Глава 10

Рядом слышится громкий стук копыт. Краем глаза я замечаю, как к нам подлетает всадник.

— Миледи, вы целы? — встревоженный голос Дагрона, одного из моих охранников, будто возвращает меня в тело. — Простите, что не успел догнать. Я…

— А Роан? — выдавливаю я, вспоминая щелчок кнута и рывок, когда герцог метнул что-то в сторону охраны.

Дагрон сжимает челюсть.

— Поймал проклятие. Но жить будет.

— Адарон пытался… — вмешивается Тальдоро, не выпуская меня из рук.

— Да, виконт. Герцог бросил в Роана артефакт, — отвечает Дагрон коротко и зло.

Тальдоро медленно поднимает взгляд, и я почти физически чувствую, как меняется воздух.

— Проверьте, жива ли эта тварь. Если да — обездвижить. Я поговорю с ним, — произносит он спокойно.

— Но, виконт…

— Насколько я понимаю, вашей задачей было защитить герцогиню, — голос Тальдоро становится тише, но в нем появляется сталь. — Вы не справились. Теперь делайте, как я сказал. Чтобы этот человек больше никогда не представлял для нее угрозы. Ответственность беру на себя.

Я не знаю, пользуется ли он магией или просто умеет давить словом, но Дагрон больше не спорил. Молча кивнул и уехал.

Мы остаемся одни.

— Как ты? — хрипло спрашивает Тальдоро. — Цела? Где болит?

В голове мелькает мысль: «Когда он позволил себе перейти на ты?» Но сейчас это не важно. Я заставляю себя прислушаться к телу.

— Кажется… нигде. Я просто испугалась, — говорю честно. — Спасибо, что остановили. Это было… невероятно.

Его руки вокруг меня сжимаются крепче.

— Что именно, Элиара? — уточняет он таким тоном, что по спине пробегают мурашки.

Я поднимаю на него глаза.

— Вы применили Голос.

Он смотрит пристально, будто проверяет — осознаю ли я, о чем говорю.

— Ты понимаешь, что видела?

— Конечно, — отвечаю я тихо. — Это трудно не понять.

У отца не было магии, но образование мне дали достойное герцогини. Я знаю историю родов Эйрарии и дары, которыми они славятся. И знаю, каких даров лишена я сама — слишком «обычная» по крови, слишком удобная для чужих решений.

Тальдоро чуть прищуривается.

— Могу ли я надеяться, что это останется между нами?

Я поднимаю брови.

— Вы просите скрывать ваши способности? А если король спросит?

— Тогда ты скажешь правду. Для него это не секрет, — отвечает Тальдоро, и этот ответ рождает во мне еще больше вопросов. — И я почти уверен, что он тоже… попросит тебя не болтать лишнего.

«Попросит или прикажет?» В голосе Тальдоро звучит предупреждение. Я случайно ступила на запретную территорию, и он дал мне понять, что дальше идти не стоит.

Я слишком уязвима сейчас, и он все еще держит меня в своих руках.

И все же мысль не покидает меня: Голос — дар редкий. Его приписывают прямым линиям от Вальнариуса… и тем, кто близок к короне. Не зря столичные сплетницы шепчутся. Не зря король держит Тальдоро рядом.

— Поняла, — говорю ровно. — Я буду молчать. Опустите меня, пожалуйста.

— Я должен убедиться, что ты правда цела, — он ставит меня на землю… но не отпускает. Вместо этого его ладони медленно проходят по плечам, спине, рукам, будто проверяют каждую косточку.

— Что вы себе позволяете? — выдыхаю я и шлепаю его по руке.

— Тише. Не злитесь, — отмахивается он и в следующую секунду накрывает мое лицо ладонью. Большой, теплой. Смотрит в глаза так, будто видит насквозь.

Меня все еще трясет от пережитого страха. Гнев ищет выход. Благодарность путается с отвращением к собственной слабости.

Мы замираем.

И я не знаю, кто делает первый шаг, — да это уже не имеет значения. В какой-то момент мы просто поддаемся импульсу: я хватаю его за ворот, тяну на себя, он наклоняется — и наши губы встречаются.

