Глава 17

Мирослава

Утреннее солнце рисовало причудливые узоры на деревянных стенах. Я лежала, прислушиваясь к своему телу. Оно ныло сладкой болью после безумной ночи.

Тело, которое я считала мертвым после брака с Виталием, которое не чувствовало ничего кроме страха и отвращения при мысли о близости, теперь пело от блаженства.

Потянулась, ощущая каждую мышцу, каждый след от прикосновений мужчины. С первого этажа, через приоткрытую дверь доносился приглушенный шум, Леонида рядом не было. Накинула мужскую футболку, пропитанную его запахом — терпким, мужским, от которого внутри все переворачивалось.

Спустилась вниз и замерла в дверях кухни.

Он стоял у плиты, в одних домашних станах, низко сидящих на бедрах, босиком. На его широкой спине была изображена татуировка, которую я вчера не заметила. Она была действительно впечатляющая, я остановилась на месте не в силах сдвинуться.

Там был изображен человек, но медвежьими чертами лица в окружении стаи волков. Она была настолько реалистична, что вызывала восхищение, и ее хотелось рассматривать. По моему телу пробежала дрожь возбуждения.

Боже, я снова его хочу. Неужели это никогда не закончится? Эта потребность, эта жажда?

А в клубе, с той рыжей… Он был таким же? Таким же страстным, неудержимым? Прикасался к ней так же, как ко мне?

Мысль о нем с другой женщиной кольнула ревностью, острой и неожиданной. Я никогда не считала себя ревнивой. С Виталием мне было все равно — к концу брака я даже надеялась, что он найдет кого-то на стороне и оставит меня в покое.

Но с Леонидом все иначе. Мысль о его руках на чужом теле причиняла почти физическую боль.

— Доброе утро, — произнес он, не оборачиваясь, словно почувствовал мое присутствие.

— Как ты узнал, что я здесь? — подошла ближе, вдыхая запах жарящейся яичницы.

— Почувствовал, — он обернулся, взгляд скользнул по моему телу, задержавшись на голых ногах.

От этого взгляда внутри все сжалось. Серые глаза потемнели, в них плескалось то же желание, которое пульсировало во мне.

Он шагнул ко мне, властно притянул к себе, губы нашли мои в жадном, требовательном поцелуе. Я растворилась в нем, прижимаясь всем телом, чувствуя, насколько он уже возбужден.

Боже мой, я сходила с ума.

— Татуировка, она… она красивая. Что это?

— Славянский бог Велес, покровителя воинов, охотников и путников.

— Для чего? — глупый вопрос.

— Долгая история.

Так легко забыться в его руках, забыть обо всем. Но можно ли доверять этому чувству? Можно ли доверять ему, если рядом с ним я не могу доверять даже себе.

Леня оторвался от моих губ, но не отпустил, руки по-хозяйски лежали на талии.

— Решил приготовить нам завтрак, — он вернулся к плите. — Правда, кулинария не мой конек.

В этот момент из сковородки повалил дым.

— Леня, яичница! — воскликнула, бросаясь к плите.

Схватила прихватку, сняла сковородку с огня. Яичница безнадежно пригорела, превратившись в черную корку. Мы переглянулись и неожиданно расхохотались.

Смех мужчины был низкий, глубокий — заставил мое сердце перевернуться. Я никогда не слышала за все время нашего знакомства, чтобы он так смеялся. Обычно сдержанный, почти суровый, сейчас он выглядел мальчишкой.

— Садись, — забрала у него лопатку. — Я сама.

— Умеешь готовить? — приподнял бровь с легким удивлением.

— Ты думал, аристократки умеют только командовать прислугой? — улыбнулась, открывая холодильник. — У меня было много времени для практики.

Леонид подошел сзади, обнял за талию, губами прижался к моей шее, вызывая целую волну мурашек. Он не говорил ни слова, но все его тело выражало желание, властное, неприкрытое. Руки скользнули под футболку, по голому животу, поднялись выше, обхватили грудь. Я прикусила губу, чтобы не застонать.

Как он делает это со мной? Как превращает меня в комок оголенных нервов одним прикосновением?

Отступил так же внезапно, как и подошел, позволяя мне готовить. Но я чувствовала его взгляд, пока нарезала овощи, взбивала яйца, жарила хлеб. Этот взгляд обжигал, заставлял двигаться иначе — плавнее, женственнее.

Я чувствовала себя желанной. Красивой. Живой.

Когда я последний раз ощущала себя так? Никогда. Даже с мужем, даже в начале, до всего кошмара.

Мы завтракали в уютном молчании. Я украдкой наблюдала за Леонидом — за тем, как двигаются мышцы его шеи, когда он глотает, как его пальцы держат вилку, как иногда он машинально касается шрама на скуле. А еще шрам на груди, почти около сердца не давал покоя.

