Глава 18. Власть, любовь и расплата

Из дневника Арины Керейры

Это правда. Патрик не обманывал. Не придумывал отговорки и не уклонялся от встреч. Опасность реальна. «Предохранитель от предательства» существует.

Старика больше нет. Я никогда его не любила, но почему-то на душе гадко и мерзко. Чем он насолил папаше? Чем заслужил такую судьбу?! Тем более теперь, когда с «Опальной принцессой» покончено, а о дне Х он ничего и не знал?!

Чудак не верил в магию. Смеялся над Керейрой и его планами. Дурак! Над ним летали драконы, но он игнорировал даже это.

И что дальше? Кто на очереди? Неужели фанатичка?! Не удивлюсь. Она участвовала в подготовке дня Х, и она в тюрьме…

Блин! А вдруг смерть старика — предупреждение для Жаклин? Для Патрика?!

Или для меня?!

***

Долинея

— Сир, вы уверены, что хотите показать леди Айре… простите, Анне труп? — осведомился Джель, наблюдая за нами с шаером откровенно диким взглядом.

Меня тоже занимал этот вопрос. Я не патологоанатом и не экстрасенс, мне мертвое тело ни о чем не скажет.

— Нет, — отрезал Рикадор. — Но леди должна увидеть, как поступает Ластония с теми, кто идет против нее. Поторопитесь, Джелинер.

— О, можете не торопиться. — Я не горела желанием принимать участие в очередном поучительном эксперименте шаера. — Джелинер, если бы мой имплант взорвался, меня бы тоже запихнули в такой маленький скрипящий ящик? Почему их не делают больше?

Джель что-то неразборчиво пробормотал и указал на металлический стол, на котором лежало прикрытое простыней тело.

— Э… Вы уверены, сир?

— Зависит от того, собирается ли леди Анна и дальше провоцировать Ластонию.

Жаль, что поблизости не было ничего тяжелого. Честное слово, Рикадору не помешало бы вернуть мозги на место чугунной сковородкой. Сколько можно, а? Мы уже не раз обсуждали меня и Ластонию. Мне казалось, он уяснил: я — случайный человек во всем этом бардаке, а не супершпион с тайной миссией.

То есть… Стоп! Привычка к подозрениям сыграла плохую шутку. Шаер же сказал «провоцировать», а не «поддерживать»! Означало ли это, что его волновала моя безопасность?

— Что вы имеете в виду? — Я уставилась на него, затаив дыхание.

— До меня дошли слухи о том, что вы пытаетесь самостоятельно отыскать Арину Керейру и ответственных за ваше перемещение людей.

— Эти слухи сильно преувеличены, сир. Без ваших соглядатаев я провела всего полчаса. Полагаете, за это время у меня получилось сделать прорыв в расследовании?

Рикадор проигнорировал мои доводы.

— У вас получилось привлечь внимание Ластонии, — сказал сухо. — Прямо перед вами лежит наглядный пример того, что случается с бросившими ей вызов одиночками. Желаете насладиться зрелищем?

Нет, черт побери, этого я не желала! И шаер не сомневался, что подожму хвост и отступлюсь! Если бы он не смотрел с таким высокомерием, я бы убралась отсюда без лишних слов. Но мне хотелось доказать, что я готова к борьбе и последствиям. Или я попросту жаждала его позлить?

— До меня тоже доходили кое-какие слухи. — Я подошла к столу. — Говорят, Анд… Уштер Отт совершил самоубийство и даже оставил прощальную записку.

— Это ложь, — ровно ответил Джель.

— И нет никаких кошмарных рисунков, рассказывающих об опасности удаления импланта?

Он отчетливо скрипнул зубами.

— Есть фотография Уштера Отта, которую подбросили в камеру Жако Лэй. Цветная. Как сказал он… Как сказала она, моментальная. С логотипом вашего мира.

