Глава 19

Вся высшая аристократия Эйрарии собралась на свадебный пир, устроенный их величествами в королевском дворце для герцога и герцогини Вальдеренских. Здесь все: герцоги с супругами, взрослые наследники, представители влиятельных домов — каждый, кто имеет право называться опорой короны.

За время трапезы я почти привыкаю к тому, что на меня смотрят все кому не лень. Но по-настоящему ощущаю лишь два взгляда.

Печальные глаза графа Вельмора вызывают во мне сочувствие — тихое, неловкое, как сожаление о том, чего уже не исправить. А вот пронзительный, оценивающий взгляд Орвина Адарона, младшего брата того самого Невара, который позавчера едва не заставил меня жениться силой, заставляет сдерживать неприятную дрожь.

Зачем проявлять свою ненависть так открыто?

Я уже почти молюсь, чтобы торжество скорее осталось позади.

В этот момент краем глаза замечаю, как его величество поднимается из-за стола, чтобы произнести тост. Тальдоро, сидящий справа от меня, молча протягивает руку.

С едва заметным вздохом я натягиваю на лицо приветливую улыбку и опираюсь на его ладонь, поднимаясь. Даже если праздник в нашу честь, сидеть, когда стоит король, недопустимо.

По залу прокатывается грохот: гости отодвигают стулья и встают.

— Дорогие гости, — король поднимает бокал. — Сегодня мы здесь, чтобы почтить союз молодоженов. Мы празднуем возрождение славной семьи и укрепление стабильности в королевстве. Сегодня к роду Вальдеренов присоединилась новая кровь: опытный маг, равный по силе потомкам царей. Появился новый герцог, чтобы вдохнуть жизнь в древний дом. Пусть же у герцогини и герцога родятся одаренные и сильные наследники — те, кто возвеличит имя Вальдерен и станет надежной опорой престола. Выпьем за герцога и герцогиню Вальдеренских! Да благословит их Всевышний своей благодатью… и чтобы через девять месяцев мы поздравляли их с первенцем. Жарких ночей, молодожены. Жених — поцелуй!

Он сопровождает последние слова легким звоном по бокалу. И зал тут же подхватывает.

— Жених, поцелуй! Жених, поцелуй!

Тальдоро поворачивается ко мне и едва заметно пожимает плечами, словно извиняется. Но в карих глазах искрится смех, когда он притягивает меня ближе.

Его ладонь ложится мне на поясницу — жар от нее я ощущаю даже сквозь ткань. Другая рука скользит между лопатками, поднимаясь к шее. И я снова благодарю Всевышнего, что меня не заставили выйти замуж за того, чьи прикосновения были бы мне отвратительны.

Поцелуй получается не демонстративным, не грубым. Тальдоро целует меня нежно, уверенно, так, словно пытается успокоить и заодно создать для нас тот единственный островок тишины, который мы можем выкрасть среди чужих глаз.

— Моя дорогая жена устала? — шепчет он, когда мы отстраняемся, и большим пальцем нежно гладит мою шею.

— Я слишком давно не была на шумных застольях. Это так заметно? — отвечаю так же тихо.

— Мне да, — мягко улыбается он. — Если хочешь, мы можем уйти отсюда после первого танца.

— Мы не можем так демонстративно нарушать этикет, — фыркаю я, хотя предложение звучит соблазнительно.

— Ты не можешь, — поправляет он меня с улыбкой.

И я еще минут тридцать ломаю голову над смыслом этих слов — до тех пор, пока король не подает музыкантам знак: пора играть первый вальс молодоженов.

— Моя герцогиня, — Тальдоро снова протягивает руку.

Я вкладываю в его ладонь свою, и под аплодисменты мы выходим в центр зала.

Он кланяется. Я приседаю в реверансе. И вот я уже в его руках — позволяю ему вести меня, доверчиво и ровно настолько, насколько могу.

Это напоминает наш танец в день знакомства. Тогда меня душил гнев, он раздражал до скрежета зубов. А сейчас герцог Вальдеренский — тот самый вчерашний виконт — уверенно кружит меня в вальсе и смотрит так, будто я не обязанность, не приказ, а добыча, которую он не собирается выпускать из рук.

— Ты сегодня необычно тихая и задумчивая, — говорит он, словно читая мои мысли. — Можно спросить, что тревожит твое сердце?

— Имеет ли это значение? — печально улыбаюсь я.

— Если бы не имело, я бы не спрашивал.

Я на секунду собираюсь отшутиться и все же говорю правду:

— Меня угнетает не то, что ты стал моим мужем. Я уже понимаю, что мы можем найти общий язык и построить… приемлемый брак. Меня тревожит то, как нас заставили это сделать. Этот праздник — фарс. Лицемерие. И я не могу выбросить из головы мысль, что кому-то очень нравится играть нами, как фигурами на доске.

