Глава 31

Утреннее чаепитие с Варлемом и правда подняло мне настроение. Несмотря на все, что за последнее время произошло в моей жизни, рядом есть люди, на которых я могу опереться. Возможно, со временем я смогу отнести к ним и своего нового мужа.

Пока же у нас все слишком сложно: он мне не доверяет, я ему — тоже. Но нас тянет друг к другу так, что приходится искать хоть какие-то способы наладить отношения между нами.

То, чем я занимаюсь сейчас, — часть нашей договоренности.

Хорошее настроение быстро испаряется, оставляя глухое опустошение. Я почти ничего не знаю о человеке, за которого вышла замуж. И еще меньше — о том, кого когда-то любила.

Вздохнув, опускаю затекшие ноги на пол, нащупываю туфли пальцами и переворачиваю страницу дневника Корвина.

Расшифровка идет медленно. Где-то буквы и метки смазаны, будто писались в спешке, приходится разгадывать смысл, сопоставлять все детали. Прошло больше трех часов, а я даже не дочитала первую тетрадь до середины.

Но и этого достаточно, чтобы разбить последние надежды на то, что Тальдоро ошибался.

Теперь я ясно вижу: он был прав.

Я еще не знаю, что именно Корвин сделал с мальчиком. Но сомнений уже почти нет — он причастен к исчезновению наследника. Хотя бы потому, что именно Корвин нашел мальчика и его мать.

Мой покойный муж подробно описывает их поиски, попутно делясь своими сомнениями, словно пытаясь убедить самого себя, что все это он делает ради великой цели. Он пишет, как наблюдал за охотничьей хижиной, где скрывалась виконтесса Лавуар. Как видел маленького Родерика в саду. Как собирал разрозненные сведения и проверял, правда ли это тот самый наследник, способный стать помехой Альдерику Хельмонду Аджарею — тогда еще герцогу, ныне королю.

Когда я читаю это, по коже бегут мурашки. Я не понимаю, как вообще держусь и не плачу.

Как он мог пойти на это? Почему не отказался?

Мне остается только молиться, что Корвин не убил мальчика. Что Родерик спрятан так далеко, что власть Альдерика до него не дотянется.

Я разбираю особенно сложный фрагмент, когда дверь кабинета открывается. Магический контур замкнут, так что открыть ее может только нынешний хозяин.

Я не поднимаю головы, стараясь не потерять нить смысла.

Слышу шаги. Вижу краем глаза коренастую фигуру рядом.

И с облегчением выдыхаю, когда расшифровываю последнее предложение и улавливаю суть. Откидываюсь на спинку стула и смотрю на Тальдоро. Он выглядит мрачно, но, когда наши взгляды встречаются, выражение его лица смягчается.

— Как продвигается? — спрашивает он и машинально убирает выбившуюся прядь волос мне за ухо.

— Медленнее, чем я ожидала, — отвечаю я. — А у тебя как прошло? Что с Мортхеймом? Он жив? Ты его допросил, узнал что-нибудь?

— Жив, — кивает Тальдоро. — Я допрашивал его вместе со старшим Равенхольмом. И да, мы кое-что выяснили.

С Эдриком? Это… неожиданно. Я почему-то думала, Тальдоро предпочитает действовать в одиночку, без свидетелей.

— И что же? — поднимаю брови.

— Сначала ты, — отвечает он.

— Хочешь, чтобы я пересказала тебе все, что прочла? — уточняю я.

— Только самое важное.

Конечно. Он хочет услышать подтверждение своим догадкам. И не нашла ли я хоть намек на местонахождение Родерика.

— Главное… ты был прав, — говорю я тихо. — Корвин в самом деле нашел сына короля Персиваля и виконтессу Лавуар. Некоторое время он следил за ними по просьбе Альдерика.

— И все? — в голосе Тальдоро звучит нетерпение. — То же самое я услышал от Мортхейма.

