Глава 39

Домой мы возвращаемся другим маршрутом, чтобы не мелькать на тех же дорогах дважды. Мы уже провели две ночи в гостиницах и сегодня поздно вечером должны быть в усадьбе Вальдерен.

Это удобное время, чтобы задать вопросы, которые не дают мне покоя после нашего визита к Фарру. Но возможности так и не появляется: сначала мы торопимся покинуть земли герцогства Бертрамор, потом просто неудобно говорить в дороге. А в комнатах постоялых дворов… мы обычно заняты тем, после чего обычно крепко спят до утра.

И чем ближе мы к дому, тем острее я ощущаю двойственность этой поездки. С одной стороны, мы почти достигли цели: нашли человека, который знает местонахождение принца Родерика. Мы провели много времени вместе и стали ближе — иногда мне кажется, что я чувствую Тальдоро уже почти физически: улавливаю его настроение, напряжение, желание. Но с другой, нам все еще трудно дается быть полностью открытыми друг перед другом.

Может, это моя вина. Он не расскажет того, о чем я не спрашиваю. А я… боюсь задавать ему вопросы.

После того, что я узнала о тайной жизни Корвина, я с куда большим страхом думаю о секретах Тальдоро. И заранее готовлюсь к худшему. Поэтому и откладываю разговор: боюсь услышать то, с чем не справлюсь.

А сердце — наоборот. Сердце тянется к нему с невыносимой силой. И от этого страшнее вдвойне: чем больше я подпускаю его к себе, тем больше власти он получает надо мной. Тем сильнее он сможет ранить, если правда окажется ужасной.

Дорога обходит небольшую рощу и выводит нас к открытому месту, которое слишком хорошо просматривается с окружающих холмов. Мы вот-вот выезжаем из-под деревьев, когда у меня буквально приподнимаются волосы на затылке.

Тальдоро тоже напрягается и подает знак замедлить ход. Он встает в стременах, оглядывается по сторонам. Я делаю то же самое.

И на холме слева мне мерещится тень — потертая, рваная, будто сама ночь сдвинулась на нас. Она мгновенно исчезает из поля зрения.

Кто-то под чарами. Кто-то наблюдает за нами.

— Там, — шепчу я и указываю рукой.

— Вижу, — мрачно отвечает Тальдоро.

— Думаешь, нас заметили?

— Уверен. Отвод глаз работает хорошо, когда тебя не ждут. При целенаправленном поиске преимуществом владеет тот, чьи способности сильнее. Есть те, кто способен видеть сквозь такие чары. Как тот, кого ты заметила.

Я округляю глаза.

— А ты… не видел его?

— Я бы не увидел, — спокойно признает Тальдоро. — У меня есть мощный артефакт, который помогает мне в таких случаях. Насколько я знаю, у тебя такого нет.

— Нет, — отвечаю я, все еще ошеломленная. — Что мы делаем? Возвращаемся? Нас может ждать засада?

Тальдоро думает несколько секунд.

— Засада может быть. Но вероятнее другое: они не знали, где нас ждать, и искали на всех дорогах. В таком случае мы не можем точно знать, где появятся враги — спереди или сзади.

Я быстро принимаю решение, слишком хорошо зная эти места.

— Тогда едем в поля, — говорю я. — Я знаю здесь одну дорогу к заброшенному имению, которое осталось мне от отца. Мы можем переждать опасность там.

Тальдоро кивает.

— Так и сделаем. Ты показываешь путь, а я накрою нас чарами. Но сначала я напишу Равенхольму. Пусть срочно высылает на помощь людей. У меня есть маяк, чтобы с ним связаться.

Ему нужно всего пару минут. Потом мы сворачиваем с дороги и уходим в поля.

Скакать галопом по полям — удовольствие сомнительное: одна неприметная яма, и лошадь ломает ногу, а всадник — шею. Мы держим быстрый, но осторожный темп. Спустя час мы выходим на неприметную заброшенную дорогу, ведущую к имению.

Мне уже начинает казаться, что все обошлось.

