Глава 7

Тальдоро

— Что ты о ней скажешь? — король откидывается на спинку кресла и краем глаза лениво наблюдает за мной. В руке у него стакан бренди: янтарный напиток медленно кружится, ловя золотые отблески волшебных ламп.

Королевская гостиная утопает в уютной полутьме. В углах комнаты застыли тени, будто безмолвные свидетели, которым есть что поведать, но они предпочитают хранить свои секреты.

Я делаю глоток лирнийского и усмехаюсь:

— Горячая штучка. Ты был прав.

В глазах Альдерика читалось явное удовлетворение.

— Я всегда прав, — тянет он самодовольно.

Иногда мне тяжело изображать того человека, которого он хочет видеть рядом с собой. Я бы с удовольствием отправил этого хитрого отморозка к дедушке — туда, где ему и место. Но рано. Слишком рано.

— Без сомнений, ваше величество, — спокойно отвечаю я. — Но сегодня она вас переиграла. Вы видели?

— Еще бы, — король улыбается так, словно это его собственная победа. — Все — по нотам. Хитрая девчонка.

Он произносит это с восхищением… и с раздражением одновременно.

А я вспоминаю, как Альдерик смотрел на Элиару: не как на кузину, вдову или же герцогиню — а как на вещь, которую он хочет получить. В его глазах читалось желание обладать. И единственное, что удерживало его от этого, — брак, как ошейник на горле.

Королева Леонора — женщина спокойная, но сильная. Она не любит светские сборища, зато любит людей: благотворительность и забота о простом народе сделали ее влиятельной при дворе, с ее мнением все считались. И даже сам король. Альдерик не раз жаловался мне, что Леонора не терпит любовниц.

Странно, что меня вообще задевает его интерес к герцогине.

Когда король предложил мне этот брак, он ожидал получить в моем лице еще одного верного человека для своих целей. А я увидел возможность ускорить то, ради чего оказался при дворе, — получить ответы.

Изначально я не планировал, что наш союз с герцогиней будет чем-то серьезным.

Какой смысл связывать себя обязательствами и обманывать женщину, которая ни в чем не виновата? Когда придет время, Элиара сможет признать такой брак недействительным и остаться со своим именем, герцогством и свободой.

Но после нашей встречи две недели назад у меня впервые промелькнула мысль: а что, если для цели будет выгоднее создать крепкий долгий союз?

Титул. Влияние. Родственные связи.

Этого не бывает слишком много, если вокруг начинается борьба за власть.

И такая женщина…

Ради такой можно скорректировать планы.

Сначала — добиться ее согласия. Элиара не из тех, кого берут нахрапом. Она уже заставила короля отступить — красиво, умно, без истерик. И при этом… явно отдала предпочтение Вельмору.

Альдерик прищуривается, будто прочел мои мысли:

— Я не верю, что этот неуклюжий буквоед мог ей понравиться больше, чем ты.

— Думаю, он напоминает ей покойного мужа, — говорю я ровно, пожимая плечами.

Корвина Вальдерена называли затворником-литералистом. Несправедливо. Он был куда опаснее, чем казался большинству.

Король щелкает языком и допивает бренди одним глотком. Тут же наливает себе еще.

— Корвин… — протягивает он, будто пробует имя на вкус. — Мягкотелый на вид, но с мозгами стратега. И воля у него была стальная.

— Правда? — изображаю легкое удивление. — А каким он был с ней? Может, это подскажет, что нравится моей будущей жене.

Альдерик фыркает.

— Даже не пытайся. Ты не похож на него ни капли, — он улыбается пьяно и зло. — Он избаловал ее своими прогрессивными взглядами: «женщины не хуже мужчин». Вот теперь она и спорит со мной.

Король наклоняется вперед, и в его взгляде мелькает что-то опасное.

— Лед снаружи, а внутри… — он прищуривается, будто смакует мысль. — Уверен, внутри она горячая, как лава. Ты должен быть благодарен мне за такой подарок.

И, клянусь дедушкой, в этом взгляде читается ревность.

