Глава 24

У меня подкашиваются ноги. Я инстинктивно цепляюсь за руку Тальдоро, как за единственную опору. Внутри становится холодно.

— Что… что вы сказали? — бормочу я. — Какое убийство? Кто?

Я едва успеваю заметить, что к нам приближаются двое из местной жандармерии. С другой стороны к крыльцу уже торопится Варлем, прибывший в другом экипаже.

— Шелдон, миледи, — произносит Имельда. — И Гарет ранен, — добавляет она тихо.

Тальдоро застывает у меня за спиной. Его лицо становится таким, каким я видела его лишь однажды — в столице, когда он понял, что кто-то посмел трогать то, что он уже считает своим.

Я заставляю себя вспомнить этикет. Если не знаешь, что делать — держись правил.

— Ваша светлость, — обращаюсь я к Тальдоро. — Позволь представить тебя хозяйку Имельду, экономку поместья Вальдерен. Она служит этому дому почти пятнадцать лет.

— Рада знакомству, ваша светлость, — Имельда кланяется, стараясь удержать слезы.

— Хозяйка Имельда, — кивает Тальдоро. — Вы можете сказать, кем был Шелдон? На кого он работал в поместье?

— Он был одним из лакеев, ваша светлость, — отвечает она растерянно и бросает на меня взгляд, словно ищет поддержки.

— Шелдон поступил на службу к герцогине по моей рекомендации, — вмешивается Варлем, оказываясь рядом. — Поэтому мне бы очень хотелось узнать, что именно произошло.

Тальдоро щурится.

— Один из людей Равенхольмов? — уточняет он тихо, будто складывает детали.

В этот момент к нам подходят жандармы. Один — старше, тучный, с густыми рыжеватыми усами и светлой сединой в волосах. Второй — моложе, темноволосый, с острыми чертами и цепким серым взглядом.

Оба смотрят на Варлема так, будто знакомы с ним.

— Комиссар Оррен Эппервин, — представляется старший. — А это мой помощник, инспектор Сильвар Годрик.

Он переводит взгляд на Тальдоро.

— Вы — герцог Вальдерен?

— Герцог Тальдоро Лонгрейв Вальдерен, — отвечает мой муж. — Расскажите, что произошло. Где нашли убитого? Насколько серьезно ранен второй слуга?

— Убитого нашли в саду, — отвечает комиссар. — Раненого — у конюшни. Он без сознания, поэтому мы пока не понимаем: пытался ли он задержать преступника или столкнулся с ним случайно.

Варлем делает шаг вперед.

— Вы говорили с Греймом Дорнкеем?

— Да. Именно он и нашел тело, — кивает комиссар. — После этого он сообщил нам… и вашему начальству.

Варлем напрягается.

— Мастер Крейстон, — спокойно поправляет он, протягивая руку. — Варлем Крейстон. Дворецкий их светлостей.

Комиссар шевелит усами, почти насмешливо.

— Думаю, мастер Крейстон, нам будет о чем поговорить.

— Несомненно. Но сначала мне нужно поговорить с Греймом Дорнкеем. Это важно. Где он сейчас?

— В саду. Со своим начальником, — отвечает комиссар, бросая быстрый взгляд на помощника, будто тот не должен был это услышать.

— Отлично. Спасибо, — Варлем кивает и поворачивается к нам. — Ваши светлости, прошу прощения.

Он быстро направляется к саду. Помощник комиссара, инспектор Годрик, бросает на нас короткий взгляд и столь же быстро следует за Варлемом.

Тальдоро обнимает меня за талию.

— Дорогая, ты устала с дороги. Иди в дом. Отдохни. Я обо всем позабочусь.

— Простите, — вмешивается комиссар, оценивая меня внимательным взглядом. — Нам бы хотелось обсудить с герцогиней некоторые моменты.