Глаза Тальдоро темнеют, будто я случайно коснулась опасной темы.

— Меня это тоже не радует, — отвечает он наконец. — Я не люблю быть пешкой. Но если игра неизбежна, я предпочитаю думать не о том, кто прямо сейчас считает себя победителем… а о том, кто им станет в итоге.

— О чем ты? — спрашиваю я. Но он уже прячет эту хищную улыбку и возвращает себе прежний вид.

— Кроме того, выбор короля меня совершенно устраивает, — произносит он. — Потому что теперь ты — моя жена.

И в следующую секунду он подхватывает меня на руки.

— Тальдоро! — ошеломленно выдыхаю я, цепляясь за его шею.

— Похищаю жену, — невозмутимо сообщает он. — Чтобы быстрее начать делать маленьких Вальдеренов. Разве не ясно?

— О боже… ты варвар, — не знаю, смеяться мне или плакать.

— Держись, — подмигивает он. — Тебе понравится.

И он уносит меня из зала под ошеломленные возгласы и смешки придворных.

Тальдоро не отпускает меня ни в анфиладах, ни в коридорах, ни даже на крыльце, когда мы выходим к экипажам. Он лишь находит глазами карету у дворцовой лестницы и уверенно идет к ней, прижимая меня к груди.

Я молчу. Не потому, что не могу возразить — а потому, что впервые за эти дни мне приятно позволить себе маленькую слабость: быть женщиной в руках мужчины и ничего не решать.

— Король будет зол, — замечаю я уже в карете, когда Тальдоро садится напротив.

— Может быть, — пожимает он плечами.

— Тебя это не беспокоит?

— Не совсем. Он уже получил то, ради чего устраивал спектакль: показал всем, что дом Вальдеренов снова под контролем. А то, что мы ушли раньше, — мелочь.

— Под контролем? — я смотрю на него пристально. — Ты сейчас намекаешь, что Корвин был… послушной фигурой?

Улыбка Тальдоро становится чуть мрачнее.

— Твой первый муж был верным человеком, — отвечает он осторожно. — И король ценил это.

— Ты не знаешь, каким он был, — голос у меня становится жестче. — Да, Корвин был предан короне. Но это был его осознанный выбор. Он считал Альдерика лучшим вариантом для Эйрарии.

Тальдоро молчит секунду, а потом смотрит прямо:

— А ты?

— Даже если бы мое мнение отличалось, — саркастически улыбаюсь я, — как ты думаешь, я бы сказала его мужчине, которого король так настойчиво сделал моим мужем?

Он хмыкает.

— Логично.

Я делаю вдох.

— О тебе ходят слухи.

— И что?

— Говорят, ты брат короля.

Он молчит… и не выглядит удивленным.

— Это правда? — я поднимаю бровь. — Как твоя жена и мать твоих будущих детей я должна знать.

— Да, — произносит он спокойно. — Я в самом деле бастард короля. И ты должна понимать: об этом никто не должен знать. Никто.

Я смотрю на него, чувствуя, как внутри что-то леденеет.

— Поняла.

Он чуть смягчается:

— Сегодня наш день. Давай поговорим о нас. Как тебе праздник?

— Невероятный, — выдыхаю я. — Столько улыбок… столько «доброжелательных» людей.

— Будешь скучать по ним, когда мы поедем в герцогство? — улыбается он.

— Невыразимо, — сухо отвечаю я. — Кстати… когда мы туда поедем?

— Завтра можем выехать, — говорит Тальдоро. — Я закончил дела в столице. Только сначала мне нужно будет заехать к королю.

— Сразу после свадьбы? — я напрягаюсь. — Он требует, чтобы ты явился к нему?

Тальдоро смотрит на меня внимательно и чуть криво улыбается:

— Да. После свадьбы и… после первой брачной ночи.

Кровь приливает к лицу — не от слов, а от смысла, который за ними стоит.

— Он будет ждать подтверждения, что наш брак… совершен? — спрашиваю я тихо.

— Его величество хочет быть уверен, что никто не сможет аннулировать союз, сославшись на недействительность.

— Значит, даже здесь у меня нет права выбора? — с губ срывается горький смешок. — И мне придется разделить с тобой постель, даже если я не готова к этому?

Тальдоро качает головой.

— Нет, дорогая. Если ты откажешь мне сегодня, я все равно могу сказать королю то, что он хочет услышать. Но тогда все будут считать, что брак совершен — и ты уже не докажешь обратного. Зато давление спадет. Если тебе подходит такой вариант… я готов ждать столько, сколько ты захочешь. Хотя я надеюсь, что ты предпочтешь другой вариантт, — он подмигивает.