— Если ты подведешь меня и не получишь ее согласия через три дня, я буду очень разочарован, — тихо говорит он. — Герцогство должно быть твоим. Не Адарона и не Вельмора. Я рассчитываю на тебя.

— Я не подведу, ваше величество, — отвечаю спокойно.

Пусть считает меня удобным, простым, предсказуемым.

Я поднимаюсь.

— Если позволите, я пойду. Хочу подготовить утренний сюрприз для герцогини.

Альдерик машет рукой — лениво, как хозяин, отпускающий цепного пса.

— Верно. Иди. Возьми ее штурмом.

Я вежливо кланяюсь и ухожу.

Карета останавливается у крыльца моего городского дома почти бесшумно — колеса тонут в мягкой гравийной дорожке. Мастер Крейстон уже ждет меня: он тут же открывает дверь и подает мне руку.

По его лицу видно: он хочет расспросить меня обо всем. Но молчит, до тех пор пока мы не оказываемся в вестибюле одни.

Он закрывает двери и активирует защитный контур — в воздухе коротко звенит магическая вибрация. Потом поворачивается ко мне.

— Как прошел вечер, миледи?

— Вы были правы, — устало отвечаю я. — Король дал мне три дня на размышления. Мне предстоит выбор из трех претендентов, о которых мы говорили.

— Вам… и правда позволили выбирать? — бровь Варла приподнимается.

— Я приложила немало усилий для этого, — Элиара выдавливает улыбку. — Давай обсудим детали утром. А сейчас мне нужно отдохнуть. И побыть одной.

— Конечно, миледи, — он склоняет голову.

Я поднимаюсь к себе. Быстро раздеваюсь, смываю с себя дворцовые взгляды холодной водой, отпускаю прислугу и ложусь.

Но сон не идет.

Слова короля, танец с виконтом, напускная вежливость герцога, тихая искренность графа — все это не выходит у меня из головы. И снова, как назло, мои мысли возвращаются к Тальдоро Лонгрейву.

Наглый. Самоуверенный. Раздражающий.

И все равно… память упрямо подсовывает ощущение его рук на талии, его уверенный шаг в танце, горячее давление ладони сквозь ткань.

Я злюсь на себя за эту вспышку смущения.

И все же меня не покидает чувство, будто мы уже виделись раньше.

Неважно.

Я не собираюсь проверять свои догадки.

Что-то внутри — женская интуиция или здравый смысл — шепчет: этот мужчина опасен.

Такому приличного брака ради наследника и внешнего благочестия будет недостаточно. Тальдоро похож на тех, кто берет от жизни все: тело, власть, землю, имя.

Я не готова дать ему и кому-либо еще даже малую долю этого.

И только Ферран… может согласиться ждать.

Луна льет холодный свет сквозь распахнутые шторы. Эта спальня когда-то была моим домом. Теперь она — музей боли.

Здесь закончилось счастье. Здесь меня впервые назвали вдовой. Здесь я омывала тело Корвина и прощалась так, что потом долго не могла говорить без ломоты в горле.

И вот судьба вновь привела меня сюда, чтобы выбрать нового мужа.

Горькая ирония.

Никто не спрашивал моего желания. И вскоре рядом со мной появится мужчина, который будет иметь право прикасаться, требовать, брать — и считать это законным.

Я не желаю этого.

Я хочу уехать. Вернуться в свою крепость и посвятить себя делам, чтобы у меня не осталось времени думать и тосковать.

Но меня насильно выводят в свет — в самую гущу столичных интриг и грязных игр.

Я переворачиваюсь на другой бок. Закрываю глаза. Пытаюсь оттолкнуть все мысли.

И наконец, засыпаю. Но ненадолго.

Луна слишком ярко светит в окно. Я срываю с себя одеяло, встаю с постели и подхожу к окну, чтобы задернуть шторы.

И вдруг замечаю движение снаружи.

Двор, газон, каменная ограда — низкая, как принято в Сольтрисе. Ворота закрыты. Защитная цепь, наверняка, активна.

Квартал здесь аристократический: чужие появляются редко. Улица хорошо освещена..

Однако дом напротив почти темный — горят только два фонаря у ворот.

