Глава 11

Перед отъездом я наконец нахожу свою шляпу. Она была у обочины, рядом с тем местом, где стоял герцогский фаэтон. Я возвращаю себе приличный вид: прячу лицо под вуалью и собираю остатки самообладания.

Фаэтон виконта действительно оказался недалеко — не двойной, с кучером. С одной стороны, это успокаивает после предыдущей поездки. С другой… мне снова придется оказаться слишком близко к Тальдоро.

Он помогает мне устроиться на мягком сиденье и тут же садится рядом. Слишком близко. Его рука нагло ложится мне на талию, прижимая к себе, будто наш поцелуй только что отменил любые правила приличия.

Мне приходится устанавливать границы заново.

— Уберите руку, — говорю я тихо, но жестко.

— Вас даже нельзя обнять? — виконт изображает искреннее удивление.

— Чтобы к вечеру вся столица гудела, что я уже сделала выбор? — бросаю я на него взгляд.

Он хмыкает.

— Ах да. Условности. Как я мог забыть?

И все же отодвигается.

— Хорошо. Буду страдать до свадьбы.

Я не отвечаю. Мне надо беречь силы.

Дорога домой проходит без происшествий. Тальдоро больше не провоцирует меня и всю дорогу едет молча.

Мерное покачивание фаэтона удивительно быстро убаюкивает меня. К моменту, когда мы останавливаемся у крыльца моего дома, я ощущаю сонливость, словно организм наконец позволил себе отпустить скопившееся напряжение.

Тальдоро провожает меня до двери и спрашивает:

— Вы сегодня встречаетесь с графом?

— Почему вы спрашиваете? — настораживаюсь я.

Он улыбается — саркастически, но в улыбке есть что-то темное.

— Думаю, я должен быть где-нибудь рядом, чтобы спасти вас и от Вельмора.

— Я не считаю графа угрозой, — отвечаю я. — Но… спасибо за заботу.

Я говорю это серьезно. Как бы он ни раздражал меня, сегодня он спас мне жизнь.

Тальдоро задерживает на мне взгляд.

— Вы понятия не имеете, кто для вас настоящая угроза, Элиара.

— О чем это вы?

Он прожигает меня мрачным взглядом.

— Иногда наследуют не только состояние… но и врагов.

Он берет мою ладонь, поднимает к губам и нежно целует. И от этого жеста меня передергивает: слишком много в нем смысла, которого я пока не понимаю.

— Берегите спину, тигрица. И зовите, если я понадоблюсь. Вы знаете, где меня найти.

Он отпускает мою руку и быстро сбегает по ступенькам к фаэтону.

Я остаюсь стоять на крыльце с немым вопросом, который неприятно царапает под ребрами:

«Что все это значит?»

Встречу с графом я все-таки переношу. Пишу ему письмо честно: после прогулки с герцогом я не в состоянии ни говорить, ни улыбаться, ни делать вид, что день был обычным. Обещаю встретиться завтра, если он будет свободен.

Ферран отвечает быстро: присылает букет душистых лилий и записку с сочувствием. Я не люблю лилии, но жест приятный.

Мой вечер свободен, и я решаю посвятить его тому, что давно не дает мне покоя: родословным.

Библиотека в столичном доме беднее, чем в Вальдерене, но нужная книга все же находится: генеалогическое древо герцогских линий Эйрарии.

Эйрария возникла восемь веков назад, когда Вальнариус Гримвальд, прозванный Мудрым Змеем, объединил земли — от Вальдеренских виноградников до Адаронского побережья — и дал отпор северным завоевателям. У Вальнариуса было шесть сыновей. Легенды называют их и воинами, и магами. Именно они стали первыми герцогами и опорой короны.

Официальные хроники звучат красиво.

На деле все, как обычно, сложнее: соперничество, кровь, власть и дары, которые проявлялись не у всех одинаково.

Сильнейшими называли двух старших сыновей — Роуэна и Рэндольфа, — и, что любопытно, младшего — Десмонда. Старшие основали линии Бертрамора и Адарона, младший — Вальдерена. И именно этим трем линиям приписывали Голос — редкий дар, который не просто подчиняет слух, а ломает волю мира.

Голос принадлежал Персивалю Гримвальду — как прямому потомку Роуэна. Голосом владеет нынешний король, Альдерик Хельмонд Аджарей, потомок Рэндольфа. Голосом владел и мой муж — как потомок Десмонда.

И сегодня Голос звучал рядом со мной.

Я медленно закрываю книгу.

Вероятность того, что Голос проснется у любого прямого потомка Вальнариуса, существует. Но куда вероятнее другое: Тальдоро Лонгрейв — потомок одной из трех линий. Бертрамор. Адарон. Вальдерен.

И если дар у него такой сильный… его отец вряд ли из боковой ветви.

Не в этом ли причина королевской привязанности? Не в этом ли причина того, с какой настойчивостью Альдерик пытается выдать меня за Тальдоро и дать ему герцогство?

Я звоню в колокольчик.

Через минуту в библиотеку заглядывает лакей.

