Глава 15

Мирослава

Его слова ударили в меня, как разряд тока, и я задрожала, стоя в его гостиной, в его рубашке, едва прикрывающей бедра.

Серые глаза Леонида, потемневшие от сдерживаемого голода, впились в меня, я почувствовала, как воздух между нами искрит, готовый вспыхнуть. Мое тело, еще помнило его поцелуй на обочине, отозвалось жаром, который растекался от груди к низу живота, заставляя колени слабеть.

Он хочет меня. Я вижу это. Я чувствую это. И, черт возьми, я хочу его так же сильно.

— Леонид… — мой голос дрогнул, утонув в тишине дома. Я не знала, что сказать. Гордость, страх, стыд — все отступило перед этим всепоглощающим желанием, которое пульсировало в каждой клеточке моего тела.

Мужчина шагнул ко мне, расстояние между нами исчезло, как будто его никогда и не было. Взгляд, хищный и жадный, скользнул по моим губам, шее, ниже, к вырезу рубашки, где кожа уже горела. Я видела, как напрягаются его плечи, как сжимаются кулаки, словно он борется с собой, чтобы не сорваться.

Но я не хотела, чтобы он сдерживался. Не теперь.

— Мира, — голос был низким, хриплым, пропитанным таким откровенным желанием, что у меня перехватило дыхание. — Если ты не хочешь этого, скажи. И я уйду. Но если…

Он не договорил, но его глаза, серые омуты, в которых я тонула, сказали все. В них было столько голода, столько неистовой потребности, что я задрожала, чувствуя, как мое тело откликается, становится мягким, податливым, готовым. Сделала шаг к нему, сокращая последние сантиметры.

— Не уходи.

Это было как выстрел.

Его губы накрыли мои в ту же секунду. Жадно, почти яростно, словно он сдерживал этот порыв слишком долго, и теперь все барьеры рухнули. Поцелуй был пожаром, который сжигал все на своем пути.

Его язык ворвался в мой рот, я застонала, растворяясь в его вкусе, терпком, как виски, и горячем, как расплавленный металл. Мои руки вцепились в рубашку мужчины, комкая ткань, притягивая ближе, до боли, до невозможности дышать.

Крупные ладони легли на талию, сжали с такой силой, что я почувствовала каждый его палец, впивающийся в кожу. Они скользнули ниже, к бедрам, сминая рубашку, задрали ее, обнажая меня.

Ахнула, ощутив прохладу воздуха на разгоряченной коже. Пальцы сжали ягодицы, прижимая к себе, и я задохнулась, почувствовав, как его член упирается в живот. Это было так откровенно, так пугающе реально, что у меня закружилась голова.

Зубы слегка прикусили кожу, язык прошелся по пульсирующей жилке, и я выгнулась, отдаваясь этому ощущению. Руки скользнули под рубашку по обнаженной коже, и от их грубого, почти отчаянного прикосновения по телу пробежала молния.

— Мира… — прорычал он, отрываясь от моих губ, чтобы тут же припасть к шее. — Хочу тебя. Так сильно, что это сводит с ума.

Глаза были темные, почти черные от желания, и тонула в них, теряя себя. Его голод был осязаем, он обволакивал, как дым, и я чувствовала, как мое тело отвечает, как оно жаждет его, требует его.

Пальцами впилась в его волосы, притягивая лицо, поцеловала, кусая губы, словно хотела выпить его целиком.

— Тогда возьми, — прошептала, голос дрожал от смеси страха и возбуждения. — Сейчас…

Одним движением он рванул рубашку на мне, ткань с треском разошлась, обнажая грудь. Вскрикнула, но не успела ничего сказать, губы уже накрыли мой сосок, язык закружил вокруг него, втягивая, посасывая, а другая рука скользнула между ног.

Пальцы нашли влажную плоть, закричала, выгибаясь навстречу ласке. Я была мокрая, безумно мокрая, и его прикосновения, уверенные, настойчивые, почти грубые, доводили меня до грани безумия.

— Черт, Мира…

Голос был хриплым, пропитанным таким же безумием, которое охватило меня. Он ласкал меня, то мягко, то с напором, проникая пальцами внутрь, и каждый его жест отзывался во мне взрывом удовольствия.

Я чувствовала, как его большой палец кружит вокруг клитора, как он находит самые чувствительные точки, и мое тело содрогалось, готовое разлететься на куски.

— Ты такая горячая… такая мокрая…

Я не могла ответить, только стонала, цепляясь за плечи, царапая кожу ногтями. Мое тело было уже не моим, оно принадлежало ему, его рукам, его губам, его голосу. Но я тоже хотела его, хотела почувствовать его, взять его, сделать своим.

Схватив за ворот рубашки, рванула ткань, пуговицы разлетелись, обнажая грудь, широкую, мускулистую, покрытую темными волосами. Я провела по ней ладонями, чувствуя, как напрягаются мышцы, как бешено колотится его сердце.