— Черт…

Я не нашла слов для ответа. Правда о смерти Андреева была и проще, и ужаснее сплетен. Ластония перешла все границы. Они совсем страх потеряли?! Цветной снимок — как подпись на месте преступления. Ластонцы поставили крест на дипломатических отношениях, которые поддерживали вот уже двадцать три года. Зачем? В чем смысл в один миг разрушать мирное сосуществование?

«Послезавтра Мануэль Керейра отдаст дочь будущему правителю Долинеи. Случится переворот, и мнение нынешних властей потеряет значение», — мелькнула неприятная мысль.

Семен Андреев и Жаклин Сон — не пешки в «МАКИС». Они могли бы выдать план заговорщиков. Смерть одного из них заткнула рот и другому.

— Не надо, леди!

Я откинула простыню. Ничего особо ужасного не увидела — насчет тела без головы девушка-стажер явно преувеличивала. Это выглядело как дыра от пули большого калибра. Я просмотрела немало криминальных сериалов, чтобы иметь пример для сравнения.

— Поначалу я думала, что имплант — удел марионеток, — заметила спокойно.

Рикадор выдернул из моих пальцев край простыни и накрыл Андреева.

— Мы считаем, что все ластонцы — марионетки, — сказал угрюмо, — потому что импланты Отта и Жако Лэй одинаковы и похожи на раскрошенный ваш. С помощью них можно либо управлять, либо быть управляемым. Это зависит от…

— От программы! — перебила я. — Айра влезла в систему, используя коды доступа своего отца! Он — тот, кто контролирует «МАКИС», причем в буквальном смысле! Мозговой центр!

Джель смотрел недоуменно и, уверена, хотел спросить, что такое «МАКИС», но шаер вытолкал меня на улицу сразу же после упоминания этой организации.

— Не только Керейра управляет другими, — пришло озарение, когда дверь морга захлопнулась за нашими спинами. — Помните утро, когда я проснулась в вашей спальне?

— Вы там еще и спали?

Ну что за человек? К любой мелочи придерется!

— В моей голове тогда сидела женщина. — Я твердо вознамерилась не реагировать на замечания, а то, чего доброго, еще начну язвить в ответ и мигом вернусь под замок. — Не верите? Вы по-настоящему ей нравились. Честно. Это не мог быть Керейра.

Шаер насмешливо изогнул бровь и предложил мне руку. Я удивилась столь вежливому обращению, потом заметила вдали группу девушек вроде бы в форме гимназисток и успокоилась. Игра на публику — непростое занятие. Подозреваю, у Рикадора имелся опыт в этом нелегком деле. Он словно чувствовал наблюдение!

— Ради долинейской короны Керейра запросто мог изобразить неземную страсть. Не смотрите так, Аня. Кано держит меня в курсе событий.

— Кано никому не доверяет. Извините…

Шаер не обиделся. Или придержал раздражение ради зевак?

— Должность у него такая. Ему нельзя иметь любимчиков даже среди правителей.

— Вам-то какой резон устраивать заговор, чтобы свергнуть себя любимого? Бессмыслица.

— Кано считает, что у меня есть причины для бунта.

— Для бунта против себя?!

— Против традиций. Довольно об этом, Аня. Вам незачем углубляться в наши обычаи. И… Осторожнее!

Я посмотрела под ноги, рассчитывая увидеть незамеченную яму, но опасность подстерегала не там.

— Это должно прекратиться! — рык взбешенного шаерона Викарда, что мчался мимо и остановился ради ссоры, ударил по ушам. — Я требую созвать совет! Ластония перешла все границы!

— Прекратится. — Рикадор выступил на передний план, словно отгораживая меня от разъяренного брата. — Совет не нужен. Если к полуночи Ластония не объяснится, завтра на рассвете ее возьмут штурмом.

На лице Викарда заиграли желваки, его кулаки непроизвольно сжались, глаза грозно заблестели.

