Глава 21. Торги без права на ошибку

Из дневника Арины Керейры

Когда кажется, что хуже быть не может, обязательно случается настоящая мерзость. Я же согласилась на все! Последовала за папулей, чтоб его черви сожрали! Распрощалась и с мечтами о возвращении домой, и с разговорами с семьей. Пообещала не бунтовать. Поддержала бредовые планы Керейры перед сотрудниками. Они же хуже задержанной фанатички: охотно отдадут меня дракону, лишь бы получить выгоду.

Да, я выйду замуж не просто за принца, а за принца-дракона. Бред собачий! Бред!!! Но я тоже в него верю.

И я не протестую. Терплю, пусть только для вида. Сейчас нельзя идти против папочки. Если он что-то заподозрит и отменит предсвадебную встречу с женихом, мне точно конец.

За что он так со мной?! Я — идеальная послушная дочь! Почему же Керейра бросил Патрика? Почему не исполнил мое единственное желание и не спас его от стороны Х?!

«МАКИС» уже нет. Даже папочкина шлюшка сбежала, когда узнала о старике. Она умная… А я, дура, ему поверила и снова обожглась.

Что это там? Кто-то идет… Ненавижу это место! Оно воняет предательством. Не удивлюсь, если однажды папулю прирежут в темном углу. Он заслужил.

***

Долинея

Я отделалась легким испугом, Викард — глубокими порезами и сломанным ребром, замок — масштабными разрушениями на первом этаже и пожаром, уничтожившим все, кроме камня и металла. Техникам повезло — они как раз пришли к выводу, что подозрительные компьютеры стоит проверить саперам, и покинули подвал.

Обратно во дворец я прикатила в карете скорой помощи, сопровождая весьма расстроенного шаерона. Патрик поселился за решеткой, крохи уцелевшей ластонской техники отправились в лабораторию. Рик остался у замка, позже я видела его вместе с дознавателем, но со мной никто из них не пересекался до самого вечера.

Газеты уделили происшествию максимум внимания. Понятия не имею, о чем шлось в статьях (наверняка о коварстве Ластонии, оставившей прощальный «подарочек» в виде взрывчатки), но украшавшие первые полосы снимки поражали воображение. Мне их показала Рокси, и даже слезливо опознала в теле, бултыхавшемся в реке на заднем плане, шаерона Викарда.

Она ошибалась — с журналистами мы разминулись у пропускного пункта. Но я не спешила опровергать ее страхи. В конце концов, Викард все-таки искупался, и тот факт, что вытащили нас с ним до приезда СМИ, ничего не менял.

Волнуясь за племянника, Рокси болтала много и бессвязно. О Вике, который с детства мечтал о короне, да потом вдруг передумал и передал бразды правления Рикадору. Об Эндере, который никак не оправится после пережитой в юности трагедии и чудит нещадно. О Рике, для которого трон стал невыносимой ношей.

Она сидела у меня в гостиной, пока не стемнело. Рассказывала о своей неудавшейся жизни, о безнадежных планах, о дураке Джеле… Ей требовалось выговориться, и я безжалостно тыкала во все подряд кнопки кухонного лифта, рассчитывая получить что-нибудь, похожее на чай с печеньем. В ответ нам прислали студень, куриные грудки, овсянку, мелко порубленную луковицу, ведерко с мороженым и две бутылки вина. Луковица отправилась обратно в лифт, остальное исчезло в мгновение ока, причем с вином Рокси расправилась в одиночку.

— Вы счастливица, Аня. — Ее здорово развезло и потянуло на откровенность. — Вы свободны… Даже если вас закуют в кандалы и бросят в бездонный колодец, вы останетесь свободны! Как Ньепа… Это вы спрашивали, почему ее, погубительницу Дракона-основателя, считают воплощением зла, но почитают наравне с ним? Да потому, что она олицетворяет дух борьбы! Опальная принцесса Долинеи, представляете?! Пленница, заложница, узница! Дракон Нордес обращался с ней как с мусором! Ее судьба бесправной постельной игрушки ужасала даже современников! А народ запомнил иное… Ньепа соблазняет Дракона, Ньепа спасает Дракона, Ньепа убивает Дракона… Она не жаловалась, а действовала! Не бросилась в Далайну, а повергла Дракона! Самого Дракона Нордеса! Первого шаера! Понимаете, Аня? Дракон-основатель покорил Новую Землю и создал могучее государство, пережившее века, а Ньепа отличилась тем, что смогла достучаться до его сердца, но в умах людей их имена стоят рядом!