— Мира…

Леонид выдохнул мое имя, и этот звук поджег меня окончательно. Толкнула его к дивану, мужчина посмотрел на меня с такой смесью удивления и желания, что у меня перехватило дыхание.

Забралась сверху, оседлав бедра, дрожащими руками расстегнула ремень, Леонид приподнялся, помог стянуть брюки, освобождая возбужденный член. Он был твердым, горячим, пульсирующим.

Наклонилась, поцеловала, кусая губы, пока мои пальцы сомкнулись вокруг члена, лаская, сжимая. Леонид застонал, запрокинув голову, и этот низкий, почти животный звук заставил меня задрожать от предвкушения.

Приподнялась, направляя член в себя, медленно опустилась, чувствуя, как он растягивает меня, заполняет собой. Ощущение было таким острым, таким всепоглощающим, что я задохнулась, вцепившись в его плечи.

— Боже… — выдохнула, начиная медленно двигаться.

Его руки легли на мои бедра, задавая ритм, и я отдалась этому, позволяя телу вести меня. Каждый толчок, каждый его выпад отзывался во мне взрывом удовольствия. Я видела только его глаза — темные, жгучие, пожирающие меня. Тонула в них, теряя связь с реальностью.

— Мира… — голос был хриплым, напряженным, почти умоляющим. Леонид смотрел на меня, и в его взгляде было столько огня, что я могла бы сгореть. — Ты… черт, ты идеальная.

Ускорилась, чувствуя, как напряжение внутри достигает предела. Пальцы мужчины впились в бедра, направляя, и через несколько толчков меня накрыло.

Оргазм был как взрыв. Резкий, сокрушительный, заставивший закричать. Я содрогалась, цепляясь за него, пока волны удовольствия не начали стихать. Никогда, никогда я не испытывала ничего подобного. Не с Виталием, не с кем-либо еще.

Это было слишком сильно, слишком ярко, слишком…

Но Леонид не дал мне передышки, с низким рычанием он перевернул нас, оказавшись сверху. Его движения были мощными, почти яростными, и я снова почувствовала, как мое тело откликается, несмотря на только что пережитый оргазм.

Он входил в меня, глубоко, неистово, и каждый толчок вырывал из меня стоны, которые я не могла сдержать. Его губы нашли мою грудь, втягивая сосок, покусывая, и я выгнулась, отдаваясь этому наслаждению.

— Да-а-а… — я царапала его спину, чувствуя, как ногти оставляют следы на коже. — Пожалуйста… еще… да-а-а-а… еще…

Рука скользнула между нами, пальцы снова нашли клитор, лаская его в ритм с толчками, и я задохнулась, чувствуя, как новый оргазм нарастает, быстрее, чем я могла ожидать. Леонид начал целовать, поцелуй был почти болезненным, полным отчаяния и страсти.

Я чувствовала, как он приближается к краю, как напрягается его тело, как учащается его дыхание.

— Мира…

Выдохнул мое имя, и в этот момент нас накрыло одновременно. Его оргазм был мощным, сотрясающим, и я растворилась в нем, чувствуя, как мое тело содрогается в унисон с его.

Мы кончили вместе, в совершенном, почти нереальном ритме, и мир вокруг перестал существовать. Были только мы — наши тела, наши стоны, наши сердца, бьющиеся в одном ритме.

Несколько мгновений мы лежали, тяжело дыша, сплетенные друг с другом. Его лоб прижался к моему, руки все еще обнимали меня, словно он боялся, что я исчезну. Я чувствовала его тепло, его запах, терпкий, мужской, смешанный с потом и страстью, и это было самым правильным, что я испытывала за долгие годы.

— Господи, Мира… — прошептал он, отстраняясь, чтобы заглянуть мне в глаза. В его взгляде была нежность, смешанная с удивлением и чем-то еще, от чего у меня защемило в груди. — Я… черт, я не ожидал, что это будет так…

Провела ладонью по его щеке, касаясь шрама, который теперь казался частью его, частью нас. Мое тело все еще дрожало, но теперь это была другая дрожь. Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Это было… — я замолчала, не находя слов. Как описать то, что перевернуло весь мой мир? То, что пробудило во мне женщину, которую я давно похоронила?

— Как пожар, — закончил он за меня, и его губы тронула редкая, почти мальчишеская улыбка. — Ты — огонь, Мира, а с виду Снежная Королева.

Притянула его к себе, поцеловала мягко, медленно, смакуя его вкус, его тепло. Впервые за долгое время я не боялась. Не думала о прошлом, о будущем, о том, что ждет нас за пределами этого дома.

Но где-то в глубине души я знала: эта ночь изменила все. И теперь я не могла представить свою жизнь без него. Это пугало меня сильнее, чем любой снайпер, но, черт возьми, я была готова сгореть в этом огне.