Глава 35

Тальдоро сообщил мне, что через четыре дня отправится в герцогство Бертрамор, но успеет вернуться к нашему торжественному балу. Тому самому, о котором я почти забыла, утонув в дневниках Корвина.

К слову, о дневниках: Тальдоро их спрятал. Где — мне не сказал. «Для твоей безопасности», — объяснил мне он. Так я смогу искренне сказать любому: «Я не знаю, где они», — и меня не поймают на лжи, даже если у кого-то есть Слух Истины.

Он даже намекнул, что может сделать так, что я и вовсе забуду об их существовании, если я не против.

Мне пришлось объяснить ему, чем это закончится.

— Мой «дефект» дает не только проблемы, — говорю я спокойно. — Есть и очевидные плюсы: на меня почти не действует ментальная магия.

Тальдоро смотрит пристально.

— Совсем?

— Почти. Слух Истины работает. Но внушение, подчинение, подталкивание к чему-либо — нет. Отец проводил тесты. И Корвин тоже проверял, когда я призналась.

Тальдоро выдыхает так, будто ему правда стало легче.

— Невероятно. И, признаться, мне… стало спокойнее, зная, что никто не может принудить тебя к чему-либо.

— Разве король тебе не сказал об этом?

— Нет. Он вообще знает?

— Я не уверена, — честно отвечаю я. — Я думала, Корвин мог упомянуть… но теперь, после дневников, сомневаюсь. Если он боялся за свою и мою жизнь, вряд ли делился такими вещами.

Тальдоро кивает, и мы больше не обсуждаем эту тему.

Последние два дня пролетели незаметно. Мы оба погружаемся в дела. Я занимаюсь хозяйством и подготовкой бала. Тальдоро — расследованием и делами герцогства. Вчера мы вместе ездили в Сорелию: проверяли фабрики, а потом я заезжала к модистке — заказывала новый гардероб.

Завтра и послезавтра нам предстоит объехать землевладельцев и арендаторов: Тальдоро должен показаться людям как новый герцог. Потом он уедет. Без меня — если я не успею убедить его в обратном.

Сегодня же с утра он снова отправился в Сорелию, чтобы встретиться с комиссарами, которые расследуют убийство Шелдона и проникновение в поместье Вальдерен. И заодно собирается выяснить, почему мои показания о бароне Берте Нордвейне были проигнорированы. Кроме того, у него назначена встреча с Эдриком… и какие-то свои неозвученные планы.

Я же закрылась в новом офисе и пыталась сосредоточиться на бухгалтерских книгах.

Но в дверь стучат.

— Войдите.

На пороге появляется Варлем с подносом.

— Миледи, вам письмо.

— От кого?

— От графа Вельмора, — ровно отвечает Варлем и подает мне конверт.

От Феррана?

На конверте стоит магическая печать: «Лично Элиаре Вальдерен». Если письмо вскрою не я — оно сгорит.

Я представляю, как отреагировал бы Тальдоро, увидев это.

Со странным чувством — будто делаю что-то неправильное — я вскрываю конверт и читаю.

Смысл письма прост: до Феррана дошли слухи о нападениях и бедах вокруг меня. Он «случайно» узнал информацию, которая может пролить свет на происходящее, но боится доверять ее письму. Он будет в моем герцогстве через пять дней. Просит встречи. Подчеркивает: никому не говорить. Добавляет магическую формулу своего почтового ящика.

Я кладу лист на стол и долго смотрю на него, не моргая.

Варлем ждет.

— Миледи?

— Я не отвечу сейчас, — говорю я. — Мне нужно подумать.

И первое, что мне нужно решить: говорить ли об этом Тальдоро.

Мысли привычно шепчут: молчи, разбирайся сама. Но это уже не про доверие и не про гордость. Это про безопасность.

Значит, сказать придется.

Я почти уверена: Тальдоро будет категорически против нашей с графом встречи. И это меня пугает не меньше, чем само письмо. Потому что, если Ферран в самом деле знает что-то важное…

…то что именно?

О Родерике? О Корвине? О том, кто его убил?

Я откидываюсь на спинку стула и закрываю глаза.

Если информация касается смерти Корвина — я не могу отказаться. Тальдоро придется с этим смириться.

Через несколько часов Тальдоро возвращается из Сорелии. Я показываю ему письмо.

— Ты не пойдешь, — отчеканивает он.

— Ты снова командуешь мной, — спокойно отвечаю я и встречаю его гневный взгляд. — Напомню: я не твой солдат. Я твоя жена. Мы договорились о взаимном уважении. Не заставляй меня жалеть о доверии.

Тальдоро шумно вдыхает, явно собравшись спорить со мной. Несколько секунд он смотрит на меня так, будто гасит внутри пожар. Но затем берет себя в руки.

— Хорошо. Ты права. Прости за тон, — говорит он уже спокойнее. — Но это не отменяет того, что я против. Особенно в мое отсутствие в герцогстве. Это опасно.

— Вы подозреваете графа? — уточняю я.

— У меня нет причин доверять ему. Он был одним из кандидатов на твою руку. Королева на этом очень настаивала.

— Королева, не король, — замечаю я. — Старшая сестра может пытаться устроить судьбу младшего брата. Король сделал похожее для тебя.