— Они разгуливают по дворцу как у себя дома, — прохрипел он, бросая на меня преисполненный неприязни взгляд. — Сначала надо разобраться с этим!

Шаер согласно кивнул.

— Разбирайся.

— Что?! Это разрешение на аресты, сир?!

— У вас есть список подкупленных служащих. Займись ими. Они — пешки, но мне тоже надоело их терпеть. Только полегче, морг не безразмерный. И да, это разрешение на аресты.

Викард остался стоять с отвисшей челюстью, переваривая услышанное. Насколько я поняла, он уже давно наскакивал на Ластонию и не надеялся однажды обрести поддержку правителя. Что ж, сегодня на его улице праздник… И на моей, кстати, потому что у бокового входа на этаж дознавателя Рикадор предложил:

— Будете вести себя прилично — вечером встретитесь с Риком. По рукам?

Я согласилась без уточнений. Что бы ни имел в виду шаер, оно того стоило.

Оказалось, вести себя прилично означало ходить за ним хвостиком и молчать, причем молчать — главное условие.

— Вы же меня на дух не переносите, — брякнула я в ответ. — Зачем вам это?

— Ради Долинеи я и гремучую змею посажу в карман, — произнес он на полном серьезе.

Я предпочла не развивать его мысль. Хвостиком так хвостиком, ради Долинеи так ради Долинеи… Со временем пойму, в чем подвох. Или спрошу у Рика, если Рикадор сдержит слово.

***

Часы улетали, я изображала безмолвную тень… Не скажу, что это было ужасно, но держать язык за зубами оказалось трудновато. Особенно в присутствии дам, чьи моральные принципы пали жертвой моей одежды, и мужчин, норовивших взглядами протереть во мне дыру.

Шаер занимался повседневными делами, и вскоре я начала ему сочувствовать. Неподалеку, в кабинете дознавателя, творилась история, а рие Нордесу приходилось перебирать бумажки! Неудивительно, что он вечно всем недоволен. Я бы тоже не радовалась такой жизни.

Рутину прервал посланник от Кано, несмело сообщивший, что парой этажей ниже прячется репортер, причем с портативной аппаратурой. Выгонять его или позволить снять компромат?

— Дождитесь, пока он ступит на закрытую территорию, и устройте показательный арест, — распорядился Рикадор. — Пусть ценность снимков возрастет. Следующих двух тоже под замок, а третьего сделаем везунчиком.

Агент исчез без уточнений, зато шаер изволил заметить, что за окном опускаются сумерки.

— Проголодалась?

Я кивнула.

— Брось это, Аня. Я запретил тебе разговаривать не всерьез.

Угу, конечно. И карандашом ты в меня швырял забавы ради, а не потому, что я слишком громко дышала. И сменил гнев на милость не из-за напоминания о журналистах. И имя правильно выговариваешь от чудесного озарения. И тыкаешь вновь исключительно от хорошего настроения. Да кто на такое купится?

— Поужинаем?

Добродушный тон яснее ясного давал понять: назревают неприятности. За сносное отношение Рикадора расплачиваться придется кровью. Надеюсь, не в буквальном смысле.

— С удовольствием приму ваше предложение, сир.

Он скривился, но быстро взял себя в руки.

— Пойдем.

Почему бы и не пойти? У меня с утра маковой росинки во рту не было, да и подкрепиться перед пугающей неизвестностью не помешает.

У двери шаер едва не столкнулся с дознавателем.

— Вы слишком не вовремя, Кано. Если это не срочно…

— Срочно, сир.

И… Верно, мой статус мигом вернулся к прежнему. Я отправилась в свои покои-клетку, Рикадор — спасать страну.

«…снайперская винтовка… Эндер…» — вот единственное, что посчастливилось услышать прежде, чем створки лифта захлопнулись, отгораживая меня от новостей.

И где в этой жизни справедливость? Речь наверняка шла о снайпере, который устроил нам с Риком незабываемую ночь в башне Одиночества. Целился этот злодей именно в меня! Так почему же я должна топать баиньки в компании верзил в защитных костюмах?! Я, черт побери, заинтересованная сторона!

