Глава 40

Наблюдая, как Тальдоро приближается, я опускаю ствол ружья и медленно поднимаюсь. Беру Грозолома под повод и заставляю его встать. К счастью, жеребец не сорвался от выстрела, и у нас, по крайней мере, осталась хоть одна лошадь.

— Моя тигрица, — начинает Тальдоро еще на подходе и раздраженно указывает на каменный забор, за которым я пряталась. — Объясни мне, пожалуйста… где та самая хижина садовника?

— Кто знает, — пожимаю плечами. — Может, когда-то и была. Я не нашла ничего лучше.

— Ты вообще пыталась ее искать? — рычит он и в несколько шагов сокращает расстояние, останавливаясь по другую сторону ограды.

— Пыталась, правда недолго.

Тальдоро прищуривается так, что у меня от страха скручивает живот: этот взгляд обещает расплату.

— Знаешь, чего я хочу прямо сейчас?

— Чтобы у тебя не было дырки в затылке? — невинно поднимаю брови.

— И этого тоже, — сухо отвечает он. А потом голос становится тише и опаснее. — Но сначала я хочу перекинуть тебя через колено и хорошенько отшлепать. За то, что ты не подчинилась. Ты хоть понимаешь, во что могла влезть? Тебя могли заметить. Ты могла пострадать — а я бы не успел. Этот отряд мог быть не единственным.

— Я это понимаю, — отвечаю я так же жестко. — И понимаю другое: ловушку оставил кто-то, кто знает об этой заброшенной усадьбе. Значит, о хижине садовника им тоже, скорее всего, известно. Никаких гарантий, что там безопаснее, не было. А еще я переживала за тебя. Я хотела прикрыть твою спину, если понадобится. Почему ты можешь защищать меня, а я тебя — нет? Ты правда считаешь меня не способным постоять за себя ребенком?

— Ребенком? — Тальдоро коротко усмехается, но злость не уходит. — Ты обещала выполнять мои приказы в пути. Это вопрос доверия и дисциплины.

— Я обещала, и я выполняю, — не отступаю. — Но сейчас мне важнее было помочь тебе.

Мы замираем друг напротив друга.

Я не собираюсь жалеть о том, что сделала. Осознание того, что я только что убила человека, дрожью расходится под кожей, но внутренне я уверена в том, что поступила правильно: иначе Тальдоро был бы мертв.

Его тоже можно понять: он солдат. И не терпит неповиновения.

Я первой нарушаю молчание.

— Мне жаль, что я тебя разозлила и не оправдала твоих ожиданий, — говорю тихо. — Ты, наверное, хотел, чтобы я вела себя как подчиненная… как в армии. Но… я не могу сожалеть о том, что сделала, когда тот подонок собирался выстрелить тебе в спину. Если ты не можешь это принять…

— Стоп, — устало выдыхает Тальдоро. — Я прекрасно понимаю, что ты не мой солдат. Ты моя жена. И я бы не простил себе, если бы с тобой что-то случилось.

— И ты мой муж, — отвечаю я. — У меня есть такое же право защищать тебя. Пойми и это.

Выражение его лица меняется: Тальдоро смотрит на меня растерянно, почти ошеломленно.

— Не уверен, что кто-то вообще пытался когда-либо защищать меня… — признается он наконец. — И я точно не ожидал этого от тебя.

— Привыкай, — пожимаю плечами. — Потому что я сделаю это снова, если придется.

Уголки его губ наконец дрогнули в улыбке. Он делает шаг, легко перепрыгивает через ограду и оказывается рядом. Тянет меня к себе, целует в висок — коротко, крепко, так, что у меня на секунду темнеет в глазах.

— Я… ошеломлен и благодарен, — шепчет он. — Но все равно хочу тебя наказать. Мысль об этом слишком соблазнительная.

И в подтверждение своих слов он ладонью сжимает мою ягодицу.

