дракона Нордеса. Мне любезно зацензурили колени, но, полагаю, Рикадора вывело из себя не это.