Глава 19. Свобода выбора

Из дневника Арины Керейры

Из-за старика все на нервах. Керейра сказал, это был несчастный случай, но я вижу, что ему не верит даже Винт. Люди шепчутся по углам и умолкают, когда замечают меня. Я же его дочь… Союзница по умолчанию.

Мне тоже страшно. Наемники тайком бегают делать рентген и радуются, когда на снимках ничего не проявляется. А к кому пойти мне? Я точно в зоне риска, потому что семейные узы — это не о нас с папулей.

Идиоты! Смотрят на Керейру как на высший разум! Он богат, умен, могуч… Языком работает отменно. Любому голову задурит. И нет бы хоть кто подумал, что «предохранитель» — это охренительно дорого! Их было всего три — по одному на каждый имплант. Они бонусом шли! Их не продают на базаре!

Хотя, говорят, моя партия имплантов не первая… Может, это не окружающие параноики, а я недооцениваю папочку?

Да ну, бред.

Даже уборщики трясутся и щупают уши. Цирк бесплатный! Чем мельче человечишка, тем больше у него самомнения. Объявление, что ли, написать? Рассказать, что Керейре плевать на всех, кроме «МАКИС»? Успокоить своих будущих подданных?

***

Долинея

Рик появился далеко за полночь. Остановился у окошка, смерил долгим взглядом резвившегося в ночном небе дракона, потом повернулся ко мне.

— Прости за сегодняшнее, Аня, — проговорил едва слышно. — Ты не должна была видеть труп.

— А ты не должен извиняться за шаера. — Я любовалась отблесками пламени на его чешуе.

— Должен. Если бы я нормально выполнял свои обязанности, он бы не пришел к власти. Это же Долинея… Тут все взаимосвязано.

— Чисто технически к Уштеру Отту я напросилась сама. И, Рик… Уверен, что ты мне не снишься?

Он рассмеялся. Отошел от окна, присел на краешек моей кровати и осторожно поправил сбившееся одеяло.

— Я ненадолго. Не говори никому обо мне, хорошо? Им лучше не знать, что я… э…

— Сохранил некоторое влияние? — подсказала я, усаживаясь рядом.

Для этого даже из постели вылезать не пришлось — из-за дурацких покровов я не могла спать по-человечески и дремала в обнимку со столбиком полога.

— Точно. Некоторое. В последнее время все очень усложнилось… А ты хорошо получаешься на фотографиях, кстати.

Я закатила глаза и, защитив руку одеялом, шутливо толкнула его в плечо.

— Не береди душу. Моя карьера фотомодели длилась минут десять.

— Тебе хотелось бы больше снимков?

Что за вопросы? Неужто я слышала ревнивые нотки? Ну и ну… Во-первых, мы друг другу ничего не обещали. Во-вторых, при первой же возможности я укачу обратно в свой мир, так что романтическое настроение под запретом. В-третьих, Рик не должен осуждать меня за то, что я не избегаю общества нынешнего шаера. Как ни крути, а Рикадор пока что мой единственный шанс погулять без невидимой чешуи. То есть… Погодите-ка! Шаер способен убрать силовое поле. Не именно Рикадор, а шаер! Даже Эндера это злило. А что насчет бывшего шаера?

«Элидий рие Нордес ничего не убрал», — напомнил здравый смысл.

«Но он вел себя так, словно это ему по силам. Может, не успел? Или желал проверить, чья защита крепче?» — мысленно возразила я сама себе и, затаив дыхание, провела ладонью по волосам.

— Спасибище! — едва не бросилась на шею Рику, не найдя на голове ничего острого. — А это нельзя отключить навечно? Или хоть на пару часов? Так хочется лечь на подушку и не отплевываться от перьев…

Он невесело усмехнулся и продемонстрировал руку, закованную в перчатку с открытыми пальцами и тонкими лезвиями на тыльной стороне ладони.

— Я не контролирую даже свой щит, не говоря уж твоем. Думаешь, мне нравится разгуливать в таком виде? Все происходит, как твердят врачи, на подсознательном уровне. Именно поэтому Кано и остальные заинтересовались тобой.

Направление его мыслей мне совсем не понравилось. Что-то похожее давно уже мельтешило на уме, однако я отбрасывала подозрения как бессмысленные и бездоказательные.

