Глава 14

Леонид

Вел машину по узкой лесной дороге, стараясь сосредоточиться на колеях и выбоинах, а не на женщине, сидевшей рядом. И уж точно не на том, что произошло между нами на обочине шоссе полчаса назад. Костяшки пальцев побелели от напряжения, с которым я сжимал руль.

Ты поцеловал клиентку. Клиентку, которая только что пережила покушение. Браво, Ратников. Просто браво.

Я пытался убедить себя, что это был единственный способ остановить ее паническую атаку. Экстренная мера в экстренной ситуации. Но где-то глубоко внутри я знал, что это лишь часть правды.

Мирослава смотрела в боковое окно, и в сумерках ее профиль казался особенно хрупким. Время от времени она машинально, неосознанно касалась пальцами губ. От этого простого жеста у меня внутри все сжималось.

Покушение продолжало прокручивать в голове, как зацикленный фильм. Я помнил каждую секунду в мельчайших деталях: блеск металла на крыше, инстинктивный рывок к Мирославе, хрупкость ее тела под моим. Звук выстрела, ее сбившееся дыхание, запах духов, смешанный с запахом страха.

А если бы я отреагировал на секунду позже?

Эта мысль причиняла почти физическую боль. Почему-то было невыносимо представлять Миру мертвой. Не просто из профессиональной гордости или чувства долга. По какой-то другой, более глубокой и гораздо более опасной причине.

— Мира, твой телефон, — прервал я затянувшееся молчание. — Нужно его выключить.

Она повернулась ко мне, вопросительно приподняв бровь.

— Зачем?

— Современные телефоны — идеальные маячки, — ответил, не отрывая взгляда от дороги. — Даже с выключенным GPS они могут выдать наше местоположение. Пока мы не выясним, кто стрелял и почему, лучше не рисковать.

Она молча достала телефон из сумки и выключила его. Никаких возражений, никаких споров. Эта новая, тихая Мирослава настораживала меня больше, чем ее обычная колючая версия.

— Ты тоже думаешь, что это был Виталий?

Медленно выдохнул, обдумывая ответ. Дело в том, что я не был уверен. Случайно ли покушение произошло сразу после того, как я увидел Князева в клубе? И кому на самом деле была предназначена пуля? Для нее или для меня?

— Возможно. Но есть и другая версия.

— Какая?

— Что стреляли в меня.

Она резко повернулась, глаза расширились от удивления.

— В тебя? Но почему?

— У меня тоже есть враги, Мира, — слегка повернул руль, объезжая выбоину на дороге. — Люди, которым я перешел дорогу. Которым мешаю.

— Ты имеете в виду тех, кто пытался убить тебя год назад?

Она читала статью. Конечно, она читала.

— Да. Я уверен, что они знают о моем возвращении в Москву. И как-то связали меня с тобой, не пойму пока…

Не закончил фразу, но она поняла. Ее лицо помрачнело.

— То есть я могла стать мишенью просто потому, что наняла тебя?

— Это всего лишь версия, — я постарался, чтобы мой голос звучал спокойно. — Нужно рассматривать все варианты. Мои люди сейчас выясняют все детали.

Мы снова замолчали. Лесная дорога петляла между высокими соснами, сгущались сумерки. Скоро должен был показаться поворот к моему убежищу — небольшому дому в стиле шале на берегу озера. О нем знали только несколько самых доверенных людей.

Даже Елене не знала об этом месте. Я купил дом незадолго до ее… ухода.

Мысль о бывшей жене вызвала привычную горечь. Но сейчас она была смешана с чем-то еще. С осознанием того, что произошло сегодня на обочине дороги.

Я поцеловал другую женщину. Впервые за долгое время. И это не было бездумным, животным влечением, как с той рыжей в клубе. Это было что-то другое. Глубокое. Настоящее.

И именно поэтому — опасное.

Когда я увидел отблеск на крыше, когда понял, что сейчас произойдет, у меня не было ни секунды на раздумья. Я действовал чисто инстинктивно — прикрыл ее собой, готовый принять пулю. И в тот момент, когда мы падали на асфальт, мелькнула кристально ясная мысль: только не она.