— Где нашли винтовку? На территории дворца? В Далайне? В Понизье? Может, в Душегубке?

На этом мои познания в долинейской географии заканчивались. Впрочем, я могла не стараться — каменные лица сопровождающих не отреагировали ни на одно слово.

— Снайпера поймали? Кто он? Ластонец или наемник?

За те несколько минут, что мы шагали от лифта к моей обители, я успела вдоволь наговориться сама с собой. В отличие от помощницы Рокси, вояки умели держать язык за зубами — или, возможно, пребывали в неведении насчет «срочного дела», требовавшего участия шаера.

Невидимая чешуя вернулась вскоре после того, как я осталась в одиночестве. На душе было тревожно и муторно. Понятно, что Рика увидеть не получится. Даже если Рикадор не планировал меня обманывать, он слишком занят, чтобы помнить об обещаниях.

Наугад потыкав кнопки кухонного лифта, я получила мороженое, торт и сыр с плесенью. Не самый худший ужин в моей жизни…

Потом немного поэкспериментировала с силовым полем — попробовала, как учил Рик, использовать воображение. Испортила диван, вместе с пылью уничтожив и ворс обивки, обезобразила пол… Сочла, что мелкое вредительство — это глупо, и попыталась продырявить стену. Потерпела поражение, во время уборки вновь покалечила пол… Сдалась — судя по всему, сверхспособности предназначались лишь для избавления от загрязнителей и были откровенно слабенькими.

Запищал кухонный лифт. Я взглянула на часы, но до ужина по расписанию оставалось довольно долго.

За заслонкой обнаружился роскошный букет. Айвия — так вроде называл эти крупные цветы со сладким ароматом шаерон Эндер. Вот уж неймется человеку… Он же боится меня как огня, а все равно никак не успокоится. Будто приворожили его… И когда ожидать неприятный визит?

«Не неприятный, а полезный», — я закрыла лифт.

Хоть кто-то из рие Нордесов жаждет моего общества. Грех не воспользоваться ситуацией.

— Крошка-кошка, почему ты сидишь в темноте? — донеслось от отъехавшей двери.

«И какой идиот тебя сюда впустил? Разве охрана не должна держать меня отдельно от людей? С другой стороны, Кано верно сказал: шаерону никто не указ», — я нацепила улыбку и повернулась к вошедшему.

— Добрый вечер, сир. Как дела?

Он клацнул выключателем, и гостиную залил неяркий желтоватый свет.

— Прекрасно, леди. Готовы к общению?

Я уверила себя, что терпение зачтется на небесах.

— Крошка-кошка, да ты не в настроении? — Поигрывая неизменным хлыстом, шаерон подошел ближе. — Кто обидел мою кису?

Кожаные штаны, распахнутая рубаха, втянутый живот, растрепанные волосы, наглая физиономия — Эндер выглядел как эталон плохого парня и, похоже, считал себя неотразимым. И пусть. Ему нужно общение — он получит общение.

— Мне бы не помешало развлечься. Поиграем, сир?

На его лице промелькнуло удивление, быстро сменившееся предвкушением.

— Вы читаете мои мысли, леди. Итак, ваши предложения?

Я бы охотно загнала его в угол и вытрясла все насчет Дракона-основателя, Ньепы и Ластонии, вот только шаер вряд ли одобрил бы мою самодеятельность.

— Игра называется «Вопросы и ответы». Хотите узнать побольше обо мне, сир? Охотно предоставлю вам право первого вопроса.

Шаерон недовольно дернул уголком рта и щелкнул хлыстом в воздухе. Поначалу он не пришел в восторг от моего предложения, однако быстро обнаружил выгоду для себя.

— Ты сама захотела этого, крошка. Потом не жалуйся. — Его беспутная ухмылка обещала отсутствие цензуры и совести. — Готова выдать все свои грязные желания?