Но Тальдоро вдруг осаживает коня, оглядывается и на миг будто прислушивается: не ушами, а внутренним чутьем.

Он резко догоняет меня.

— Они идут за нами, — коротко сообщает он. — Гони изо всех сил.

— А ты? — выкрикиваю я, потому что сам он не спешит разворачиваться.

Тальдоро вынимает что-то из-за пазухи и смотрит на меня так, что у меня начинают дрожать колени.

— Я оставлю для них несколько сюрпризов и догоню. Элиара, мы же договорились: ты выполняешь мои приказы. Сейчас я приказываю тебе мчаться в имение. Вперед.

Я не смею ослушиваться его, поднимаю Грозолома в галоп, и мы срываемся с места.

К моему облегчению, вскоре я слышу позади себя стук копыт: Тальдоро уже скачет следом.

Высокие кипарисы выстраиваются вдоль дороги — имение совсем рядом.

— Элиара, остановись! — внезапно кричит Тальдоро.

Я инстинктивно натягиваю поводья. Грозолом вскидывается, бьет воздух передними ногами. Мне приходится буквально лечь ему на шею, чтобы не вылететь из седла.

— Тихо… тихо… хорошо… — шепчу я, гладя жеребца по холке, пока он нервно переступает с ноги на ногу и фыркает. Я поворачиваюсь к Тальдоро. — Что случилось?

— Я чувствую присутствие магии. Возможно, здесь ловушка, — отвечает он.

— Ловушка? Но они же не могли нас обогнать.

— Кто-то мог оставить ее заранее. Тот, кто знает, что это имение существует.

У меня холодеет внутри. Если за нами охотятся люди короны — возможно все.

— Тогда что мы делаем? Возвращаемся обратно?

Тальдоро качает головой.

— Нет. Сделаем иначе. Следуй за мной. И держи Грозолома чуть сзади, чтобы он не рванул вперед.

Он трогается дальше — туда же, куда мы и ехали. Я даю жеребцу секунду, чтобы успокоиться, и двигаюсь следом.

Почти сразу я замечаю, как воздух перед Тальдоро начинает мерцать магией — волной, распластанной по земле. Он как будто «щупает» дорогу.

И вскоре снова сигналит остановиться.

— Ловушка есть, — говорит Тальдоро спокойно. — Отлично. Значит, ответим им тем же. Теперь сворачиваем.

Он указывает на обочину: за кипарисами виден неглубокий ров, дальше начинается оливковый сад.

Мы поворачиваем.

— Есть ли здесь хозяйственные постройки? — спрашивает Тальдоро.

— Должна быть хижина садовника, — отвечаю я и показываю направление.

— Хорошо. Я хочу, чтобы ты спряталась там и ждала.

Он берет Грозолома за поводья и осторожно переводит через ров.

У меня сжимается горло.

— Чего ждала? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.

Тальдоро смотрит на меня прямо.

— Пока я разберусь с нашими врагами.

— Я хорошо стреляю из ружья и пистолета и могу помочь, — говорю твердо. — Отец учил меня.

Тальдоро пристально смотрит на меня.

— Насколько хорошо?

— Очень хорошо.

Он молча снимает с седла одно из ружей, пристегивает его к моему ремню и дает подсумку с патронами.

Я почти теряюсь от того, как легко он согласился на мое предложение, но через секунду он добивает мою надежду:

— Это для того, чтобы ты защитила себя, пока будешь ждать в хижине садовника.

Потом он наклоняется, целует меня — коротко и жестко, будто ставит печать.

— Иди, дорогая. Это приказ.

Меня накрывает волной злости.

— Если ты умрешь — я тебя прокляну, — шиплю я.

Тальдоро ухмыляется — он просто невозможен.

— Хорошо. Такого мы еще не пробовали, — подмигивает он и хлопает Грозолома по крупу, подгоняя меня вперед.

Я отъезжаю… но, пройдя метров тридцать, все равно оглядываюсь.

Издалека вижу, как Тальдоро заставляет коня лечь в канаву и сам устраивается в засаде.

Через минуту на дороге что-то взрывается.

