Глава 13

Ресторан «Серебряная Роза» при всей своей претенциозности полностью оправдывает звание лучшего заведения столицы. Здесь умеют готовить так, что каждое блюдо — маленькое откровение, а отдельные кабинеты уютны, красивы и защищены современными магическими щитами от прослушки.

Как только официант принимает заказ и закрывает за собой дверь, я сразу перехожу к делу.

— Каким вы видите наш возможный брак, Ферран? — спрашиваю я, когда граф наконец поднимает на меня взгляд.

— В каком смысле?.. — он удивленно хмурится. — Что вы имеете в виду?

— Вы дали понять, что собираетесь жить и работать в столице. А я хочу вернуться в герцогство, — напоминаю ровно.

— Да. И, как мне показалось, вас это устраивало, — отвечает он осторожно.

— Это приемлемо, — уточняю я. — Но мне нужно яснее понимать ваши намерения: как вы представляете нашу семейную жизнь, обязанности друг перед другом и перед герцогством.

Ферран делает вдох, словно собирается с мыслями, и неловко улыбается:

— Я… я уже говорил, что хочу позаботиться о вас должным образом. Вы больше не будете тащить на себе все: дела герцогства, отчеты, переговоры, эти бесконечные беды… Я найду лучших управляющих. Они будут отчитываться мне лично. А вы… — он чуть приподнимает брови, будто это очевидно, — вернетесь к жизни, которую должна вести образованная аристократка. Дом, благотворительность, саморазвитие… и наши дети. Остальное я сниму с ваших хрупких плеч.

Вот так.

Видение моих «потребностей» у него, конечно, богатое. И еще более показательна пауза на слове «дети».

— Я думала, у вас нет предубеждений насчет того, должна ли женщина работать, — говорю сухо. — У вас же есть ученица, которую вы сами сегодня назвали одной из лучших выпускниц академии.

— Что? Нет, конечно, — он торопится возразить. — Но вы… вы правда хотите работать так, как работает простая женщина из низших слоев, о которой некому позаботиться? Ваш статус, образование…

То есть, по его мнению, женщина чего-то добивается только тогда, когда ей некому прикрыть спину. Любопытно.

Я откидываюсь на спинку стула.

— Меня учил отец, который считал, что женщина не глупее мужчины. А потом меня учил мой муж — тот самый, которого вы называете своим другом. Он целенаправленно давал мне знания, которые сделали меня его надежным партнером во многих вопросах. Благодаря этому я справляюсь и с собой, и с герцогством. И я хочу продолжать. Мне нравится видеть результат. Если вы думаете, что я та женщина, которая мечтает спрятаться за мужской спиной и стать беспомощным придатком, — вы ошибаетесь. И тогда нам не стоит жениться.

Ферран заметно бледнеет.

— Элиара, нет… я… я не это имел в виду, — выпаливает он и подается вперед. — Честно говоря, я просто… не думал об этом. Я мало вас знаю и опрометчиво решил, что вы похожи на большинство дам, с которыми мне доводилось общаться. Но если для вас это важно, то… — он запинается, подбирая слова, — то, думаю, ничего страшного не произойдет, если вы продолжите участвовать в делах герцогства.

Слишком неопределенно. Либо он говорит то, что я хочу услышать, либо он вообще плохо представляет себе, что такое управление Вальдереном. В отличие от Тальдоро: когда мы говорили об обязанностях, у него было ясное, трезвое понимание: что именно он готов взять на себя, а что оставить мне. Не «управляющих найму», а разделю ответственность.

Я ловлю себя на раздражающей мысли: чем дальше, тем лучшим вариантом представляется мне протеже короля.

— У меня есть еще один вопрос, — говорю ровно.

Ферран напрягся. Видимо, уже понял: мои вопросы могут быть неудобными.

В дверь тихо стучат. Официант входит с подносом: две бутылки вина, сырная тарелка и фрукты.

— Мы заказывали одну бутылку, — Ферран хмурится.

— Да, ваша светлость. Вторая — подарок от другого гостя. Он видел, как вы проходили через общий зал, и решил поприветствовать вас.

— Какого гостя? — голос Феррана становится строже.

— Виконт Тальдоро Лонгрейв.

— Вот же… — Ферран выдыхает сквозь зубы. — Ему обязательно напоминать о себе всеми возможными способами?

Я почти улыбаюсь. Тальдоро, похоже, просто сообщает: я рядом. И, как ни странно, это придает мне уверенности — особенно сейчас, когда я собираюсь задать тот самый вопрос.

Официант разливает вино и уходит.

Ферран первым нарушает тишину:

— О чем же вы хотели спросить?

Я смотрю ему в глаза.

— Ферран… что случилось с вашей первой женой? Почему ваш брак был аннулирован?

Он меркнет буквально на глазах.

— Откуда вы знаете? — вырывается у него.

Значит, правда.

— И ребенок был? — спрашиваю тихо. — Ваш?