— Не улавливаю связи.

Рик вздохнул и отвернулся к окну.

— Некоторые коновалы уверены, что подсознательно я отождествляю себя с Драконом-основателем, — проговорил, старательно скрывая неловкость. — Синдром Дракона, представь себе. Нередкое явление среди долинейских подростков, лечится традиционным «перерастет», но я-то давно не мальчик. Ты из расы Ньепы, ну а истории о ней и Драконе Нордесе не нуждаются в пояснениях. Моя семья вообразила, что если мы пройдем их путь, меня… Ну… Это…

— Расколдует?

— Скорее, отпустит. Мое подсознание примирится с реальностью, и я стану нормальным.

— С их точки зрения.

Рик взглянул на меня в упор. Далекие всполохи драконьего пламени отражались в его глазах, из-за чего он казался еще более нереальным, чем обычно. Плотно сжатые губы, напряженный взгляд… Я подумала, что его страшит мое отношение, а не провал эксперимента, и придвинулась ближе.

— Не рискуй так.

Вроде бы спокойный голос, но меня пробрала дрожь от переполнявшего его одиночества. Я проходила с короной меньше недели и успела возненавидеть такую жизнь. А сколько времени заперт Рик в своем неснимаемом панцире? Он же бывший шаер и привык ко всеобщему обожанию и подчинению. Ему намного труднее выносить изоляцию.

Я набросила на его плечи одеяло и прислонилась к нему, обняв одной рукой.

— Не парься, в Долинее главный монстр — я. И что еще за раса Ньепы? Какой-то подвид людей?

Рик осторожно повернулся ко мне. Одеяло жалобно затрещало, но выдержало.

— Раса — не подвид. Это как жители севера и юга. Северяне устойчивы к морозу, южане — к жаре. Внешне они тоже отличаются, но и те, и другие — люди.

— То есть я все-таки человек? Отродье Ньепы из чужого мира? Как такое возможно?

Он дотянулся до подушек и умудрился ни одну не вспороть. Подтолкнул их ко мне, отгораживая меня от твердого поручня кровати.

— После смерти Дракона Нордеса Ньепа сбежала в ваш мир. Помнишь, ты рассказывала дознавателю о людях, которых Арина Керейра называла «вариантами»? Мы думаем, что они — далекие потомки Ньепы.

— Мы?

— Кано единственный, кто не считает меня проблемой.

Я недоверчиво покачала головой. Все сходилось, кроме одного — в моем мире о чешуйчатых людях трубило бы телевидение.

— Там было восемь человек. По-твоему, однажды они все проснутся такими, как… Ну, как я?

По подоконнику неожиданно забарабанил дождь. Из-за дикого дракона, озарявшего темное небо огненными стрелами, я не обратила внимания на приближение туч и смену погоды, поэтому грохот тяжелых капель по металлу заставил меня испуганно вздрогнуть и плотнее прижаться к Рику.

— Не все, — ответил он, убирая подальше опасные лезвия. — Возможно, кто-нибудь, кроме тебя, и правда унаследовал способности Ньепы. Если этот человек попадет в Долинею… И если его спровоцируют… Например, если однажды посреди ночи его до полусмерти напугает некий идиот… Не будем тыкать пальцем, хорошо? Я сглупил тогда, в музее. Хотел внести свою лепту в устрашение ластонской шпионки, о которой болтал весь дворец, но вместо глупой фанатичной марионетки встретил тебя.

— Что ты говорил таким торжественным тоном? Я не поняла ни слова.

Рик рассмеялся.

— Лучше тебе не знать. Честно.

— Какие-то пошлости?

— Речь Теренса Просвещенного, героя поемы Ориеймы «Исцеление огнем». Очень известное произведение о ритуальном сожжении принцессы Эриноль. В юности я не раз участвовал в студенческих постановках.

— Надеюсь, я попадала в фразы принцессы?

— Насчет дыбы было даже удачнее оригинала.

Дождь убрал дикого дракона с горизонта. Стало темно, и лишь вдали изредка проскакивали слабые всполохи молний. Грома я пока не слышала, и начинала подозревать, что то полыхают не электрические разряды, а резвится выводок мелких дракончиков.