Грозолом рвется в сторону от испуга, но я удерживаю его и успокаиваю. А потом вместо того, чтобы искать хижину садовника, сворачиваю дальше и ищу себе укрытие. Будем считать, что я не нашла постройку. Зато нашла позицию, откуда могу наблюдать за дорогой.

Я не собираюсь геройствовать, лишь хочу, если понадобится, помочь Тальдоро.

Я замечаю остатки старого каменного забора. Повернув так, чтобы Тальдоро меня не увидел, я спешиваюсь и увожу Грозолома за небольшой холм, заставляя лечь. Достаю ружье, проверяю, заряжаю и устраиваюсь за камнями.

Поначалу ничего не происходит.

Самое тяжелое в засаде — просто ждать, когда кровь кипит от волнения, а ты должна сидеть неподвижно.

Я держу внимание на дороге и на оливковом саду. Тальдоро будет в ярости, если кто-то подберется ко мне, пока я нарушаю его прямой приказ.

Проходит пять минут. Десять. Может, больше.

И вот я слышу стук копыт. С той стороны, откуда мы приехали.

Вскоре на дороге появляется отряд всадников.

Это не помощь. Не Равенхольмы. Это враги.

Раздается громкий, пронзительный свист — и мир погружается в хаос. Вспышки магии, крики, ржание лошадей, выстрелы. Несколько всадников падают сразу. Остальные пытаются укрыться за кипарисами.

Воздух трещит от волшебства. Среди нападавших есть сильные маги. Я вижу огненные всплески, чувствую ударные волны даже на расстоянии.

Они атакуют в ответ — но бьют не туда, где лежит Тальдоро. Он снова всех обманывает.

И теперь мой опасный муж знает, кого нужно убрать первым.

Он работает одновременно магией и пистолетом — быстро, точно, страшно.

В какой-то момент ударная волна все-таки цепляет его укрытие. Конь Тальдоро, взвившись, вырывается из канавы и уносится прочь. Но Тальдоро уже у ствола кипариса — скользит, прячется, меняет позицию.

Битва продолжается.

Из-за дыма, магических всполохов и укрытия мне плохо видно всю картину. Но вдруг я замечаю одного из преследователей. Он сползает от кипариса в канаву, замирает и потом начинает ползти — по-пластунски, дугой, обходя бой, чтобы зайти Тальдоро за спину.

Я встаю чуть выше, ловлю его взглядом.

Что мне делать? Оставаться в укрытии или подкрасться?

Моральная дилемма длится секунды.

Потому что мужчина вытаскивает пистолет и уже готовится сделать выстрел.

Я вспоминаю слова отца: «Если защищаешься с оружием — не думай о цели как о человеке. Думай как об угрозе».

В данный момент угроза нависла над Тальдоро — над человеком, который за последнее время стал мне слишком дорог.

Задержав дыхание, я, как учил отец, сливаюсь с ружьем и нажимаю на курок.

Откат бьет в плечо. Но я не отвожу глаз.

Мужчина дергается и падает обратно в траву, так и не сделав выстрела.

В тот же миг Тальдоро выглядывает из-за кипариса, бросает взгляд на тело… и безошибочно находит меня.

Я не вижу выражения его лица — слишком далеко, — но я чувствую этот взгляд всем телом.

Злой? Пусть.

Главное — он жив.

Я быстро перезаряжаю ружье. Мой выстрел могли услышать и другие. Я должна быть готова.

Но больше стрелять не приходится.

Со стороны дороги снова доносятся взрывы, земля вздрагивает от магических ударов. Когда я выглядываю из укрытия, вижу Тальдоро уже с саблей. Он идет на оставшихся врагов как смертельный вихрь и расправляется с ними так быстро, что мне трудно поверить глазам.

Через минуту на дороге, кажется, не остается никого живого.

Тальдоро стоит среди устроенной им бойни, оглядывается, ищет уцелевших. Потом вытирает саблю об одежду одного из нападавших, убирает клинок и направляется ко мне.

И чем ближе он подходит, тем яснее я понимаю: он очень зол… Мне не стоит ждать благодарности.