— Абсолютно! Присаживайтесь, сир. — Я указала на диванчик. — Теперь моя очередь. Боюсь, на мой вопрос не существует короткого ответа.

— Что?!

— Простите, это не по правилам. Сейчас спрашиваю я.

Эндер и не подумал обижаться. Развалился на диване, положил хлыст на колени, смерил меня оценивающим взглядом.

— Киса как бы умная? — осведомился насмешливо. — Ну-ну, посмотрим. И что же рассказать тебе о себе, дикая кошечка?

— Не о себе. Расскажите, что особенного в найденной сегодня снайперской винтовке?

Его брови полезли на лоб.

— Крошка-кошка, ты о чем вообще говоришь?

— О винтовке ластонского снайпера, из-за которой шаер бросил все дела. Почему она имеет такое значение? Мы и раньше знали, что за покушением стоят ластонцы. Что доказывает именно это оружие?

Создавалось впечатление, что Эндера вот-вот хватит удар. Лицо шаерона потемнело, зрачки расширились, пальцы выбивали барабанную дробь.

— За каким еще покушением?! — рявкнул он. — Леди, не делайте вид, что вы осведомлены о проблемах Долинеи лучше меня!

— Не буду. — Я отступила на полшага, хотя опасности вроде не ощущала. — Это не так. А актер из вас плохой, сир. Вы понимаете, о чем речь.

— Почему я должен это понимать?!

— Вы — шаерон. На вас держится страна.

Собеседник грубо расхохотался.

— Приятно встретить единственного человека в мире, который в это верит.

— Кано упоминал ваше имя, — не выдержала я. — Хватит уже притворяться.

Эндер прекратил юлить, и это было шагом вперед. Во только делиться секретами он не спешил, а я понятия не имела, как на него надавить, не используя корону и угрозы. Пришлось искать варианты в детективных сериалах.

— Что выявила баллистическая экспертиза?

— Что на баллистическую экспертизу нужно время, — огрызнулся шаерон.

— Надеюсь, снайпер оставил отпечатки пальцев? — настаивала я, особо ни на что не рассчитывая.

Он поморщился и закусил губу.

— Это не твое дело, киса.

Секундочку! Это подразумевало положительный ответ?! Наверняка, иначе Эндер попросту отрицал бы все.

— Отпечатки сумели идентифицировать?

— Довольно, леди! — в его тоне скользил гнев.

Я почувствовала, что нахожусь на верном пути.

— Чьи они? Ластонца или наемника?

Шаерон вскочил, разъяренно хлестнул плетью диван.

— Тебе не нужно это знать, крошка, — прошипел, сузив глаза. — Ты красивая, вот и думай о свадьбах и женихах.

«Я думаю. Об Арине Керейре, которую насильно выдают замуж. О человеке, который считает себя будущим правителем Долинеи. О Мануэле Керейре, для которого свадьба дочери означает сделку века. О послезавтрашнем празднике, что станет отправной точкой государственного переворота. И об «идеальном» Патрике, настраивающем дочь против родного отца», — пришло мне на ум.

— Преступник — кто-то из ваших знакомых? — Ничем иным я не могла объяснить злость Эндера. — Уштер Отт тогда сидел за решеткой… Жако Лэй?! Правда?

Он заметно расслабился. Усмехнулся, повертел в руках хлыст…

— Крошка-кошка, я пришел сюда не для того, чтобы выслушивать бредни.

— Если не Жако Лэй, то кто? Валери Айронс?

Я произнесла это имя лишь потому, что не знала других. Ну и рыжая красотка вызывала непонятную неприязнь. А еще она ассоциировалась с Рикадором и была ластонкой. Согласна, для осуждения этого смехотворно мало, но я решила записать к уликам обвинения и бешеный взгляд шаерона.