— Не знаю, с чего ты решил, что я тебе позволю, — фыркаю я, хотя сама обнимаю его в ответ так крепко, будто никогда больше не отпущу. Мне нравится его сила. Нравится близость. Нравится то, что он жив. И я отчаянно стараюсь не утонуть в дрожи, которая накатывает после всего увиденного.

— Почему-то я уверен, что позволишь, — шепчет он мне на ухо. — И нам обоим это понравится, вот увидишь.

Он замирает, вдыхает мой запах, будто убеждает себя, что я правда здесь и со мной все в порядке.

— Я очень испугался за тебя, — признается он.

— И я за тебя.

— Ты не должна была видеть все это. И тем более использовать оружие.

— Не начинай снова, — выдыхаю я. — Скажи лучше: что мы будем делать дальше?

— Держать путь домой, — коротко отвечает Тальдоро.

— И все? А если это люди короля?..

— На них не написано, — он качает головой. — Знаков нет. На нас напали — мы защищались. Даже король не докажет обратного, если не захочет признать, что это его люди устроили засаду. Не волнуйся. Я сейчас свищу коня, обыщу тех, кто был за главного, и уходим.

Он отстраняется, делает несколько шагов, складывает пальцы у губ и выпускает резкий пронзительный свист.

Через минуту издалека доносится ржание. Я успеваю увидеть движение между кипарисами — его конь мчится к нам. Значит, ехать вдвоем на одном жеребце не придется.

Пока мы ждем, я говорю:

— Нам необязательно возвращаться прежней дорогой. Из имения моего отца есть другой путь во владения Вальдерен. Он короче и удобнее.

Тальдоро кивает.

Когда его конь подбегает, мы берем обоих жеребцов под повод. Тальдоро оставляет меня с лошадьми и возвращается к месту бойни: осматривает тела, ищет хоть какие-то зацепки. Это занимает время.

И когда он поднимается и идет обратно ко мне, я слышу новый стук копыт — теперь со стороны имения моего отца.

К нам несется еще один отряд.

Друзья или враги?

Тальдоро реагирует мгновенно. Почти бежит ко мне, а в ладонях у него уже сгущается темная и плотная магия. Оказавшись рядом, он замирает, прислушивается, всматривается вдаль — и я чувствую, как напряжение постепенно спадает с его плеч.

— Почти уверен, что это свои, — говорит он.

— Откуда ты знаешь? — удивляюсь я. Пока что я вижу лишь пыль и силуэты вдали.

— По вибрации магического маяка, — коротко отвечает он. — Он привязан к обоим Равенхольмам.

Тогда все ясно.

Через несколько минут отряд вылетает из-за поворота, и я узнаю впереди двух всадников: Варлема и Эдрика Равенхольмов.

Тальдоро мрачно выдыхает:

— Отлично. Есть кому оставить эту грязь.

— Мы не будем обращаться к жандармам? — спрашиваю я, не скрывая удивления.

— Будем, — спокойно отвечает он. — Я даже напишу сердитое письмо королю и опишу, как на нас напали возле имения твоего отца. Посмотрим, какова будет реакция. Но сначала нужно все здесь изучить. Я осмотрел место лишь поверхностно, чтобы ты меня не ждала. Я отвезу тебя домой и вернусь поговорить с местными правоохранителями. Посмотрим, как они себя проявят.

Когда Равенхольмы подъехали, Тальдоро кратко рассказал им о дороге, засаде и неизвестных преследователях. Попросил Эдрика остаться с частью людей: проверить ловушку, место боя, тела, попытаться выяснить, кто это и почему охотились на нас.

Варлему приказывает ехать с нами — для безопасности — и после остаться со мной в поместье.

Я сжимаю всю волю в кулак и держусь ровно, хотя внутри я выжжена и обессилена.

Перед отъездом Тальдоро спрашивает Варла:

— Как обстоят дела дома?

И в ответ мы получаем новость, от которой у меня на секунду замирает дыхание.