— Миледи?

— Принесите, пожалуйста, чай. И… сладости. Те, что мне сегодня подарили.

— Будет сделано, миледи.

Чуть позже поднос с чайником появляется на столе. Рядом — корзина, принесенная утром виконтом.

Я подтягиваю ее к себе, открываю, выбираю конфету в блестящей фольге и аккуратно откусываю ее.

Вкус — почти идеальный: легкая шоколадная горчинка, нежная ореховая начинка. Очень похоже на конфеты из моей любимой кондитерской в Сорелии. Только здесь не хватает едва ощутимой нотки коньяка.

Я замираю.

И вдруг вспоминаю: когда-то в Сорелии один наглый, коренастый, бородатый незнакомец поймал вора… и подкинул мне конфету в карман. Я тогда даже не разглядела его лица — только силу, манеру и голос.

Как я не поняла раньше?

Я так часто ловила ощущение узнаваемости рядом с Тальдоро. И ни разу не связала это с тем инцидентом.

«Что он делал в Сорелии?»

Я снова звоню.

— Мастер Крейстон уже вернулся?

— Да, миледи. Четверть часа назад.

— Немедленно позовите его ко мне.

Варл появляется в дверях, на ходу поправляя галстук. Волосы влажные, будто он попал под дождь.

— Простите, что заставил вас ждать, миледи, — говорит он и проводит рукой по волосам. Влага, высушенная магией, исчезает. — Я думал, у вас вечером свидание.

Я внимательно смотрю на него.

Он напряжен. Слишком. Черты лица заострены, мышцы на руках будто вырезаны ножом. И от него пахнет… чем-то звериным: магией, адреналином, боем.

— Садитесь, — киваю я на стул напротив. — Мне нужно обсудить с вами кое-что важное.

Варл садится, упирается локтями в колени, и я сразу замечаю сбитые костяшки.

— Вы дрались?

Он улыбается — легко, почти весело.

— Ринг. Чтобы завоевать доверие нужного человека.

— И вы… в порядке?

— Как видите, в полном, — он разводит руками.

Я выдыхаю.

— Что удалось узнать?

— У меня есть компрометирующая информация о герцоге Адароне, кое-что очень интересное о виконте Лонгрейве и некоторые слухи о графе Вельморе, но они требуют подтверждения. С кого начать?

— Я не хочу слышать о герцоге, — морщусь я. — После сегодняшнего его для меня не существует. Я уже написала королю и получила ответ.

Я рассказываю о письме Альдерика: соболезнования, обещание наказать негодяя… и приказ явиться завтра вечером во дворец, чтобы выяснить обстоятельства.

— Что он устроил? — Варл хмурится.

Я коротко, без деталей, пересказываю поездку: как Невар сорвался, как погнал коня и как все едва не закончилось смертью. О Голосе я молчу — и оправдываю себя тем, что это не главное.

— Теперь у меня осталось два кандидата, — резюмирую я. — Герцог сам себя вычеркнул.

— К лучшему, — выдыхает Варл. — Этот человек вам не нужен.

— С самого начала это было ясно, — киваю я. — А по виконту? Есть что-то, что должно насторожить меня?

Варл чуть морщится.

— Не уверен, что это компромат. Скорее… повод подумать.

— Не тяни.

Он смотрит на меня иронично — слишком понимающим взглядом, будто понимает больше, чем я говорю.

— Я встретил нескольких бывших соратников генерала Лонгрейва, — сообщает он. — В армейских кругах его уважают, несмотря на особую благосклонность короля и стремительное продвижение. Конфликты были, но не хуже пары поединков — обычное дело среди офицеров, когда спор выходит из-под контроля. Я не нашел ни намека на жестокость ради удовольствия или недостойное поведение. Его описывают как упрямого, волевого, принципиального человека, для которого честь и справедливость — не пустые слова.

Варл делает паузу.

— Но есть кое-что, о чем говорят с неохотой. И почти все убеждены, что это правда.

Я напрягаюсь.

— Что именно?

— Почти все считают, что он — непризнанный бастард королевской крови, — произносит Варл спокойно. — Возможно, даже младший брат короля Альдерика. Как сказал мне после поединка один осведомленный человек … простому аристократу неоткуда взять такую силу.

Он показывает мне костяшки.

Я медленно откидываюсь на спинку кресла.

Значит, я не ошиблась.

— Интересно… — выдыхаю я. — А граф?

— С графом сложнее. Он затворник. У него мало связей. Но я ухватился за одну нить и распутываю ее. Завтра постараюсь дать вам подтвержденную информацию.

— А сейчас?

Варл колеблется.

— Сейчас есть только слухи. И я не уверен, что они правдивы.

— Это как-то угрожает мне?

— Нет, — отвечает он. — Скорее… это ставит под вопрос, сможет ли он дать вам то, чего ожидают от него в этом браке.

Я внимательно смотрю на Варла.

— Тогда пока не говорите. Если это правда — он сам скажет. Если нет — я не хочу принимать решение на основании слухов.

Варл склоняет голову.

— Как скажете, миледи.