— Мне пора, Аня. Я должен уйти прежде, чем меня заметят.

Рик исчез. Я ощутила быстрое прикосновение горячих губ к своему лбу, а затем оказалось, что мои руки обнимают пустоту.

— Рик!

Без толку.

Я поспешила вытянуться на кровати и насладиться парой минут лежания без чешуи. Отметила, что одеяло на удивление целое, разве что изрезанное по краям. Увидела за окном стремительный полет дракона и решила считать его местным аналогом падающей звезды. Желание загадала, представьте себе. Не о возвращении домой — это зависело не столько от удачи, сколько от приложенных усилий. Я хотела вновь встретить Рика, и плевать, что романтике в моей долинейской жизни не было места.

***

Утром я в который раз имела долгую беседу с дознавателем. Касалась она мобильного телефона Арины, моих подвигов в морге и шаера. Мы сидели за столом, жевали сладкие яблоки и пытались понять друг друга.

Насчет телефона я, поколебавшись, выдала короткую версию правды. Сказала, что получила его от вороватой горничной, которая приняла меня за посланницу Ластонии. Ту девушку я запомнила плохо. При встрече, возможно, и узнаю, но по снимку из личного дела — вряд ли.

— Это означает, что никто из них, — Кано указал на четыре десятка черно-белых фотографий, — вам не знаком?

— Не придирайтесь к словам. — Юная смуглянка сразу же привлекла мое внимание, однако мне хотелось поговорить с ней раньше долинейцев. — Люди на фото выглядят не так, как в жизни. Половина из них кажется знакомыми.

Он пообещал устроить очную ставку со всеми сорока девушками, и прозвучало это как угроза.

Ответственность за лишнюю болтовню в морге я возложила на Рикадора. Дескать, он меня туда загнал и чуть ли не довел до нервного срыва, с него и спрос.

— Джелинер утверждает другое. — И вновь Кано отнесся к моим словам недоверчиво.

— Еще бы! Не его носом в труп ткнули!

Не спорю, я перебарщивала, но дознаватель — единственный человек, кроме Рика, перед которым было стыдно за промашку с «МАКИС». Я не желала его разочаровывать. Да и от шаера не убудет. Подумаешь, вчера он вел себя сносно! Сегодня или завтра баланс восстановится.

Кано ахнул и нахмурился. Его морщинистое лицо выглядело помятым и резко контрастировало с аккуратным костюмом и блестящим галстуком. Как по мне, он и не выспался, и не позавтракал, и не получил хороших новостей. Этим утром дознаватель как никогда прежде смахивал на печального мопса.

— Ладно, не ткнули, — совесть не выдержала его грустного взгляда и заставила оправдать Рикадора. — Но это было неожиданно и неприятно!

Тема шаера как-то незаметно стала главной. Кано долго и нудно расписывал правила поведения в его обществе, и сводились они к тому, что Рикадора нельзя выводить из зоны комфорта ни при каких обстоятельствах. То есть другим — придворным, журналистам, нерадивым служащим — можно, а я — исключение из правил. На меня возложена миссия по урегулированию возникшего между прессой и властью недопонимания, а потому отныне я — публичное лицо, надежда Долинеи, спасительница рие Нордесов и тому подобная чушь.

— Вы подозреваете, что с Ластонией сотрудничает Рик? — я прервала поток неправды. — Устраивает заговоры, чтобы вернуть себе власть?

Кано поперхнулся фразой о долге и справедливости.

— Нет, — сказал, откашлявшись. — Ему не нужна корона.

— Вот именно!

— В Ластонии его привлекает совсем другое. Свобода выбора.

Я не удержалась от смешка.

— Ластонские агенты — марионетки с кнопкой управления в голове! О какой свободе может идти речь?!

— Например, о той, которую олицетворяете вы, Аня.

Показалось, я ослышалась. Что еще за заявления? Да я тут на правах то ли арестанта, то ли зверюшки из зоопарка! Чего у меня точно нет, так это свободы.

— Не удивляйтесь, — продолжал Кано. — Не спорю, ваши передвижения ограничены, но разве свобода заключается в этом?

— С моей ластонской точки зрения — да.