— Поговорите, когда моя жена переведет дух, — отрезает Тальдоро. — До этого я отвечу на ваши вопросы.

Мне не нравится, когда за меня решают, прикрываясь заботой о нежной натуре. Особенно в моем доме. На моей земле. Но публично подрывать авторитет нового герцога — плохая идея.

И, честно говоря, мне действительно нужно сначала поговорить со своими людьми, разобраться во всем, а не отвечать на вопросы жандармов через пять минут после нашего прибытия домой.

— Благодарю, — киваю я Тальдоро и обращаюсь к комиссару: — Если разговор состоится через час, вас устроит?

Комиссар оглядывается в сторону сада, затем кивает:

— Да, ваша светлость. Думаю, мне хватит этого времени, чтобы снять показания с остальных.

— Отлично. Тогда я буду ждать вас в кабинете, — говорю я и замечаю, как комиссар удивляется моей уверенности.

Тальдоро смотрит на меня задумчиво, и уголок его губ едва заметно приподнимается. Ему нравится, что я не растворяюсь в роли жены при муже.

Я поднимаюсь по лестнице в дом. Имельда догоняет меня почти бегом.

— Миледи? — тихо говорит она, когда двери закрываются за нами.

— Пока не нужно звать камеристок, — отвечаю я. — Сначала расскажите мне все по порядку. Что произошло сегодня? И, в целом, что происходило в усадьбе, пока меня не было?

Дом встречает нас неестественной тишиной. Как будто стены насторожились и ждут, что будет дальше.

— Все случилось сегодня утром, — начинает Имельда. — Пока вас не было, Грейм и Шелдон дежурили по ночам по очереди. Им помогал кто-то из лакеев. Как вы велели, я сказала всем слугам, что они должны выполнять распоряжения людей мастера Крейстона. Сегодня ночью дежурил Шелдон, а Гарет был при нем. Утром Грейм не нашел Шелдона в доме и пошел искать… и обнаружил его в саду, недалеко от окон вашего кабинета.

У меня леденеют пальцы.

Кто-то снова пытался попасть в кабинет?

— Через охрану никто не проходил? — спрашиваю я.

— Нет, миледи. Грейм проверил это первым делом. Система безопасности не была нарушена. Возможно… возможно, Шелдон успел помешать злоумышленнику. И поплатился за это жизнью.

Имельда сглатывает, собираясь с силами.

— Жандармов вызвали сразу. А еще приехал… тот жуткий хромой человек. Жандармы почему-то назвали его своим начальником. Больше я ничего не знаю, миледи.

Она считает Эдрика Равенхольма «жутким»? Странно. Мне он показался пугающе спокойным — да, но не жутким.

— Хорошо, — говорю я. — Теперь коротко о делах в усадьбе: что требует моего решения?

Пока мы поднимаемся на второй этаж и идем в мои комнаты, Имельда рассказывает последние новости. Я слушаю одним ухом и думаю о другом: что может быть настолько ценным в моем кабинете — бывшем кабинете Корвина, — что кто-то идет на риск во второй раз… и убивает?

Обычные воры не возвращаются за деньгами, если охрана усилена. Да и я не храню там драгоценности. Для этого у меня есть другие, куда более надежные места.

Значит, дело точно не в золоте.

И почему-то я вспоминаю, как Тальдоро расспрашивал меня о тайниках Корвина — будто заранее допускал, что я могу чего-то не знать. Я доказывала ему, что знаю все. Но сейчас… сейчас я уже не так уверена.

Если кто-то охотится за секретами Корвина, я должна найти то, что он ищет, первой.

Я вхожу в кабинет за десять минут до назначенного времени — специально, чтобы успеть оглядеться. Чтобы понять, что могло привлечь убийцу, и действительно ли он успел что-то забрать.

Но времени мне почти не дают.

Стоит мне осмотреть комнату и сесть за стол, как раздается уверенный стук — и в кабинет входит Тальдоро.

