Глава 8

Этот стук, нарушивший уютную утреннюю тишину, кажется мне оглушительным. Я мгновенно напрягаюсь.

Кто может явиться так рано?

Либо случилось что-то действительно важное, либо пришел тот, для кого правила приличия существуют только на бумаге. И я даже не знаю, какой вариант раздражает меня сильнее.

Я не успеваю толком сориентироваться, как в вестибюле появляется мастер Крейстон и без лишних вопросов направляется к парадной двери.

— Доброе утро, виконт, — слышу его ровный голос. — Чем могу помочь?

Значит, второй вариант.

Гость смеется — тихо, лениво, как человек, который с порога уверен в своей победе.

— Доброе утро. Верно ли я понимаю, вы — дворецкий герцогини?

— Совершенно верно. Варлем Крейстон к вашим услугам, милорд, — представляется Варл так безупречно, как сделал бы это настоящий дворецкий.

— Тогда скажите вашей даме, что к ней пришел гость.

— Прошу прощения, но миледи пока не принимает посетителей…

— Только не говорите, что она спит, — бесцеремонно перебивает виконт. — Я видел, как горничные расправляли шторы в ее спальне. Так что идите и передайте: с ее стороны крайне невежливо устраивать свидания с моими конкурентами и демонстративно игнорировать меня. Я требую компенсации.

— Какой именно? — уточняет мастер Крейстон, явно выходя за рамки обычных полномочий.

И я вдруг понимаю, что очень благодарна ему сейчас: он не дает виконту почувствовать власть в моем доме.

— Для начала мне достаточно завтрака с ее светлостью, — слышу насмешливый, уверенный ответ.

Варл слегка поворачивает голову — так, чтобы я видела его взгляд. Он ждет моего решения.

Головой я понимаю, что правильнее было бы захлопнуть дверь. Сердцем — мечтаю сделать то же самое.

Но я не могу. Отказать виконту демонстративно — значит подлить масла в костер, который и так разжигает король.

Стиснув зубы, я киваю.

Мастер Крейстон открывает дверь шире.

— Добро пожаловать, виконт. Позвольте вашу шляпу.

Тальдоро переступает порог и сразу замечает меня. На губах появляется широкая улыбка. Он направляется ко мне так, будто имеет на это право.

У него в руках огромный букет темно-красных, почти черных роз и корзина из местной кондитерской.

— Доброе утро, моя дорогая герцогиня. Это вам, — говорит он и без церемоний вручает мне цветы и сладости. — Вижу, вы решили встретить меня лично.

Он прекрасно знает, что это не так. Просто наслаждается тем, как поддевает меня.

— К сожалению, я не знала о вашем визите, — отвечаю я как можно ровнее.

«Иначе десять раз подумала бы, спускаться ли вообще».

Я бросаю взгляд на Варла: немую просьбу он понимает сразу, забирает у меня подарки и отступает на шаг.

Тальдоро, однако, успевает окинуть его слишком внимательным взглядом.

— Я как раз собиралась завтракать. Составите мне компанию?

— Конечно, Элиара, — кивает он с удовлетворением, будто именно этого и добивался.

— Тогда прошу за мной.

Он наклоняет голову и протягивает локоть.

— Лучше так. Рядом.

Я закрываю глаза и делаю медленный вдох, чтобы не сорваться. Этот человек раздражает меня одним фактом своего существования. А когда он еще и разговаривает…

— Хорошо, — говорю я спокойно и все же кладу ладонь на его локоть.

До маленькой трапезной мы идем почти молча. И это молчание кажется мне натянутой струной. Тальдоро же выглядит совершенно довольным.

— Я говорил, что сегодня вы особенно красивы? — наконец спрашивает он.

Фамильярность снова режет слух.

— Только сегодня? — вырывается у меня.

— Конечно, нет, — его улыбка становится шире. — Но возможностей убедиться в этом у меня пока было слишком мало.

Лакей открывает перед нами дверь, и Тальдоро мгновенно замечает накрытый на двоих стол.

— Хм. Если вы меня не ждали… с кем вы собирались завтракать?

Его взгляд скользит по столу и резко возвращается ко мне. Он делает шаг ближе и смотрит прямо в глаза.