Тень пробегает по лицу Тальдоро. Слишком болезненно он реагирует на упоминание об их семейных узах.

— Элиара, — произносит он тихо. — Я думаю, ты понимаешь, какие цели преследовал король, устраивая наш брак. И не стоит убеждать себя, что умная женщина не бывает опасным игроком. Королева — тем более.

— Я понимаю, — киваю я. — И не собираюсь верить Феррану на слово. Но, если у него есть ценная для нас информация, разве разумно от нее отказываться? Возможно, это связано со смертью Корвина.

— Я добуду тебе эту информацию сам, — говорит Тальдоро, едва сдерживая внутри бурю эмоций. — Не рискуя твоей жизнью.

— Но ты до сих пор не смог ничего выяснить.

— Потому что меня больше интересовало, куда делся Родерик, — отвечает он. — А теперь у меня есть личный интерес. Я буду копать глубже.

— Какой? — спрашиваю я и тут же жалею об этом.

Тальдоро берет меня за подбородок — не грубо, почти ласково, но так, что наши взгляды встречаются.

— Чем раньше ты узнаешь правду, тем быстрее отпустишь Корвина… и начнешь жить настоящим. Нашим браком.

Земля будто уходит из-под ног.

Я замираю, забывая, как дышать. Привычная боль снова настигает меня, подобно ожогу, который так и не зажил полностью.

Тальдоро, кажется, понимает, что сказал лишнее — потому что уже через секунду прижимает меня к груди. Большая ладонь ложится мне на голову, гладит по волосам.

— Прости, — говорит он тихо. — Но мы договорились быть честными. Я не могу молчать, когда ты готова рисковать собой… ради него. Он умер, Элиара. А ты жива. Я понимаю твое желание узнать правду о его смерти. Но это не стоит твоей жизни. Потому что ты важна для меня.

Я глотаю подступивший к горлу ком.

— Возьми меня с собой, — хрипло прошу я.

Тальдоро застывает.

— Что?

— Если ты не позволишь мне встретиться с Вельмором — возьми меня в Бертрамор. Дай мне сделать хоть что-то. Я не фарфоровая статуэтка, которую прячут от мира.

Тальдоро сжимает меня так, будто боится, что кто-то нападет прямо сейчас.

— Мне от этого не легче, — шепчу я упрямо.

Он долго молчит. Потом выдыхает:

— Ты режешь меня заживо. Все во мне требует закрыть тебя от опасности. Не брать с собой.

— Но я взрослая женщина, — говорю я тихо. — Разве я не заслуживаю права решать, как мне жить?

Тальдоро касается губами моего виска.

— Ты невозможная.

Я поднимаю голову, смотрю ему в глаза и мягко глажу его щеку.

— Я ценю твою заботу. Правда. Но это важно для меня. Пожалуйста.

Я вижу, как ему тяжело. Но то, что он не давит на меня своей силой, а пытается найти компромисс, значит для меня больше, чем любые клятвы.

Наконец он произносит:

— Хорошо. Я возьму тебя с собой. При условии, что ты согласишься ехать в маскировке. Выдержишь такую дорогу?

— Да, — киваю я без колебаний.

— И в пути ты будешь следовать моим приказам. Ради своей безопасности.

Я прищуриваюсь.

— Как скажешь, мой генерал.

— Мы выезжаем завтра вечером, — уточняет он.

— Хорошо.

Тальдоро морщится, словно проглатывает горькую таблетку.

— А что касается Вельмора…

— Я отвечу ему, что не могу встретиться, потому что занята подготовкой к балу, — говорю я.

— Тогда он попросит приглашение на бал, — мрачно замечает мой ревнивец.

— Пусть просит, — спокойно отвечаю я. — Тогда я поговорю с ним при тебе. Это будет безопаснее. И мы все равно получим информацию.

Тальдоро смотрит на меня пару секунд, потом фыркает:

— Ты лиса. Знаешь об этом?

— Это плохо? — улыбаюсь я.

— Неплохо. Просто я без ума от тебя — и ты этим пользуешься.

Я тянусь к нему на цыпочках, обнимаю за шею и на секунду прижимаюсь щекой к его щеке.

— Я обещаю не быть тебе в дороге обузой, — шепчу я. — Я хороший наездник.

— Я знаю, — отвечает он и целует меня в висок. — А кто же займется приготовлением к балу?

— Хозяйка Имельда справится со всем, если я оставлю ей четкие инструкции. Мы вернемся через несколько дней — я еще успею проконтролировать финальные приготовления. Просто сегодня придется поработать вдвое больше.

Он вздыхает.

— Тогда иди. Увидимся за ужином?

— Конечно.

Он целует меня так, что я на миг забываю обо всех делах.

Но я заставляю себя вернуться к реальности: мы уезжаем. Значит, у меня слишком мало времени, чтобы все подготовить.

Хозяйка Имельда стойко принимает известие, что на несколько дней подготовка к балу ложится на ее плечи. Мы работаем до поздней ночи — расписываем поручения, закупки, списки, сроки.

Ложась в постель, я засыпаю, едва коснувшись подушки. Даже не замечаю, когда Тальдоро приходит.

А утром — без промедления — снова принимаюсь за дела, чувствуя, как с каждым часом во мне растет тревога… и странное предвкушение дороги.