И этого света хватает, чтобы я увидела: у крыльца стоит темный фаэтон. На ступенях — высокая мужская фигура. Вспышка сигары — красная точка подсвечивает руку и край лица.

Но самое неприятное — мужчина смотрит на мой дом.

На окна.

Я замираю.

Мне кажется, что когда-то этот дом пустовал. Старые хозяева почти не приезжали в столицу. Неужели сменились владельцы?

Мужчина подносит сигару к губам — короткий красный отблеск выхватывает силуэт: борода, длинные волосы, коренастое телосложение.

Я шумно выдыхаю.

Он кажется мне знакомым.

И вдруг все складывается.

Я почти уверена.

Мужчина выбрасывает сигару, открывает дверь и заходит в дом. На мгновение свет изнутри падает на его лицо — и сомнений не остается.

Это виконт Тальдоро Лонгрейв.

Он живет напротив.

Это не совпадение.

Я чувствую, как холод пробегает по моей спине.

Тальдоро оборачивается и в последний раз смотрит на дом. Его взгляд останавливается на окне моей спальни.

Мне кажется, будто он смотрит прямо на меня.

Мне хочется отшатнуться, спрятаться, но я не двигаюсь. Это мой дом. Я не отступлю.

Мне кажется, я вижу его улыбку.

Стиснув зубы, я резко задергиваю шторы.

Невыносимый.

Я даже не удивлюсь, если выяснится, что он поселился здесь специально…

Я возвращаюсь в постель, горя от злости. Но странным образом именно злость становится тем лекарством, которое вытесняет тоску и глушит жалость к себе.

Когда эмоции немного сходят, сон все-таки накрывает меня.

Я просыпаюсь на рассвете с бешено колотящимся сердцем и тошнотворным жаром под кожей.

Мне снились поцелуи. Объятия. Чужая жадная сила, прижимающая к твердому телу. Ладони, скользящие по моей спине.

Самое страшное — это был не Корвин.

Корвин не был таким коренастым. И не носил бороды.

— Всевышний… — выдыхаю я сквозь зубы, чувствуя, как пылают мои щеки. — Да чтоб дедушка укусил меня…

Я зла не только на сон, но и на то, что мое тело посмело откликнуться.

Я не привыкла врать себе, поэтому признаю: виконт сумел подобраться ближе, чем мне того хотелось. Если не в жизни, то хотя бы во сне.

Я резко встаю и иду приводить себя в порядок. После сегодняшнего сна я пытаюсь успокоить себя разумными доводами.

Тальдоро, как ни крути, мужчина яркий: грубая, звериная притягательность, сила, уверенность. Телесная реакция — не приговор и не знак судьбы. Это просто… физиология.

Но мы живем не в первобытные времена.

Я — не самка, ведомая своими инстинктами.

Я буду мыслить трезво.

И точка.

Когда я возвращаюсь в спальню, меня уже встречает горничная.

— Доброе утро, миледи, — говорит Эдит. — Подготовить домашнее платье?

Вторая девушка вместе с ней уже наводит порядок: кровать заправлена идеально, шторы расправлены так, словно их ровняли под линейку.

— Доброе утро. Да, домашнее, пожалуйста, — киваю я в ответ и вдруг ловлю себя на мысли…

«Где окна его спальни? Не напротив ли моих?»

— Мастер Крейстон спрашивал, когда вы хотите с ним поговорить, — обращается ко мне Эдит.

— Как только оденусь. За завтраком, — отвечаю я. — Накройте на двоих в маленькой трапезной.

Плевать на правила. Я устала есть в одиночестве.

Эдит кивает и выходит распорядиться.

Я почти ненавижу себя за то, что подхожу к окну. Осторожно одергиваю край шторы.

На улице пусто. В окнах напротив закрыты шторы, света нет.

Я коротко усмехаюсь.

— И что ты хотела увидеть? Голого варвара в окне? — бормочу себе под нос и решительно отступаю.

Выхожу из спальни, спускаюсь вниз и направляюсь к маленькой трапезной — скорее всего, там меня уже ждет Варлем.

Но не успеваю пройти мимо вестибюля, как в парадную дверь громко стучат.