Что угодно, только не она.

Эта мысль напугала меня сильнее, чем сам снайпер. Я не мог, не имел права так привязываться. Не после Елены. Не после предательства.

А потом была паника Мирославы. Ее дрожащее тело, ее затуманенные ужасом глаза, прерывистое дыхание. Я видел, как она тонет в страхе, и не мог этого вынести. Поцелуй был импульсивным, необдуманным поступком. Отчаянной попыткой вытащить ее из паники.

Ложь. Я хотел поцеловать ее с того момента, как увидел в шелковой сорочке. Может быть, даже раньше.

Но ее реакция… То, как она ответила на поцелуй, как прижалась ко мне, вцепилась в рубашку. Это пробудило во мне что-то, что я давно считал мертвым, похороненным вместе с остатками доверия и надежды.

— Мы приехали, — сказал, сворачивая на едва заметную грунтовую дорогу, уходящую вглубь леса.

Деревья расступились, и перед нами открылась небольшая поляна с домом. Двухэтажное шале из темного дерева и камня с панорамными окнами, выходящими на озеро. Сумерки уже окутали все вокруг, и на фоне темного леса дом казался островком уюта и тепла.

— Он твой? — спросила Мирослава, разглядывая дом с неподдельным удивлением.

— Да. Одно из немногих мест, где я действительно отдыхаю.

И первая женщина, которую я привез сюда.

Заглушил двигатель, повернулся к ней:

— Здесь безопасно. Система охраны подключена к автономным генераторам, периметр контролируется датчиками движения. Никто не подойдет незамеченным.

— А твои люди? Они знают, где нас искать?

— Только Кравцов и Артем. Им я доверяю.

Мирослава кивнула, но в ее глазах все еще читалась тревога. Я понимал ее состояние — после всего, что случилось, трудно чувствовать себя в безопасности, где бы то ни было.

— Пойдем, — вышел из машины и открыл для нее дверь. — Внутри теплее.

Она последовала за мной к дому, обхватив себя руками, словно защищаясь от вечерней прохлады. Волосы растрепались, на щеке была грязная полоса от падения на асфальт. И все же она оставалась красивой — той особенной красотой, которая не зависит от безупречного макияжа или идеальной прически.

Внутри дом встретил нас запахом дерева и тишиной. Просторная гостиная с камином, открытая кухня, лестница на второй этаж. Минимум мебели, максимум пространства.

— Располагайся, — включил свет и направился к панели системы безопасности, чтобы проверить датчики. — Наверху две спальни. Выбирайте любую.

Она стояла посреди гостиной, выглядя растерянной и невероятно уязвимой. Так непохоже на обычную Мирославу Орлову — сдержанную, независимую, с вечным вызовом в глазах.

— Леонид, — ее голос был тихим, но в тишине дома прозвучал отчетливо. — Насчет того, что случилось…

— Давай обсудим это позже, — перебил, не готовый к этому разговору. — Тебе нужно отдохнуть. День был… непростым.

Кивнула, принимая мой уход от темы. Умная женщина. Знает, когда не стоит давить.

— Можно мне принять душ? — спросила, проводя рукой по волосам. — Я чувствую себя…

— Конечно, — я указал на лестницу. — Все необходимое наверху. Полотенца в шкафу в ванной. Можете взять любую одежду из гардероба, если нужно.

Мира поднялась наверх, а я остался в гостиной, прислушиваясь к ее шагам над головой. Звук включенной воды. Знакомые бытовые звуки, которые почему-то в этой ситуации казались слишком интимными.

Сел в кресло у камина, обхватив голову руками. События дня хаотично проносились перед глазами. Утренний кошмар с мокрыми простынями. Фотография Мирославы на столе. Ярость в ее глазах, когда она обвиняла меня в связи с «рыжей девицей». Блеск металла на крыше. Ее тело подо мной. Ее губы…

Черт. Черт. Черт.

Мой телефон завибрировал. Кравцов.

— Докладывай, — ответил, выпрямляясь в кресле.

— Мы прочесали всю территорию, босс. Снайпер ушел, но кое-что оставил. На крыше нашли гильзу от патрона особого калибра. Профессиональная работа.