Он окидывает комнату внимательным взглядом, будто считывает ее как карту, потом смотрит на меня и подходит ближе.

— Как ты? — спрашивает он неожиданно мягко.

— У меня все хорошо, — отвечаю я, нахмурившись. — Почему ты спрашиваешь?

— Потому что ты все еще бледная, — ровно говорит он. — И я беспокоюсь.

Звучит искренне. Я выдыхаю и складываю руки на столе.

— Я справлюсь. Спасибо, — киваю я. — И… тебе стоит занять свое место. Это кабинет хозяина усадьбы. Теперь — твой. Я по привычке назначила разговор здесь.

Тальдоро устраивается на краю стола, наклоняя голову.

— По привычке? — повторяет он, будто пробует слово на вкус. — Или ты бросаешь мне вызов?

— Вызов? — я делаю вид, что не понимаю. — Тебе показалось.

— И ты не пыталась показать мне, кто здесь хозяйка? — в его голосе слышится веселье.

— Нет, — отвечаю я спокойно. — Я не настолько мелочна, чтобы подрывать твой авторитет при людях. Даже если мне не нравится, когда мной командуют в моем собственном доме.

— Так все-таки не понравилось, — он становится серьезнее.

— Ни капли, — говорю я с сарказмом. — Ты действовал уверенно и по делу. На что тут обижаться?

В этот момент в дверь снова стучат — и это избавляет меня от необходимости продолжать разговор.

В кабинет входит комиссар Эппервин. Он уже начинает извиняться за опоздание, но видит Тальдоро и замирает.

— Ваша светлость… вы тоже здесь?

— Как видите, — невозмутимо отвечает Тальдоро.

Комиссар прочищает горло.

— Если вы не возражаете… я бы предпочел поговорить с герцогиней наедине.

— Боюсь, не получится, — говорит Тальдоро таким будничным тоном, будто речь идет о погоде. — Признаюсь вам: я ужасно ревнив. Оставлять мою жену наедине с посторонними мужчинами — плохая идея. В столице ее похищали, чтобы заставить выйти замуж. Так что, комиссар, говорите при мне.

Он говорит это с таким спокойным лицом, что я не понимаю: он серьезен или просто издевается — и над комиссаром, и над ситуацией.

Комиссар секунду раздумывает, потом кивает:

— Хорошо. Оставайтесь.

— Благодарю, — Тальдоро улыбается слишком довольной улыбкой.

«Почему у меня ощущение, что он специально не хочет упустить ни одного моего слова? Это тревожит меня сильнее, чем должно».

— Присаживайтесь, комиссар, — говорю я и показываю на стул напротив.

Эппервин подходит… но вместо того, чтобы сесть, снова оглядывает кабинет.

— Это тот самый кабинет, в который несколько недель назад пытались вломиться? — спрашивает он.

— Да, — киваю я.

Комиссар медленно подходит к окну, выходящему в сад, и долго смотрит вниз.

— Очень интересно, — наконец произносит он, шевеля усами.

Мне тоже интересно. Тело Шелдона нашли где-то под этими окнами, и я до сих пор не нашла в себе решимости своими глазами увидеть место преступления.

Комиссар поворачивается ко мне:

— Ваша светлость, — спрашивает он, — держите ли вы в кабинете что-то настолько ценное, чтобы из-за этого стоило рисковать… и убивать?

Я откидываюсь на спинку стула.

— Я сама пытаюсь найти ответ на этот вопрос.

— То есть вы предполагаете, что злоумышленник хотел проникнуть именно в кабинет? — уточняет комиссар.

— Именно так, — отвечаю я ровно. — Раз уж Шелдона нашли под этими окнами. Похоже, вы думаете так же.

В глазах комиссара появляется еще больше любопытства.

— Это одна из рабочих версий, — говорит он. — Так что вы скажете? Есть ли у вас в кабинете какие-то ценности?