— Смогла достучаться? — Я вытряхнула в ее бокал последние капли вина. — Их история закончилась трагедией.

Рокси пьяно расхохоталась и опрокинула пустые бутылки на пол.

— А на что он рассчитывал? На «долго и счастливо»? Так не бывает, Аня. За все надо платить. На месте Ньепы я бы ему не только сердце вырвала…

— Может, на прощение? — проговорила я, лишь бы поддержать диалог.

— Вы бы смогли простить? — ее тон неожиданно стал серьезным. — О вас годами вытирали ноги, а потом вдруг раскаялись и признались в любви… Вы бы простили?!

— Нет. — Знаю, выражение «не зарекайся» возникло не на пустом месте, но в некоторых вещах я не сомневалась. — Потому вы и ушли из правительства? Чтобы не пришлось прощать слишком многое?

Ответом стал храп.

Я принесла из спальни одеяло и накрыла уснувшую в кресле Рокси. Несмотря на хмель, спала бывшая шаерона тревожно. Когда дверь распахнулась и появился хмурый шаерон Викард, она вздрогнула и спрятала лицо в тень.

— Пойдем. — Он указал на выход. — Сегодня вы популярны, леди.

— К дознавателю? — Я ждала подобное предложение с самого возвращения. — Давно пора.

— Нет, — прозвучало категорично.

Относилось это к первой или ко второй части моей фразы, я уточнять не решилась.

Мы вышли из лифта на третьем этаже и направились вглубь коридора. Спустились по небольшой лестнице, пересекли надземный переход, вновь преодолели десяток ступенек вниз…

— Это тюрьма?

Шаерон не обернулся.

— Больница, леди. Помнится, вы очень хотели сюда попасть, разве нет?

— Не в качестве клиента.

Он подвел меня к массивной двери, у которой стояли двое одетых в штатское громил. Их элегантные костюмы плохо сочетались с квадратными физиономиями и кобурами, одинаковые прически наталкивали на мысли об армии.

Один из них потянул на себя тяжелую створку.

— Будьте любезны, леди, — пробасил, глядя вдаль.

Я переступила порог. Почему-то воображение рисовало закованного в гипс Рика, и на душе скребли кошки. Всякий раз, когда он находился рядом со мной, происходило что-то плохое. Снайпер, журналисты, взрыв… Вместе мы будто притягивали неудачи!

Но кровать у окна была пустой.

— Добрый вечер, Анна Леонидовна.

Я подскочила, резко обернулась.

— Добрый вечер, сир, — промямлила, пытаясь собраться с мыслями и найти причину, по которой мной заинтересовался Элидий рие Нордес. — Рада, что вы уже выздоровели.

— И я рад. Присаживайтесь, леди.

И куда, скажите на милость? В просторной комнате, совсем не похожей на больничную палату, стулья для посетителей отсутствовали. Сам Элидий Путешественник сидел в кресле у восточной стены, его кровать оплетали провода, свободное пространство на западе занимало лимонное дерево в кадке.

— Благодарю, сир. — Я степенно кивнула и уселась на краешек кадки. — Вы хотели меня видеть?

— Разве у вас есть иная причина для пребывания здесь? — язвительно осведомился Элидий, поглаживая свою шелковую пижаму в серебристый горошек на черном фоне. — За период моего отсутствия многое произошло. Сегодня я услышал дурные новости. Полагаю, есть необходимость прояснить ситуацию с моими сыновьями.

«Все-таки речь пойдет о Рике», — приуныла я.

И каким же образом шаерон собирается «прояснить ситуацию»? Прямим текстом сообщит, что для его отпрыска, пусть даже пребывающего в опале, я не вышла родословной? Так мне это и без оскорблений известно.

— Внимательно слушаю, сир.

Он поднялся на ноги и прошелся по комнате, засунув руки в карманы.