Хотелось узнать его историю, понять, что скрывается за этой маской силы и сдержанности. Но я не решалась спросить напрямую. Между нами все еще было слишком много недосказанного.

— Расскажи что-нибудь, — попросила, наконец нарушив тишину.

— Что именно?

— Что угодно. Просто… давай поговорим. Не о делах, не о покушении. Просто о чем-нибудь обычном.

Леонид задумался, накалывая кусок омлета на вилку.

— Я люблю рыбалку, — наконец сказал он. — Особенно на рассвете, когда озеро как зеркало, и кажется, что ты один во всем мире.

Он не сказал «мы можем пойти вместе» или «я тебя научу». Не строил планов на будущее. И я была благодарна за это. Нас связывала только эта ночь, это утро, этот момент. Все остальное было слишком неопределенным.

— Никогда не рыбачила, — призналась. — Но мне нравится идея — тишина, спокойствие…

Мужчина улыбнулся, его рука накрыла мою, большой палец мягко погладил запястье. От этого простого жеста по телу пробежала теплая волна. Мы не говорили о чувствах, но наши тела вели свой разговор и это пугало.

День прошел как в тумане. Мы гуляли по лесу, мне пришлось надеть его спортивные штаны и подвязать их шнурком, чтобы не спалывали, а также его носки и сланцы. Выглядела я как пугало, но меня это не волновало.

Леонид то и дело находил предлог, чтобы коснуться меня — то отводил ветку с тропинки, то поддерживал при переходе через ручей, то смахивал несуществующую паутинку с волос. Каждое такое прикосновение было как маленький разряд тока.

Он показал мне свое убежище — маленькую беседку на берегу озера, откуда открывался потрясающий вид на воду и лес.

— Я построил ее сам, — сказал, проводя рукой по деревянным перилам. — Прошлой вечной, после покупки участка.

Он не объяснил, зачем строил, почему скрывался здесь, и я не спрашивала. Вместо этого я просто стояла рядом, чувствуя тепло его тела.

Он обнял меня за плечи, притянул к себе, и мы долго смотрели на озеро, не говоря ни слова. В этой тишине было свое особое понимание.

К вечеру, когда солнце начало клониться к закату, Леонид объявил, что пора готовить ужин. Он разжег костер на берегу, достал рыбу из морозильной камеры и начал готовить ее на гриле.

— А еще я растоплю для тебя сауну, — глаза блеснули чем-то почти хищным. — Настоящую, финскую.

Я наблюдала, как он колет дрова, как умело разводит огонь, как переворачивает рыбу на решетке. Движения были точными, уверенными. Он был в своей стихии — сильный мужчина на своей территории. Лесной хищник, как тот, что был на его татуировке.

И каждый раз, когда он смотрел на меня, в его глазах читалось желание, которое заставляло меня дрожать в предвкушении.

Что со мной происходит? Я чувствую себя одержимой. Это не реальная жизнь. Реальная жизнь — это страх, опасность, одиночество. Моя работа, в которой я ищу убежище и черпаю силы.

Но глядя на Леонида, освещенного закатным солнцем и пламенем костра, я не могла думать о реальности за пределами этого маленького рая. Я могла думать только о нем, о его руках, державших меня ночью, о его губах, которые я хотела снова ощутить на своей коже.

И для скольких женщин он был таким? Таким заботливым, таким страстным? Та рыжая в клубе, наверное, тоже думала, что она особенная…

Мысль больно уколола, но я заставила себя отбросить ее. Не сейчас. Не в этот момент, который я хотела сохранить в памяти.

— О чем задумалась? — спросил, подавая мне тарелку с ароматной рыбой.

— Ни о чем, — солгала, улыбаясь. — Просто наслаждаюсь моментом.

Он не поверил, я видела это по его глазам. Леня не стал давить, просто сел рядом, так близко, что наши плечи соприкасались. Мы ели в молчании, наблюдая, как солнце медленно погружается в озеро, окрашивая воду в багровые тона.

После ужина он взял меня за руку, его пальцы переплелись с моими.

— Пойдем. Сауна должна быть готова.

В глазах плескалось обещание, от которого перехватывало дыхание. Я поняла, что готова следовать за ним, куда бы он ни позвал. Даже если это приведет к катастрофе.

А оно обязательно приведет. Мы слишком разные, наши миры слишком далеки друг от друга. Это просто момент, вырванный из времени. Мы ничего не знаем друг о друге и у каждого из нас своя боль.

Но когда он повел меня к маленькой бревенчатой постройке на берегу, я позволила своим страхам отступить.

На один вечер, на одну ночь я позволила себе просто чувствовать.

Его руку в своей. Его взгляд на своем теле. Его желание, такое же сильное, как мое собственное.

Завтра будет завтра. А сегодня — есть только мы. И этот язык тела, который говорит о том, что пока не могут выразить наши слова.