Он пригладил ежик седых волос и доверительно наклонился ко мне.

— Вы надели ночной горшок на голову шаерону Эндеру.

Ну и зачем напоминать об этом позорном факте моей биографии? Да, надела. Да, раскаялась. Да, оправдалась перед собой стрессом. Но это не делало тот поступок правильным.

— Я не горжусь этим.

Кано развел руками.

— Гордиться или нет — ваше дело. Суть в том, что общество Ластонии другое. Как бы вас наказали там?

Я понятия не имела, как бы это преступление классифицировали правоохранительные органы моего мира. Хулиганство? Или покушение?

— Штраф, в худшем случае — тюрьма. А у вас?

— А у нас и обвинители, и адвокаты сломали бы мозг, потому что подобных правонарушений в Долинее не существует в принципе. На шаерона, а тем более на шаера, нельзя поднять руку даже в шутку. Это не закон. Это — образ жизни.

— Который не устраивает Рика? Чем? Ему не нравится поклонение? Учитывая, что творят ваши газеты, не такое оно и абсолютное.

Дознаватель задумчиво перетасовал снимки дворцовой прислуги. Фото смуглой девушки раз за разом мелькало у меня перед глазами, отвлекая и напоминая о том, что на традиции Долинеи мне в общем-то плевать — я должна стремиться попасть домой, а не влезать в политические дрязги чужого мира.

— У правителей есть не только права, но и обязанности, — негромко проговорил Кано. — Как вы уже знаете, леди Роксинэль некогда была шаероной. Свою должность она потеряла за отказ от договорного брака. Газеты поносили ее чуть ли не как предательницу Родины, назревал раскол в высших кругах, и она не выдержала давления. Ваш Рик всеми силами отстаивал ее выбор, и это его сломило. Он возненавидел власть, представляете? Чтобы не усугублять ситуацию, Рокси подала в отставку. Теперь понимаете, почему Рик ловит каждое ваше слово? Вы способны воевать с правительством ночными горшками, и в то же время вы никогда не ополчитесь на шаерону или шаерона за их личный выбор. Вам такое и в голову не придет!

— Как и Валери, — дополнила я, начиная понимать, что нашел Рикадор в рыжей чужачке.

Дознаватель небрежно швырнул снимки на стол. Фотография смуглой девушки оказалась сверху, и пришлось приложить усилие, чтобы не отреагировать на нее.

— Валери олицетворяет тот революционный дух, которого не хватает широким массам Долинеи. Она пришла к нам добровольно, чтобы бороться против Ластонии. Ей не нравилось, во что превращаются их мнимые «культурные исследования». В иерархии «МАКИС» Валери — низшее звено, но она хорошо разбирается в их стратегии и помогла избежать нескольких крупных конфликтов. Эта девушка — наш козырь.

«А я запомнюсь жителям дворца как леди с ночным горшком», — мелькнула пораженческая мысль.

— Разве у Валери нет импланта?

Кано согласно кивнул и снова взялся за фотографии.

— Есть. Но она намекает, когда он активен, и мы не ведемся на дезинформацию. Или ведемся. — Он разложил снимки веером. — Когда нам это выгодно.

— А не удаляете его потому, что?..

— Валери не сомневалась, что при удалении он взорвется. Пример Уштера Отта это подтверждает.

После очередной перетасовки смуглянка вновь смотрела на меня грустными глазами. Полагаю, дознаватель нарочно подсовывал ее изображение. Он уже все знал? И почему же делал вид, что верит моим оправданиям?

— А я как пример вам неинтересна?

Кано мягко улыбнулся.

— Ваш случай — особенный. То, что вы называете короной, — силовое поле биологического происхождения. Пока что им управляет ваше подсознание, а оно очень предусмотрительное. Уверен, от миниатюрного заряда вы избавились, сами того не зная, при первой же возможности. Не верите? — Он незаметным движением подвинул ко мне фотографию девушки из окружения Арины.

Я вспомнила, сколько эта «безвредная» штука принесла неприятностей, и поежилась.

— У Отта дыра была небольшой, — заметила неохотно.

— Ее хватило, чтобы убить.

От возникших перед глазами картин по спине прошелся мороз.