— Ловушка сработала, ваша светлость, — докладывает Варлем. — Достаточно было трех попыток возни с ключами — и один из лакеев незаметно снял форму ключа от подвала. На следующий день кто-то снова вытащил кристалл из защитного контура. Той же ночью в кабинет снова проникли. Мы задержали взломщика. Лакей — предатель. Хотя, подозреваю, он был под ментальным внушением.

— А вор? — резко спрашивает Тальдоро.

— А вот вор, уверен, действовал по собственной воле, — презрительно бросает Варл.

— Ты его видел?

— Да, ваша светлость. Это Тобин Нордвейн.

Тальдоро замирает.

— Мой кузен?.. — в ужасе спрашиваю я.

— Да, миледи, — отвечает Варл уже мне, и в этом «миледи» слышится сочувствие.

Я настолько потрясена, что не могу выдавить и слова. Тревога в груди сжимается, становится тяжелой, липкой.

— Где он сейчас? — спрашивает Тальдоро.

— Заперт. Под охраной.

Они обсуждают детали задержания: Тобин отказывается сотрудничать. По закону его придется передать жандармам, но сначала Тальдоро хочет допросить его сам, без свидетелей.

Мне не хочется выяснять, насколько законно держать человека в поместье под стражей. Мне хочется посмотреть Тобину в глаза и спросить: зачем?

Если он пытался проникнуть в дом уже не первый раз… значит, смерть Шелдона может быть на его совести.

Что он искал? Дневники Корвина? Как узнал о них? На кого он работает? На короля?

Вопросов становится все больше.

И страшнее всего другое: если Тальдоро в самом деле противостоит самому королю Альдерику Хельмонду Аджарею… тогда это превращается в серьезную смертельную угрозу.

Остальная дорога проходит для меня будто в тумане. Я держусь за седло и судорожно сжимаю поводья.

Когда мы подъезжаем к поместью, я уже почти не сопротивляюсь: позволяю Тальдоро снять меня с лошади. Он поддерживает меня за талию, ведет в дом, помогает подняться в герцогские покои, но потом передает заботу обо мне прислуге и, коротко поцеловав, уходит.

Я бы хотела заняться делами, наверняка их накопилось много, но после купания я чувствую себя полностью опустошенной. Ложусь на кровать и не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Поздней ночью матрас прогибается рядом, и большое теплое тело мужа прижимается ко мне. Он обнимает меня, укрывает собой, и я, даже не открывая глаз, устраиваюсь у него на груди и снова засыпаю.

Я просыпаюсь на рассвете, крепко обхватив Тальдоро руками и ногами, будто боюсь, что он исчезнет.

Этот страх с каждым днем становится все сильнее.

Ночью мне снился сон… Я снова видела того человека. Он вылезает из травы, поднимает оружие. Я нажимаю на курок — осечка. Потом звучит выстрел… не мой…

Слава Всевышнему, я проснулась, так и не увидев, чем все закончилось. Сердце колотится так, будто сейчас прорвет ребра.

Я заставляю себя подняться, стараясь не разбудить Тальдоро. Перехожу в свои комнаты, зову служанку, быстро одеваюсь в удобную домашнюю одежду и спускаюсь вниз. Приказываю позвать хозяйку Имельду: сегодня работы будет много.

Тальдоро спускается ближе к обеду. К этому времени я уже проверяю последние приготовления к балу и просматриваю срочную переписку. Среди писем — новое послание от Феррана Вельмора.

Как и предсказывал Тальдоро, граф выражает желание присутствовать на нашем балу и спрашивает, может ли рассчитывать на приглашение. Я уже озвучивала мужу свою позицию и не услышала возражений, поэтому тут же отвечаю Феррану, извиняюсь за задержку и вкладываю приглашение в конверт. Запечатываю и передаю Варлу, чтобы его отправили.

И все равно мысленно оставляю пометку: предупредить об этом Тальдоро. Я уже знакома с его чрезмерно ревнивым нравом, когда речь заходит о брате королевы.