— Я не закончила чтение, как видишь, — бросаю я раздраженно. — Расшифровка требует времени. Прости, если не оправдала твоих ожиданий.

Тальдоро неожиданно смягчается.

— Прости. Я не намекаю, что ты мало сделала. Я спрашиваю, есть ли еще что-то важное.

— Могу пересказать все дословно, — сухо отвечаю я.

Он качает головой.

— Думаю, это может подождать до обеда. Варл сказал, сегодня ты почти ничего не ела. Я тоже. Нам обоим пора сделать перерыв. Пойдем.

— Хорошо, — вздыхаю я. — Ты прав.

Я закрываю дневник и позволяю ему поднять меня со стула, но тут же киваю на тетради:

— Подожди. Убери все это.

И в этот момент в дверь стучат.

Я тут же прикрываю записи собой и только через секунду понимаю: Тальдоро снова запер кабинет.

— Ваши светлости, к вам посетители, — доносится из коридора голос Варлема.

— Кто? — спрашивает Тальдоро.

— Барон и баронесса Нордвейн с сыном, — отвечает Варл.

Дядя Берт.

Тальдоро смотрит на меня, удивленно приподняв брови и с притворным осуждением.

— Ай-яй-яй, ваша светлость, — шепчет он, забавляясь. — Как рьяно вы защищаете тайны покойного мужа.

— Прекрати, — фыркаю я, толкая его в плечо.

И именно в этот момент он вдруг притягивает меня к себе и целует — слишком уверенно, слишком громко.

— Тальдоро… там Варл, — пытаюсь выдохнуть я, но уже поздно: я отвечаю ему, обнимаю, целую в ответ.

— Кхм… ваши светлости? — деликатно напоминает о себе Варлем. — Что сказать гостям?

Тальдоро отвечает за нас двоих:

—Проводите их в одну из гостиных. Я невыразимо хочу с ними встретиться. Особенно с бароном.

— В изумрудную, — добавляю я.

— Будет сделано, ваши светлости, — голос Варла звучит безупречно ровно, но я готова поспорить: он улыбается. — На сколько персон накрыть к обеду?

Я стону и прислоняюсь лбом к плечу Тальдоро. Этикет требует пригласить гостей за стол, а мне меньше всего на свете хочется сидеть рядом с бароном Бертом и его сыном.

— Пока ни на сколько, — снова решает Тальдоро. — Мы еще не решили, когда и с кем обедаем.

— Понял. Буду ждать распоряжений, — отвечает Варл и, судя по шагам, уходит.

— Я должна была догадаться, что дядя Берт не сможет остаться в стороне, — вздыхаю я, вырываясь из рук мужа. — Как только узнает о нашем прибытии…

Я быстро собираю дневники и убираю их в тайник, запираю и маскирую. Потом еще раз оглядываю кабинет, чтобы убедиться: ничего лишнего не осталось.

— Поговорить с ним все же стоит, — говорит Тальдоро. — Может, ему что-нибудь известно о делах Корвина.

— Возможно, — признаю я. — Но никто в здравом уме не доверит ему настоящие тайны.

— Иногда именно таким и доверяют, — коротко отвечает он. — Потому что их проще провести.

Я не спорю. С ним спорить опасно — он умеет быть убедительным.

Мы выходим. Тальдоро запирает кабинет и активирует охрану, а я жду рядом, собираясь с духом. С такой опорой, как он, идти на нежеланную встречу все же легче.

— Пошли, — говорит он и берет меня под локоть. — Так что скажешь? Этот ваш родственник правда пытался выдать тебя за своего сына? Он привел его с собой?

— Да. У барона Нордвейна один сын.

— Интересно, — улыбается Тальдоро слишком спокойно. — Очень перспективно.

Я пытаюсь вспомнить, заслуживает ли Тобин жалости. Вдруг он ни при чем? Но барон говорил, что обсуждал это с ним, и Тобин, похоже, был не против жениться на мне.

У дверей изумрудной гостиной нас встречает Варлем.