— Вас слишком разбаловали, Анна Леонидовна. На самом деле ваша роль в жизни Долинеи весьма незначительна. Поменьше верьте Роксинэль. Она не посоветует ничего дельного. Вы же не думаете, что мир вертится вокруг вас?

Судя по тому, что секунд через десять к нам присоединились дознаватель Кано и шаер собственной персоной, сегодня мир вертелся исключительно вокруг шаерона Элидия.

Рикадор не поздоровался с отцом, да и меня не удостоил взглядом. Как всегда бесстрастный и холодный, он прошествовал к шаерону и продемонстрировал небольшой черно-белый снимок — тот самый, что я подобрала в павильоне Дракона-основателя.

— Вы участвуете в этом, сир? — спросил бесцветным тоном.

Элидий вопросительно посмотрел на измотанного Кано, застывшего у двери.

— Что происходит?

Дознаватель указал мне на дверь. Я сочла, что раз уж шаера мое присутствие не тревожит, можно ограничиться порогом.

— Откуда у вас эта фотография, сир? — голос Рикадора не дрогнул.

— От выскочки Рендала. — Элидий недоуменно глядел на Кано. — В чем дело? В кои-то веки вы надумали прикрыть его мерзкий притон? Давно пора.

Я оглянуться не успела, как оказалась за дверью. Дознаватель постарался, ага. Милый мопсоподобный Кано выставил меня вон как непослушного ребенка! Правда, щель оставил. То ли недоглядел, то ли нарочно — фиг разберешь. Я сочла, что он хочет и правящую семейку не обидеть, и со мной сохранить дружеские отношения. А еще без меня беседа между шаером и бывшим шаером быстро утратила официальный оттенок и превратилась в семейные разборки.

Итак, «дело» заключалось в том, что мой первый долинейский знакомый, а именно — лорд Рендал, был одним из распорядителей так называемого «аукциона красоты» — полулегальных торгов живым товаром. «Полу-» — потому что почти все представленные в каталоге девушки шли на это добровольно, и формально перед законом отвечали именно они, а не устроитель вечеринок. Разумеется, сей факт не узаконивал торги, но позволял властям смотреть на них сквозь пальцы. Тем более, лорд Рендал приходился закадычным приятелем шаерону Эндеру и мог рассчитывать на снисхождение системы правосудия.

В тот день, когда Элидий Путешественник столкнулся со мной и неожиданно для самого себя загремел на больничную койку (к его чести, он признал свою личную неосмотрительность и не стал вопить о покушении), лорд Рендал посетил дворец. Его интересовал Эндер, но шаерон куда-то подевался. Лорд очень спешил и попросил встретившегося ему Элидия передать сыну сообщение. Бывший шаер послал Рендала в дальние дали и пригрозил прикрыть его притон, но снимок юной красотки все же взял.

После давней трагедии личная жизнь Эндера превратилась в хаос. Он словно сам не знал, чего хочет. Его тянуло к разным женщинам, и большинство из них охотно принимали ухаживания, даже соглашались на далекие от традиционных забавы, однако шаерон чуть ли не лез на стенку от скуки. Потом он связался с предприятием лорда Рендала и, как ни странно, ему понравилась покупная любовь.

Девушки из каталога были красивы, образованы, чаще всего умны. Они не капризничали, не ревновали и ничего не требовали. Им нравились ролевые игры, их не волновали приличия, для них общепринятая пуританская мораль не имела значения. А еще отношения с ними придавали жизни остроту, ведь прознай об этом пресса, шаерону устроили бы травлю почище, чем его тете Роксинэль.

Эндер подсел на платную любовь. Поначалу Элидий пытался повлиять на него, но со временем признал: предприятие Рендала помогло сыну справиться с затяжной хандрой лучше, чем врачи. Он будто ожил! Позабыл ужасную историю юности и вернулся в общество! Потому-то лорда и не гнали взашей… И потому Элидий Путешественник согласился передать фотографию новой «продажной» девушки (зеленоглазая блондинка — именно то, что предпочитал молодой шаерон) и сообщение о том, что этот лакомый кусочек появится на торгах в ночь Ньепы.