— У вас есть очень простой способ узнать ответы на все вопросы, леди, — хриплым шепотом выдал Эндер. — Немного покорности и понимания — и я не останусь в долгу. — Он указал на дверь в спальню. — Проявите благоразумие и покоритесь судьбе. Вы же сами хотите этого, правда? Дикая кошечка… Ты облизываешься на поводок, но строишь из себя недотрогу. Зачем притворяться? Я — не Рикадор, со мной не нужно изображать оскорбленную невинность. Благодетель устарела, леди. Мораль хороша в сказках, а не в жизни. Даже книги вашего мира со мной согласны.

— Попробуйте почитать другую литературу, сир. Не ту, что нравится Валери.

Шаерон облизнул губы и поманил меня к себе.

— Ну же, смелее! Ты забавная, но долгие прелюдии слишком скучны.7d423c

— Почему вы так жаждете умереть в моих объятиях? — Честно, я не понимала его стремления самоубиться посредством именно меня. — Есть много более простых и менее болезненных способов. Например, прыгните с башни Одиночества. Там пятнадцать этажей, результат гарантирован. Или одолжите немного яда у пустынного дракона. Говорят, очень качественное средство.

— Не зарывайся, киса. — Эндер схватил меня за плечи и хорошенько встряхнул. — Ты тут никто. Как только Рикадор разберется со своим ненормальным… Да чтоб тебя!..

Я стараюсь думать о людях лучше, чем они того заслуживают. Но почему у некоторых вместе с самомнением растет и кретинизм?! Шаерон знал: приближаться ко мне опасно. Он уже дважды на собственном опыте оценил масштабы и вредоносность короны. Уверена, и о невидимой чешуе его предупредили! Так какого же черта этот идиот впился в острые пластинки?! С пальцами жить стало скучно?!

— Да ты ненормальная! — Эндер прижал порезанные ладони к своей рубашке. — Тебя лечить надо!

— Меня? Это у вас память куриная! — Вид чужой крови плохо сказался на моих дипломатических способностях.

— Я относился к тебе как к человеку! Отродье Ньепы! Ты могла ответить: «Нет», а не включать щиты! То есть… Погоди! Почему ты в одежде?! Ой-е… Ты реально отродье Ньепы!

«Спасибо за диагноз», — едва не выпалила я.

— Я не контролирую никакие щиты, — постаралась вернуться к мирному тону. — Они появляются и исчезают сами собой.

Шаерон бросил на меня презрительный взгляд.

— Как миловаться с Рикадором, так исчезают, а для меня появляются? Сколько ты будешь завираться, крошка?

— Он же шаер! — напомнила я.

Эндер побагровел. Врезал ногой по диванчику и направился к выходу, чуть ли не лопаясь от злости.

— Разумеется, он шаер, — пробормотал, яростно сжимая маленький, почти незаметный пульт от двери. — Как я мог забыть, что шаеру можно все? Непростительная глупость!

Казалось, шаерон в первую очередь злится на брата, а не на меня. С чего бы? Завидует, что у того есть не только власть, но и способность обезоруживать других «чешуйчатых»? Например, самого Эндера? Интересно, кто еще из рие Нордесов может похвастаться генами Дракона-основателя?

На пороге он обернулся.

— Если бы я был шаером, ты бы выбрала меня?

Какая же я идиотка! Следовало ответить утвердительно и воспользоваться его благосклонностью, чтобы подтвердить или опровергнуть свои догадки. Вместо этого я пробормотала:

— Нет. Простите, сир.

Как и предполагалось, шаерона честность не впечатлила.

— Ну и дура, — отрывисто бросил он. — Рикадор никогда не променяет страну на тебя.

— А вы бы променяли? — Меня задел оскорбительный тон, и я не стала сообщать, что нынешний долинейский шаер не входит в список моих жизненных планов.

— Разумеется, крошка. Именно поэтому шаер он, а не я. Сочувствую, леди.

И я вновь осталась одна в четырех стенах.