— Ваши светлости, — склоняется он и открывает дверь.

Мы с Тальдоро входим рука об руку.

Первым я замечаю дядю Берта: он стоит посреди комнаты и с важным видом что-то выговаривает жене и сыну. Но тут же замолкает, заметив нас. Его лицо меняется, когда он видит Тальдоро: лицо вытягивается, на губах появляется нервная улыбка.

— Дядя Берт. Не ожидала увидеть вас так скоро, — говорю я ровно. Затем обращаюсь к Тальдоро: — Дорогой, позволь представить. Барон Берт Нордвейн, двоюродный брат моего покойного отца. Баронесса Мелисандра Нордвейн и их сын Тобин. Дядя Берт, тетя Мелли — это мой супруг, герцог Тальдоро Лонгрейв Вальдерен.

— Добрый день… ваша светлость, — барон сглатывает, вытирает ладонь о сюртук и протягивает ее Тальдоро. — Очень рад знакомству.

— Взаимно, — широко улыбается Тальдоро и пожимает руку. — Элиара много рассказывала о вас.

— Правда? — дядя Берт пытается улыбнуться, но выходит жалко.

— Да. Она сказала, что вы — ее ближайшие живые родственники, — продолжает Тальдоро все тем же «доброжелательным» тоном. — И что у вас, барон, было жгучее желание сделать семейную связь… еще ближе. Признаться, я поражен вашей настойчивой заботе о племяннице.

— Ну… я… я хотел для нее лучшего, — бледнеет барон.

— Не сомневаюсь, — Тальдоро прожигает барона внимательным взглядом, затем переключает свое внимание на Тобина: — Надеюсь, вы уже отказались от своих надежд, молодой человек, — говорит он почти ласково. — Иначе мне придется воспринимать вас как угрозу семейному счастью и действовать соответственно.

— Добрый день, ваша светлость, — быстро отвечает Тобин, бледнея и краснея одновременно. — Уверяю вас, я больше не имею никаких супружеских намерений в отношении Элиары. Я согласился рассмотреть этот союз только потому, что отец убедил меня: троюродная сестра сама этого хочет.

— И теперь, когда Элиара замужем и это перестало быть моим долгом, — продолжает Тобин, — я наконец смог сделать предложение девушке, которую действительно люблю. Так что я, разумеется, не посягаю на ваше семейное счастье.

— Что? — барон поворачивается к сыну так резко, будто его ударили. — Какая девушка? Почему я слышу об этом впервые? Что ты задумал? Никаких помолвок без моего разрешения! Кто она?

Вот так новость!

Значит, в семье Нордвейнов не так все гладко.

— Поздно, отец. Я уже помолвлен, — упрямо отвечает Тобин. — И вы не знали, потому что не хотели знать. И не смейте говорить о моей невесте в таком тоне!

Барон захлебывается от возмущения и поворачивается к жене.

— Ты знала?

Тетя Мелисандра — пышная, милая блондинка — краснеет и виновато опускает глаза.

— Берт… это хорошая девочка… из приличной семьи…

— Он мог бы стать герцогом, а вместо этого женится непонятно на ком? — барон сжимает кулаки и делает шаг к жене.

И тут тяжелая рука Тальдоро ложится барону на плечо. Тот мгновенно замирает.

— Барон, — мягко говорит Тальдоро, и от этой мягкости мне становится не по себе. — Пойдемте. Обсудим наши… мужские дела. У меня к вам есть несколько вопросов.

Он поворачивается к баронессе.

— Баронесса, рад встрече. Не возражаете, если я украду вашего супруга ненадолго?

— Конечно, нет, ваша светлость, — неловко кивает тетя Мелли.

Тальдоро коротко смотрит на меня:

— Миледи?

Я понимаю, о чем будет идти разговор. Барону Берту сейчас лучше не сопротивляться.

— Я полностью поддерживаю твое желание, дорогой, — искренне улыбаюсь я в ответ.