Ферран опускает голову. Челюсти сжаты так, что на скулах проступают жилы.

— Хотите сказать, это не мое дело? — я прищуриваюсь. — Если бы вы не стремились жениться на мне — я бы согласилась. Но вы хотите брака, зная, что король ждет от меня законных наследников титула. И при этом скрываете, что у вас уже была жена и ребенок, о котором никто ничего не знает. Если промолчите — считайте, тема с браком закрыта.

Несколько секунд он сидит неподвижно, будто борется сам с собой.

— Мой ребенок мертв, — наконец выдыхает Ферран. — Родился мертвым.

Сердце сжимается. От жалости и от вины за то, что я давила на него.

— Простите… — говорю я тише. — Почему это произошло?

Он поднимает на меня глаза — воспаленные, как у раненого зверя.

— Вы жестоки Элиара, — произносит он без злости. Скорее с усталой горечью.

Мне стыдно. Но я заставляю себя держать его взгляд.

— Я пытаюсь принять взвешенное решение. Вы думали, я не буду проверять кандидатов? Думали, я не узнаю? Молчали, хотя это может означать, например, наследственные проблемы. А у меня и так есть свои… особенности. С вашей стороны безответственно молчать о подобном.

Я беру со стола кружевные перчатки и медленно натягиваю одну на правую руку. Почти готовая встать.

И именно тогда Ферран говорит — внезапно, резко:

— У нас с женой был конфликт магических потенциалов.

Я замираю.

— Мы были молоды. Поддались страсти. Она забеременела, и мне пришлось жениться слишком рано. А потом выяснилось: у нас обоих отрицательный потенциал магического резерва. Редкость… и проклятое совпадение. У ребенка были ничтожные шансы получить положительный показатель — собственную внутреннюю магию. У Лианетты дар был слабый. Я делал все, чтобы подпитывать их магией, чтобы сформировалась энергетическая структура плода. Я просил помощи у отца. Но артефакты подвели. Ребенку не хватило сил.

Ферран откидывается назад и закрывает глаза. Лицо искажает горькая гримаса.

— Лианетта пережила это… ужасно. И потребовала аннулирования брака. Чтобы с ней такого больше никогда не случилось. Я согласился. Я хотел ей счастья. Она вышла замуж за своего друга детства… — он замолкает на мгновение, потом хрипло продолжает: — Так что дело не в «болезнях». Но мне больно об этом говорить. А почему я не сказал вам… потому что знаю: у вас нет магического дара. Но ваша мать была Вальдерен по крови. Я думал, ваш потенциал должен быть положительным.

Я некоторое время просто молчу.

Официант как раз возвращается с нашим заказом и, поставив тарелки, быстро исчезает.

— Мне очень жаль, Ферран, — говорю искренне.

Глаза щиплет. Представить невозможно, каково это — потерять ребенка и жену разом.

И все же я должна сказать то, что обязана.

— Но вы все равно должны были рассказать мне. Если не о ребенке — то о своем потенциале. Это важно. Молчание могло привести к новой трагедии.

Он смотрит на меня напряженно, будто уже чувствует, что будет дальше.

— Вы… — выдыхает он.

Я не отвожу взгляд.

— Да. У меня тоже отрицательный потенциал. Как у моих родителей. Они не знали, что несовместимы. Мама смогла выносить меня только потому, что обладала даром проводника и всю силу, которую черпала из мира, направляла в ребенка, не оставляя себе ничего. Всю беременность. Она… сгорела дотла. Умерла через месяц после родов от полного истощения. Отец ничего не смог сделать. А во мне… что-то сформировалось неправильно. Я так и не научилась черпать и пропускать через себя магию, несмотря на сильный потенциал. Значит, ребенок, которого я смогу родить, должен получить свою внутреннюю силу от отца. Вы не можете стать таким отцом. Поэтому я вынуждена вам отказать.

Ферран долго молчит, а потом глухо произносит:

— Значит, вы выйдете замуж за Лонгрейва.

— У меня нет другого выбора, — отвечаю спокойно.

Отрицательный потенциал в Эйрарии редок и влияет на то, как маг взаимодействует с потоками: разрушает, искажает, перенаправляет… А то, что я видела у Тальдоро, к этому не относится. Голос должен идти изнутри, из глубины собственного резерва, а не питаться заимствованной силой — как у тех, кого некоторые презрительно называют «пожирателями» магии.

Ферран тяжело выдыхает, и на губах появляется грустная улыбка.

— Тогда… я должен извиниться. Мне правда следовало сказать сразу. Вы мне очень понравились, Элиара. Я искренне надеялся, что у нас будет удачный брак. Жаль, что мы оказались несовместимы. Похоже, моя судьба — тянуться к женщинам с той же чертой, что у меня… и отпускать их. Позволите ли мне остаться вашим другом?

— Конечно, — я улыбаюсь. — Мы вполне могли бы быть друзьями.