Примерно на этом моменте обсуждения дверь распахнулась, отшвырнув меня к противоположной стене, и из нее скорым шагом вылетел шаер. Уставился на меня, будто видя впервые, с сомнением покачал головой и рванул к лестнице. Не дошел — свернул в первую ото входа на этаж дверь. Я осталась стоять, не зная, что делать.

— Благодарю вас, сир, — донеслось из палаты Элидия. — Вы помогли предотвратить трагедию.

«В смысле?! Наоборот, запутали все еще больше!» — опешила я настолько, что едва не проворонила Кано.

Прихрамывая, он поспешил прочь, но я мигом преградила ему путь.

— Арину выставили на торги? — орать шепотом получалось плохо. — Что это значит? Патрик прав, ластонцы свергли Керейру и отыгрываются на его дочери?!

— Это один из вариантов, Аня. — Он медленно обошел меня и направился к лестнице.

— Погодите! А второй? Думаете, это ловушка? Ластония собирается похитить шаерона Эндера?!

Дознаватель ускорил шаг.

— Кано! Куда вы? Что-то случилось?!

Дверь, за которой скрылся шаер, вновь едва не вышибла из меня дух.

— Не путайтесь под ногами, Аня, — «извинился» Рикадор. — От вас много шума и мало толку.

Чего скрывать, я не на шутку обиделась. Происходило то, в чем были замешаны мои соотечественники! Люди, едва не превратившие меня в марионетку! И теперь их цель — восемнадцатилетняя дуреха, которой не повезло родиться дочерью главного негодяя. Пусть Арина — избалованная грубиянка и здорово нагадила в моей судьбе, я не желала ей участи проданной игрушки.

Да, она — далеко не самый лучший человек что в нашем, что в здешнем мире, но ее жизнь только начинается. У этой девушки не было юности. В шестнадцать она добровольно принесла себя в жертву ради матери и сестер, два года жила под замком в ожидании ненавистного брака. Я не могла винить ее за отчаяние! Боюсь, на ее месте я превратилась бы в сущего монстра.

Этажом ниже зазвонил телефон. Трубку сняли довольно быстро, и прежде, чем мы с шаером достигли лестницы, навстречу несся телохранитель Элидия — Алон, кажется.

— Сир? — Он резко остановился, пропуская Рикадора.

Мы прошли мимо, затем меня посетила очень плохая мысль.

— Алон, вы, случайно, не от шаерона Эндера?

Он кивнул.

— Верно, леди.

— Вы передали ему послание от отца?

— Не совсем так, леди.

— А спешите обратно, чтобы?..

— Чтобы сообщить, что шаерон Эндер уже уехал.

Я с трудом удержалась от брани.

— Куда, Алон? Куда его понесло на ночь глядя?

— Его секретарь утверждает, что на встречу с лордом Рендалом. Прошу прощения, леди.

Алон направился к шаерону Элидию. Я сделала пару шагов за ним и остановилась у палаты, в которую заходил шаер. У меня нашелся всего один вариант насчет ее обитателя. Точнее, обитательницы.

Стук эхом промчался по коридору, вот только ответа не последовало.

Я осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Комната как комната — просторная, хорошо освещенная, с минимумом мозаики и цветочком на подоконнике. Она напоминала гостиничный номер и была подчеркнуто обезличенной. О том, что это помещение имеет отношение к медицине, говорили лишь препараты у изголовья узкой кровати да стойкий запах лекарств.

— Это вы, сир? — произнес мелодичный женский голос, который я уже определенно где-то слышала.

— Валери Айронс?

Укрытая тонким одеялом фигура вздрогнула, зашевелилась, по подушке скользнула грива ярко-рыжих волос.

Я подошла ближе.

— Меня зовут Аня, — сказала дружелюбно. — Не думаю, что вы обо мне слышали, а вот мне о вас рассказывали. Как вы? Надеюсь, идете на поправку?

Она выглядела не самим лучшим образом. Бледное до синевы лицо, темные круги под глазами, сухие губы… Долинейская медицина явно уступала нашей. Что ж, для Валери это дополнительный повод разобраться с Ластонией и вернуться домой, к современной аппаратуре и препаратам. Но почему она молчала?