— Кстати, насчет трупов… Ничего не хотите рассказать? — Дознаватель пошевелил пальцем фотографию.

Меня будто током шарахнуло.

— Она тоже?!

— С имплантом? Нет. Мертва? Да. Сегодня на рассвете ее нашли у башни Одиночества с пулей в сердце. И если вы хотите, чтобы виновный в ее смерти понес наказание, не утаивайте ничего.

Я и не утаивала. Конечно, существовала вероятность того, что Кано обманывал, но я почему-то ему верила. Смуглянка, прислуживавшая Арине Керейре, была сообразительной. Она наверняка знала не одну тайну пришлых. А еще она слышала, как Патрик Макалистер убеждал Арину в том, что лишь смерть ее отца позволит им стать счастливой парой.

Я не скрывала ничего. Даже указала место, где спрятала остальные полученные от той девушки вещи. Общественная уборная, хе-хе… Надеюсь, среди них найдется ниточка, которая позволит прищучить убийцу.

— Кому принадлежат отпечатки, найденные на снайперской винтовке? — еще один вопрос требовал ответа.

Дознаватель тихо ахнул.

— Рик поделился новостями?

— Шаерон Эндер. Рик же, кажется, под замком. Или у вас другие сведения?

А что? Уклончивые речи Эндера наталкивали на определенные выводы. А Кано пусть не притворяется, что знать не знает, что с Риком. Они же сотрудничают за спиной шаера. От меня им скрывать нечего.

— Эндер… Вечно ему неймется… Да, Аня, мы выяснили, кто в вас стрелял, и это стало весомым поводом разорвать отношения с Ластонией.

— Валери под действием импланта? — Иных вариантов я не представляла. — А потом ластонцы попробовали замести следы, убив и ее? Как она, кстати? Поправляется? У нее в комнате тоже что-то взорвалось. Зачем такие сложности? Разве не проще поступить как с Оттом — убить дистанционно?

Дознаватель ничего не ответил. Сложил снимки из досье в толстую папку и долго завязывал на ней ленточки. Я бы сказала, он нервничал.

Трель телефонного звонка заставила меня подпрыгнуть от неожиданности.

— Никак не привыкнете? — Кано усмехнулся и снял трубку. — Слушаю?

По мере того, как искаженный динамиком торопливый голос что-то ему втолковывал, его лицо становилось все мрачнее и грустнее. Я разобрала лишь без конца повторяющееся слово «Рик», причем повторялось оно на повышенных тонах, и сделала вывод, что наша ночная встреча уже не тайна.

— Это самая плохая идея из всех, которые знала история, сир. — Кано махнул мне рукой, указывая на дверь.

Я притворилась, что в Ластонии не понимают язык жестов, и незаметно попробовала пододвинуться ближе к столу. Сир — это либо кто-то из шаеронов, либо сам шаер. И этот «сир» вопил в духе нервной барышни, выплескивая неведомую обиду на Рика. Вот бы узнать голос!

— Разумеется, я понимаю, сир, — продолжал дознаватель. — Чрезвычайная ситуация требует особого подхода. Уверен, все наладится. Я бы посоветовал подождать еще несколько часов. Что?!

Я чуть ли не навалилась на столешницу, но слышала только писк и помехи на линии.

Кано вновь ткнул пальцем в направлении выхода. Ага, как же! Да если б не острая штука на голове, я бы подобралась к нему впритык!

Он со вздохом поднялся и отошел от стола, вытянув телефонный шнур на всю длину.

— Не нужно горячиться, сир. Ластония подождет. О Единый! Аня! Это переходит все границы!

Ну да, я окончательно потеряла стыд и подкралась со спины, чтобы подслушать. Не получилось, а жаль. «Сир» в каждой реплике — это определенно шаер. Мне нужно было узнать, что за гениальный план с участием Рика возник в его мозгу.

Дознаватель прикрыл рукой микрофон.

— Можете идти, Аня. На сегодня достаточно.

Я не сдвинулась с места. Хочет от меня избавиться — пусть зовет верзил в защитных костюмах. Правда, для этого придется на время отложить диалог с Рикадором. Не уверена, что Кано осмелился бы на такое.

— У вас совесть есть? — прошипел он. — Убирайтесь!