— Может, мне стоит проверить все углы? Вдруг у вас тут прячется тайный любовник.

Я даже не моргаю.

— Вы мне не муж, чтобы ловить моих любовников.

— Пока нет, — тихо отвечает он. — Но скоро стану им.

— Ваша уверенность не знает границ, — я сдержанно усмехаюсь, хотя внутри все кипит от злости.

— Я просто привык получать то, что хочу, — говорит он и чуть наклоняется ко мне.

Его пальцы легко касаются моего плеча и скользят по ткани — едва заметно, но достаточно, чтобы я почувствовала это всей кожей. Его дыхание шевелит волоски у виска.

— Можно ли не хотеть вас, моя своенравная герцогиня? — хрипло шепчет он.

И, как назло, его бархатистый голос рождает во мне горячую дрожь, которая опускается вниз живота, распуская неприятно знакомое тепло.

Щеки вспыхивают.

Я ненавижу себя за это.

Собрав волю в кулак, я отстраняюсь ровно настолько, чтобы не выглядеть испуганной.

— Вы наверняка считаете, что варварские непристойности должны меня очаровать, — говорю я холодно. — Уверяю вас — нет. Я не трофей и не награда. И мне крайне неприятно, что об этом все забывают — начиная от короля и заканчивая вами.

Слова срываются с губ быстрее, чем я успеваю подумать.

Я замираю.

«Зачем я это сказала? Если он донесет Альдерику…»

Но Тальдоро не смеется и не злится. Он… заинтересован.

— И какие комплименты могли бы вас очаровать? — спрашивает он неожиданно спокойно.

Я ошарашенно смотрю на него.

— Вы… хотите, чтобы я объяснила вам, как меня очаровать?

— Почему бы и нет? — он чуть улыбается. — Разве не это вас раздражает больше всего? Что вашего мнения не спрашивают. Так вот — я спрашиваю. Что вам нравится в мужчинах?

Он снова сбивает меня с толку. Этот человек то ведет себя как наглец, не видящий дальше своих желаний, то вдруг выдает точные, неприятно проницательные вещи.

— И если я расскажу вам … вы станете притворяться другим, чтобы получить мое согласие? — спрашиваю я скептически.

— Если вам нужен идеальный набор качеств — я, скорее всего, разочарую вас, — отвечает он честно. — Но вы умная женщина. Поступки для вас наверняка должны быть важнее слов.

В его логике есть смысл — и это раздражает еще сильнее.

— Поступки остаются в прошлом, — возражаю я. — Особенно если их диктовали обстоятельства. А брак — на всю жизнь, если Всевышний милостив. Именно качества и принципы определяют, кем является человек.

— Возможно, — он не спорит. — Но если я вытащу пьянчугу из канавы и доведу до дома, это скажет обо мне больше, чем если я просто назову себя хорошим.

Мне нечего ответить — и этот факт злит меня.

— Завтрак остывает, — сдаюсь я, меняя тему. — Прошу к столу.

— С удовольствием, — Тальдоро улыбается и, к моему удивлению, отодвигает мне стул.

Я сажусь. Он занимает место напротив.

— Вы так и не ответили, Элиара, — мягко напоминает он. — Что вам нравится?

— Вы решили, что мне не нравится искренность? — спрашиваю я, пытаясь вернуть себе контроль.

— Вы назвали мой комплимент непристойным. А я говорил абсолютно искренне.

— Искренность не отменяет приличий, — подбираю слова я. — Есть этикет. Хороший тон. Порядочность.

— А, — он кивает с пониманием. — Те же правила, которые с детства учат женщин подчиняться мужу и не слышать себя. Очень удобные правила.

Я выдыхаю через зубы. Он опять попал в больное — слишком точно.

— Озвучивая свои плотские желания, вы не проявляете уважения к моей личности, — говорю я наконец.

— Почему же? — он смотрит прямо. — Эти желания у меня — к вам. К человеку. Не только к телу. Хотя тело у вас, надо признать, невероятно красивое. Но красивых женщин много. А такой характер — редкость.

Он делает паузу, и его голос становится тише.

— Я спрашиваю о ваших желаниях, Элиара. О ваших, а не о тех, которые вам внушили обязанности вдовы и герцогини. Если они у вас есть.