— Меня, как и вас, забросили сюда ластонцы, — я попробовала ее расшевелить. — Тоже пытались убить, кстати. Нет, не взрывом… Сначала ядом, потом пулей. Вы давно в Долинее?

Валери смотрела с ужасом и мелко дрожала. Трудно судить, пугала ее я или же мои слова. А, может, она находилась под действием каких-то особых лекарств… В любом случае диалог у нас не клеился.

— Я не причиню вам вреда. Мне только хочется побольше узнать о Ластонии, имплантах и Керейре. Пожалуйста, а? Я не знаю, что происходит! Вы единственная, кто может подтолкнуть меня в правильном направлении!

Как выяснилось, не единственная. Охрана указала мне верный путь меньше чем через минуту, и вел он прочь от больничного этажа. Ну а Валери похвалили за своевременное использование тревожной кнопки и пообещали в следующий раз прийти на зов быстрее.

Уходя, я слышала, как она жаловалась на угрозы с моей стороны. Ею руководил имплант? Возможно. Оставалось понять, каким образом, ведь командный пункт в посольстве был уничтожен взрывом.

Вскоре я вновь понадобилась дознавателю. Он желал узнать, как я попала во дворец. Ответ «в повозке за часа три езды по ухабистой дороге» сильно его обрадовал. Представьте себе, у лорда Рендала имелся домик на заповедной территории. Автомобили там под запретом, вот знать и вспоминает старину. Место тихое, уединенное — самое то для торговли живым товаром.

— Вы отправляетесь с шаероном Викардом, — огорошил меня Кано. — Постарайтесь не выделяться. То есть не слишком выделяться. Вам нужно опознать хоть кого-нибудь. Понимаете, вы появились на торгах неслучайно. Это закрытое общество, туда без внушительных связей не попасть. Кто-то из устроителей сотрудничает с Ластонией. Он обязательно отреагирует на ваше появление.

— Пулей в голову? Лично мне?

Дознаватель уверил, что волноваться не о чем. У меня же силовое биополе плюс крайне умное подсознание, и так далее, и тому подобное…

— Я неуязвима?

Он признал, что даже близко нет, однако ножа в грудь или кирпича в затылок можно не бояться.

Я не стала напоминать, что людям еще и глотки режут, и поскорее согласилась. Конечно, для легенды стоило поотнекиваться подольше, но я опасалась, что Кано в самом деле изменит мнение и все веселье пройдет без моего участия.

— О Единый… — Шаерон мне не обрадовался. — Еще это на мою голову… Куда катится мир?

Полагаю, вопрос был риторический, и все же я на него ответила, чем заслужила уважительный взгляд и совет избавляться от солдатского лексикона.

Ехали мы не в карете — во внедорожнике. Слушали что-то вроде джаза и молчали. За нами в отдалении катили несколько автомобилей с военными, и обилие оружия наталкивало на рисковые теории.

— Думаете, шаерон Эндер в опасности? — через час тряски я не выдержала. — Уверена, эту операцию организовали не ради Арины.

— Все в опасности, — туманно отрезал Викард. — Особенно вы, леди. Сделайте одолжение, не лезьте под пули.

— Чешуя Рика остановила пулю, выпущенную из снайперской винтовки, — вырвалось у меня.

— Вы увидели это и тут же вообразили себя Драконом-основателем? — издевательски хмыкнул шаерон. — Не спешите геройствовать. Для огнестрельного оружия ваши покровы не прочнее картона. Как и мои, кстати, так что не пытайтесь мной прикрыться.

«При чем тут Дракон Нордес?!» — выкрикнула бы я, если бы впереди не замаячил ярко освещенный особняк и автомобили с военными не остановились.

— Готовы продаваться, леди?

— После вас, сир.

Последние метров двести мы преодолели пешком. Викард настоял. Дескать, машина слишком заметна, лучше ее не светить.

— А я незаметна? — право слово, двойные стандарты начинали утомлять.

— Среди здешней публики вы затерялись бы без проблем, но внутрь вам не нужно.