Поцелуй вспыхивает, как искра в сухой траве.

Его руки исчезают с моего лица: одна ложится на затылок, фиксируя голову, другая — на талию, прижимая меня к крепкому мужскому телу. И вот уже я сама отвечаю — не слабее, не осторожнее. Я целую его так, будто хочу доказать себе, что я еще жива. Что во мне еще есть желание. Что я — не только вдова и титул.

Я чувствую вкус крови — то ли от моей сбитой губы, то ли от его. Мне все равно.

А потом его ладонь с талии опускается ниже — уверенно, властно ложится на мои бедра.

И меня резко отрезвляет.

«Что он себе позволяет? Что я ему позволяю?»

Хватит.

Я резко прикусываю его губу. От неожиданности он на мгновение отстраняется. Этого хватает, чтобы я выскользнула из его рук и отступила на несколько шагов.

Тальдоро проводит языком по губе. На пальцах — кровь. Его взгляд — темный, хищный… и почти довольный.

— Зачем? — спрашивает он спокойно. — Ты же тоже этого хотела.

Отрицать бессмысленно. Но признать вслух — страшно.

— Я была в состоянии аффекта, — говорю я, вытирая рот.

Он усмехается, и эта усмешка делает его похожим на разбойника из дурных баллад.

— Ты из тех, кто любит оставлять метки?

— Не продолжайте, — отрезаю я ледяным тоном. Но проклятый румянец моментально выдает меня и портит весь эффект.

Тальдоро склоняет голову набок.

— Почему, моя тигрица?

Он приближается.

— Потому что я не хочу слышать подробности ваших… бесстыдных фантазий.

— Поздно, — урчит он, берет меня за запястье и проводит большим пальцем по чувствительной коже. — В последнее время они все о тебе. И я с нетерпением жду возможности перейти к действию.

Я поднимаю подбородок.

— Вы слишком самоуверенны.

— Это ваша попытка сказать, что не хотите меня? — улыбается он.

Я открываю рот и понимаю: сейчас любое «нет» будет ложью.

— Возможно, — отвечаю я наконец. — Но это не помешает мне выбрать себе мужа головой, а не руководствуясь исключительно эмоциями.

Тальдоро коротко кивает, будто принимает правила игры.

— Надеюсь, дорогая. Подождите, пока я разберусь с герцогом. Потом отвезу вас домой. Мой фаэтон недалеко.

Выбора у меня почти нет. Я могла бы взять лошадь у охраны, но тогда пришлось бы ехать в мужском седле, с неподобающим видом и поднятой юбкой. В столице мне этого не простят.

Я просто киваю.

Тальдоро целует мою руку — слишком демонстративно — и идет к Невару, которого Дагрон удерживает на траве. Я не слышу слов, но слышу рычание в ответ — злое, животное.

Герцог жив. Шею не свернул.

Наверное, мне стоит подойти к нему, но я не могу. Не сегодня.

Сегодня я напишу королю, что отказываю герцогу Адарону. После того, что он устроил, лишних вопросов не возникнет.

И теперь у меня остаются два кандидата.

Я выдыхаю и отворачиваюсь, пытаясь не смотреть на траву и сломанную коляску.

Я почти забыла. Вечером мне предстоит встреча с Ферраном.

Я не уверена, что смогу сегодня видеть кого-то еще. Все, чего я хочу, — закрыться в своей комнате, чтобы никто не беспокоил меня.

Решаю: перенесу встречу. Граф должен понять. А если нет — что ж, тогда это будет свидетельствовать не в его пользу.

— Мы можем идти, — Тальдоро появляется рядом. — Твой лакей вернется за раненым. Герцога отвезут домой: у него, кажется, сломана рука. А теперь за твою безопасность отвечаю я.

Он прищуривается.

— Ты хочешь пройтись или тебя отнести к фаэтону?

— Я могу идти, — фыркаю я.

— Тогда идем, — он подает локоть.

Я принимаю, потому что сейчас это проще, чем спорить.