Эта фраза отзывается во мне неожиданной грустью.

Есть ли у меня желания?

Я так долго жила «правильно», что в какой-то момент перестала слышать себя.

— Я не знаю, — признаюсь я внезапно. И сама удивляюсь своей откровенности. — Я не думала об этом. Я думала только о том, чего не хочу.

На мгновение между нами повисает тишина. Лакеи двигаются почти бесшумно.

Я едва заметным жестом велю им оставить нас.

Тальдоро смотрит на меня без насмешки — серьезно, внимательно.

— И чего вы не хотите? — спрашивает он мягко.

— Не хочу быть фигурой в чужой партии, — отвечаю я и горько улыбаюсь. — Но, кажется, это невозможно.

— Возможно, — его губы изгибаются в кривой усмешке. — Если вы сами станете игроком. Вчера у вас это отлично получилось.

И, к моему ужасу, я ловлю себя на ответной улыбке.

— Вы хвалите меня за то, что я пыталась избежать брака с вами? — приподнимаю бровь.

— Почему бы и нет? — он подмигивает. — Мне будет приятнее, если вы выберете меня сами. А не пойдете к алтарю по приказу короля.

— Вы невыносимо уверены в себе, — фыркаю я, но уже без прежней злости.

— Привычка, — улыбается он широко. И на этот раз его улыбка почти не раздражает.

Дальше завтрак идет неожиданно… спокойно. Тальдоро спрашивает о герцогстве, о том, как устроена жизнь в провинции. Я — о службе, о границе, о том нападении, из-за которого он стал любимцем короля. И с удивлением замечаю, что он умеет быть не только дерзким, но и внимательным. И даже очаровательным, когда хочет.

Когда я кладу нож и вилку, вопрос вырывается сам собой:

— Как вы видите наш возможный брак? — я выдерживаю паузу. — И… почему вы так уверенно добиваетесь моего согласия? Только прошу: без очередного намека на то, как нам будет в постели.

Румянец все равно предательски греет щеки.

Тальдоро откидывается на спинку стула и смотрит на меня пристально.

— Я не намекал, — на его губах появляется игривая улыбка. — Я говорил прямо. Потому что считаю это важной частью брака.

Я уже открываю рот, чтобы возразить, но он продолжает чуть серьезнее:

— Но да. Об этом лучше говорить, когда мы уже женаты. А сейчас — что именно вас интересует?

— Планируете ли вы отстранить меня от управления герцогством и предприятиями? — спрашиваю я. — Это важно.

Он удивленно приподнимает бровь.

— Было бы глупо отстранять такого способного управленца, как вы, герцогиня. Вас устроит, если мы разделим обязанности? Вы оставляете за собой хозяйство, мануфактуры, фермеров — с ежемесячной отчетностью мне. А я беру на себя остальную администрацию: торговые соглашения, государственные дела, двор и все это очаровательное болото.

Я смотрю на него, не скрывая удивления.

Это почти идеальный компромисс — именно то, что я ненавижу больше всего, он предлагает взять на себя.

Почти, потому что мысль о том, что я буду «отчитываться», режет слух. Но… это детали, которые можно обдумать позже.

Я делаю вдох и заставляю себя говорить здраво.

— Если вдруг я все-таки выберу вас… такое распределение меня устроит, — признаю я.

— Вот видите, — Тальдоро иронично щурится. — Еще немного — и вы без подсказок научитесь удовлетворять мои потребности.

— Но граф Вельмор вообще не планирует жить в герцогстве — не обращая внимания на очередную поддевку, отвечаю я.

— Вы уверены, что он не станет вмешиваться в ваши дела? — уточняет он скептически. — Прежде чем решать, задайте ему те же вопросы, что задали мне. И, если сможете, узнайте о его материальном положении.

— Вы намекаете, что он…

— Я не намекаю, Элиара, — он смотрит прямо. — Я советую. Проверяйте каждого, кому собираетесь доверить свое имя, свою судьбу и свое богатство.

Я приподнимаю брови.

— Значит, и вас тоже нужно проверить?

— Конечно, — он улыбается своей широкой уверенной улыбкой. — Даже настоятельно рекомендую.