Снаружи бордель для избранных ничем не отличался от множества особняков, которые попались мне на глаза по дороге к заповедной территории. Его архитектура напоминала провинциальную Великобританию и ассоциировалась с сериалами о мисс Марпл. Уверена, днем я бы не обратила на него внимания. Прошла бы мимо, приняв за обитель большой дружной семьи. Возможно, оценила бы ухоженность лужайки и разнообразие сортов роз под стенами, одобрила бы замысловатую отделку двери, удивилась бы высоте ограды и обилию плюща, но никогда в жизни не назвала бы это место притоном.

Викард указал на окна, за которыми веселились разодетые люди, и поднялся на крыльцо. Я послушно отошла в тень. Он прав — с моими, чтоб их, особенностями, в толпу лучше не потыкаться. Мое дело — наблюдать и узнавать. Если вокруг не бегает охрана, все пройдет без сучка и задоринки.

— По этой стороне — главный зал, с юга — отдельные кабинеты. Будьте человеком, не нарывайтесь. Хотя бы до момента, когда увидите Айру Керейру или идиота Эндера, — дал последние распоряжения шаерон и нажал кнопку дверного звонка.

Дверь открылась почти мгновенно. Выглянувший на звук амбал почтительно пропустил Викарда внутрь, из чего я заключила, что физиономия шаерона ему знакома. Интересно, из газет или личного опыта? Не то чтобы это мое дело… Просто любопытно.

— Приступим, — прошептала я, выбрасывая вопросы морали из головы и приникая к оконному стеклу. — Скоро полночь и торги… Надеюсь, страхи Арины останутся страхами.

Как на зло, внутри не происходило ничего подозрительного. Юные красавицы в бальных платьях обихаживали не особо привлекательных кавалеров, официанты разносили напитки, музыканты играли почти без перерывов. Несколько девушек щеголяли в так называемой ластонской одежде и неизменно пребывали в центре внимания. Потом взгляды всех переметнулись на шаерона Викарда и я сочла, что в общем зале он справится лучше меня.

— Сокол, прием. Ящерица меняет позицию, — не удержалась от детской шалости. — Как поняли?

— …она слишком хороша как для жертвенной овечки. В чем подвох? — донеслось откуда-то сверху.

Сердце едва не выскочило из груди. Я отшатнулась, неосторожно проскрежетав короной по стене, приготовилась бежать…

И поняла, что обращались не ко мне — кто-то открыл окно второго этажа и поделился парой случайных фраз. Вот только голос говорившего был знакомым. Более того, именно этот голос я искала среди множества других.

— Привет, Эндер, — шепнула в пространство. — Ну почему все именно так, а? Какого черта ты не устроился на первом этаже?

— …мне это не нравится. Мы так не договаривались, — вновь произнес шаерон.

— Водишься с чужаками, значит… — укоризненно пробормотала я. — Н-да… То есть за мной, страшной ластонской шпионкой, ты бегал информации ради, и драпал от меня, кошмарного ластонского киллера, тоже на полном серьезе. Думал, меня подослали именно к тебе, и не мог взять в толк, с какой целью? Как все запущено…

Голоса стихли окончательно — похоже, собеседники переместились вглубь помещения.

Я посмотрела на бивший сверху свет. На вид невысоко, да и плющ разросся по стене весьма удобно… С другой стороны, Викард просил не нарываться. Может, лучше проверить отдельные кабинеты на юге? Тем более, Эндеру вроде не грозила опасность, а вот Арину с минуты на минуту ожидал кошмарный опыт аукционного лота.

— …хватит! Ты себя слышишь, мразь?! Я сейчас объясню тебе разницу между шлюхами и женами! Сам пойдешь на продажу!

«Ух ты! У шаерона, оказывается, есть принципы?» — восхитилась я, склоняясь к идее немного полазать по стене.

Увы, опробовать ее не получилось.

— Да, согласился! На сделку, а не на принуждение! — проорал Эндер. — У нас так не делают со времен Дракона-основателя! И что это было в посольстве? Мы договаривались: никакой крови! Не хочешь играть по моим правилам — скатертью дорога. Власть не стоит ничьей жизни, даже твоей. В каком смысле я абсолютно прав?!

В следующий миг на клумбу рядом со мной кулем рухнуло тело и вопрос «лезть-не лезть» отпал сам собой.