Я напрягся.

— Профессионал?

— Да. Из серьезных. Работает только на очень богатых клиентов.

— Князев?

— Возможно. Проверяем его связи, счета. Но есть и другая версия…

— Какая? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Почерк похож на почерк того снайпера, который стрелял в вас год назад.

Я закрыл глаза, чувствуя, как внутри все сжимается. Значит, все-таки не Князев. Или кто-то еще из моего прошлого?

— Продолжайте проверку, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. — Перетряхните все связи Князева. Особенно его отношения с Рудиным.

— Сделаем, босс. Вы в порядке?

— Да. И Мирослава тоже. Мы в безопасном месте.

Положил трубку и снова откинулся на спинку кресла. Связь между моим прошлым и настоящим Мирославы становилась все очевиднее. Но что именно связывало Князева с людьми, которые пытались меня убить? И главное — чего они хотели теперь?

Шум воды наверху прекратился. Я представил, как Мирослава выходит из душа, завернувшись в полотенце, с влажными волосами и каплями воды на коже…

Остановись, Ратников. Сейчас не время думать об этом.

Но мысли не слушались. Как и тело, реагирующее на один только образ полуобнаженной женщины в моем доме, в моей ванной, возможно, в моей одежде.

Встал и подошел к окну, глядя на темную гладь озера. Где-то там, за лесом, за городом, были люди, которые хотели нас убить. Меня — за то, что я знал или мог узнать. Ее — за то, что она связалась со мной, или за то, что она знала что-то, чего не должна была знать.

Или за то, что она важна для меня. Потому что она действительно важна. Слишком важна.

Услышал легкие шаги на лестнице и обернулся. Мирослава спускалась босиком, в моей рубашке, которая доходила ей до середины бедра. Волосы были еще влажными, лицо — без макияжа, более юное, более уязвимое.

Господи, дай мне сил сохранить хладнокровие.

— Нашла все, что нужно? — спросил, стараясь, чтобы мой голос звучал нормально.

— Да, спасибо, — Мира подошла ближе и остановилась в нескольких шагах от меня. — Есть новости?

— Снайпер — профессионал. Возможно, тот же, что стрелял в меня год назад.

Она замерла, осмысливая информацию.

— Значит, это не Виталий?

— Не обязательно. Он мог нанять того же человека. Или… это может быть связано с чем-то большим, чем просто его месть.

Между нами повисла тишина, наполненная невысказанными вопросами и опасениями. А еще — тем поцелуем, который висел в воздухе, как невидимая нить, связывающая нас.

— Леонид, — она сделала еще один шаг ко мне. — Спасибо. За то, что спас меня сегодня. И за то… что остановили панику.

Кивнул, не доверяя своему голосу. Она стояла так близко, что я чувствовал запах своего шампуня на ее волосах. Это было странно и интимно — знать, что она пользовалась моими вещами, моей ванной, моей одеждой.

— Это было инстинктивно. Я не раздумывал ни секунды.

— И я благодарна за это, — ее глаза были неожиданно серьезными. — Но что теперь?

Что теперь? Простой вопрос с невероятно сложным ответом. Что между нами? Что с покушением? Что с этой опасной близостью, которая переполняла все мое существо, когда она была рядом?

— Теперь, — я сделал глубокий вдох, — мы ждем информации от моих людей. И готовимся к тому, что все может оказаться сложнее, чем казалось вначале.

Она кивнула, принимая мой переход от личного к деловому. Но в ее глазах промелькнуло что-то похожее на разочарование. Или мне показалось?

— И нам придется какое-то время оставаться здесь, — добавил я. — Вместе.

— Я понимаю, — отвела взгляд, на щеках вспыхнул румянец. — Я только надеюсь, что это не доставит тебе слишком много… неудобств.

В голосе слышалась неуверенность. Впервые за все время нашего знакомства гордая Мирослава Орлова звучала почти застенчиво.

— Единственное неудобство, — ответил тихо, — это необходимость постоянно сдерживать желание поцеловать тебя снова.

Слова вырвались сами собой, прежде чем я успел их обдумать. Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых читались удивление, смятение и… что-то еще, от чего у меня перехватило дыхание.