Совести хватило ровно до противоположного конца стола. Я все равно не разбирала фраз шаера, а дознавателя моя уступка обрадовала.

— Разумеется, я поддержу вас, сир, — он вернулся к разговору. — Но вы уверены, что сумеете это контролировать? Случай беспрецедентный. Всякое может произойти.

Далекий писк стал громче. Кано поморщился, чуть отодвинул трубку от уха.

— Разумеется, это ваше право, сир, — произнес успокаивающим тоном. — Никто его не оспаривает. Но пресса может раздуть… Прошу вас, держите себя в руках. Вы правы, сир. Я понимаю ваши стремления. Я обеспечу свободную от посторонних зону. Да, Ластонию необходимо приструнить. Нет, сир, эта идея в сотню раз хуже предыдущей! Да, вам виднее…

Трубка умолкла. Дознаватель размахнулся, чтобы швырнуть ее на стол, но вспомнил о моем присутствии и ограничился скрипом зубов.

— Ваше влияние на людей слишком непредсказуемо, — обратился ко мне. — Подумать только…

— О чем вы?!

— Отдыхайте, Аня. Вскоре вам понадобятся свежие силы.

— Это угроза?

— Это новая блажь шаера. Идите завтракать. Позже вам все объяснят.

— Или не объяснят.

Он кивнул. Я же решила добить если не вопрос шаера, то хотя бы снайпера.

— Я права? Это отпечатки Валери? Ластонцы и правда способны настолько контролировать человека? Ну, она же не профессиональный снайпер, правильно? Даже если ей приказали убрать меня, она не могла научиться метко стрелять силой мысли? Получается, имплант дает контроль не только над разумом, но и над телом?!

Кано демонстративно уткнулся в бумаги, и пришлось уйти. Обратно в клетку, да. Правда, дойти туда я не успела.

Возле лифта меня перехватил посланник шаера с приказом срочно прибыть на задний двор. Стоит ли упоминать, что я понятия не имела, где он находится? Впрочем, это и не требовалось — любезные мужчины, чьих лиц я не могла разглядеть из-за щитков шлемов, охотно указывали путь и даже, разнообразия ради, не тыкали в меня оружием. Прогресс, однако!

Трудно судить, чем задний двор отличался от переднего. До сих пор я бывала лишь в административном крыле и на музейной территории (сутки под личиной Айры Керейры не в счет — я тогда не ориентировалась в планировке дворца и верила неправдивым сведениям из сознания Арины). Остальная площадь казалась неизведанным миром. Я видела ее из окон и боялась, что она навсегда останется картинкой за стеклом. Что бы ни придумал шаер, я обрадовалась возможности выглянуть в настоящую Долинею.

«Задний двор» располагался на отшибе дворцового комплекса. По факту это была небольшая площадь, окруженная приземистыми кирпичными зданиями. На ней росли могучие дубы — на первый взгляд, без какой-либо системы. Между ними виднелись автомобили — как небольшие, похожие на легендарный «Фольксваген Жук», так и настоящие громадины вроде «полуторок» времен Второй Мировой войны.

Стояла чудесная погода. Ни облачка, ни ветерка, ни пыли… Яркое утреннее солнце играло в нереально зеленой листве, отражалось от блестящих крыш и слепило глаза. Я щурилась, пытаясь рассмотреть большую группу людей, что ожидавли у болотно-бурого внедорожника. Парочка из них выглядела знакомо… Точнее, один из них. Шаерон Викард собственной персоной. Второй стопроцентно был плодом моего воображения.

— Рик?! — я все же не удержалась от абсурдного окрика.

Он повернулся, и солнечные лучи превратили его «доспехи» в пламя.

— Доброе утро, Аня! Готова к визиту в Ластонию?

Полагаю, на моем лице отразилось слишком много эмоций одновременно, поскольку шаерон изволил расхохотаться.

— Привыкайте, леди, — бросил грубовато. — Наша семейка колоритнее Душегубки. Сегодня, к примеру, за шаера ваш Рик. Как думаете, может, завтра на эту роль пригласят и меня?

«Ты намекаешь, что после завтрашнего переворота возглавишь Долинею?!» — но из-за предвкушения поездки я выбросила эту мысль из головы.