Глава 18

Леонид

Рассвет над озером окрасил небо в нежно-розовые тона. Я стоял на причале, наблюдая, как первые солнечные лучи скользят по воде, и думал о том, что впервые за долгое время спал без кошмаров.

Без бывшей жены, без своего друга и ее любовника, без снайпера нажимающего на курок. Без крови, заливающей рубашку.

Вместо этого я проснулся с ощущением тепла рядом. С запахом волос Мирославы на подушке. С памятью о еще одной ночи, которая перевернула мой мир.

Мирослава. Что же ты делаешь со мной?

Легкий ветерок пробежал по озеру, создавая рябь на гладкой поверхности. Глубоко вдохнул, впитывая запах хвои и воды. Странное чувство покоя разливалось внутри. Непривычное. Почти пугающее.

Телефон в кармане коротко завибрировал. Сообщение от Кравцова.

«Нашли связь. Снайпер работал на Северова шесть раз за последние три года. Тот же почерк, что и при покушении на вас. Детали при встрече».

Покой мгновенно испарился, уступив место ледяной ярости. Северов. Опять он. Человек, который был мне как брат, а стал хуже врага.

Значит, все-таки не Князев заказал снайпера. Или не только Князев.

Эта мысль тревожила. Я был почти уверен, что покушение связано с бывшим мужем Миры. Это было бы логично. Просто. Понятно.

Но если за этим стоит Северов… если он каким-то образом связан с Князевым… если это часть какого-то большого плана…

Нити сходятся. Но вижу ли я всю картину?

Из дома донесся звук открывающейся двери. Обернулся и увидел Миру — босиком, в моем свитере, доходящем ей до середины бедра. Волосы растрепаны, на шее виднеются следы моих поцелуев. Она щурилась от яркого утреннего света, и что-то сжалось внутри от ее вида — такой домашней, такой уязвимой.

— Доброе утро, — произнесла, подходя ближе. — Ты рано встал.

— Привычка, — я позволил себе легкую улыбку. — Как спалось?

— Хорошо. Очень хорошо, — она остановилась рядом, не касаясь меня, но достаточно близко, чтобы я чувствовал тепло ее тела. — Что теперь?

В ее глазах читался вопрос — не только о наших планах на день, но и о том, что произошло между нами. О том, что будет дальше. О реальности, которая ждет нас за пределами этого укромного места.

А что теперь? Я сам не знаю. Не думал, что зайду так далеко. Не думал, что почувствую так много.

— Нам нужно вернуться в город, — сказал, отвечая лишь на часть ее вопроса. — Кравцов нашел связь между снайпером и Северовым.

Ее лицо изменилось, легкая сонная расслабленность исчезла, сменившись напряжением.

— Значит, это не Виталий?

— Или не только он, — повернулся к озеру, чтобы не видеть разочарования в ее глазах. — Все сложнее, чем казалось сначала. Северов, Князев, Рудин. Они как-то связаны. И нам нужно понять как.

Мира кивнула, обхватив себя руками, словно ей вдруг стало холодно. Возможно, так и было, утренний воздух еще хранил ночную свежесть. Но мне казалось, дело в другом. В осознании того, что наш маленький рай был лишь передышкой перед новой бурей.

Хотел обнять ее, прижать к себе, защитить от всего мира. Но вместо этого просто сказал:

— Я приготовлю завтрак. А потом мы соберемся и поедем.

Она улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз.

— Только не сожги яичницу снова.

— Постараюсь, — легко коснулся ее щеки костяшками пальцев, позволив на мгновение задержаться. — Хотя не обещаю.

На кухне, разбивая яйца на сковородку, я пытался разложить в голове кусочки головоломки. Северов исчез не сразу после покушения на меня, наверняка сделал это для того, чтобы отвести от себя подозрения и вычистить часть моих счетов. Но потом по слухам, сбежал за границу — Бали или Таиланд. По другим — затаился где-то в России. Он был умен, осторожен и имел связи в самых высоких кругах.

Князев — бывший муж Миры. Финансист с сомнительной репутацией. Связан с Рудиным — медиамагнатом, который, в свою очередь, имел какие-то дела с Северовым.

Круг замыкается. Но чего они хотят? Меня? Миру? Нас обоих?

От размышлений меня отвлекло шипение — яичница начала подгорать. Чертыхнулся, сдвинул сковородку с огня и испортил все окончательно, неловко перевернув содержимое. Темные комки яиц безнадежно расползлись по сковороде.

— Я же просила не сжигать, — голос Миры прозвучал прямо за спиной. Она подошла неслышно, как кошка.

— Задумался.

— Размышлял о своих врагах? — она мягко отстранила меня от плиты, и я поймал себя на мысли, что никому никогда не позволял вторгаться в мое пространство так свободно.

— Да. Слишком много совпадений.

Мира выбросила сгоревшую яичницу и начала готовить новую. Ее движения были уверенными, точными. Я наблюдал за тем, как она работает, и внутри разливалось странное тепло.

Это было так… нормально. Так по-домашнему. Совсем не похоже на мою обычную жизнь, наполненную угрозами, планами мести и постоянной настороженностью.

— Знаешь, — сказала она, не оборачиваясь, — я всегда думала, что Виталий просто мелочный и мстительный тип, который не может смириться с тем, что я ушла. Но если он связан с людьми, которые пытались убить тебя… это совсем другая история.

Подошел ближе, положил руки ей на плечи. Ощутил, как она напряглась на секунду, а потом расслабилась, чуть откинувшись назад, опираясь на меня.

— Мы разберемся, — пообещал, сам не до конца веря своим словам. — Я не позволю им причинить тебе вред.

— Я знаю, — она повернулась в моих руках, глядя прямо в глаза. — Но это не только твоя битва, Леня. Я тоже буду сражаться.

В ее глазах я увидел ту же решимость, что впервые заметил в своем кабинете, когда она пришла ко мне за помощью. Сильная женщина. Боец. Не привыкшая прятаться за чужими спинами.

— Вместе, — сказал, целуя ее в лоб. — Но будь осторожна. Эти люди опасны.

— Я знаю, — она улыбнулась, но в улыбке проскользнула горечь. — Один из них делил со мной постель четыре года.

Мысль о том, что Князев когда-то обладал этой женщиной, вызвала внутри приступ ревности, такой сильный, что я сам себя не узнал. Я никогда не был особенно ревнивым, даже когда был женат. Возможно, если бы был, то заметил бы признаки ее неверности раньше.

Но с Мирой все было иначе. Каждая мысль о ее прошлом с другим мужчиной вызывала почти физическую боль.

Черт, да что со мной происходит?

Отвернулся, скрывая эмоции, которые, я был уверен, отражались на моем лице. Нужно было сосредоточиться. Вернуться к работе. К тому, в чем я был силен — к планированию, к холодному расчету, к поиску врагов.

Завтракали быстро, перебрасываясь короткими фразами о планах на день. Я заметил, что Мира тоже стала сдержаннее, собраннее. Словно с каждой минутой, приближающей нас к возвращению в город, она возвращала себе ту броню, которая защищала ее в обычной жизни.

После завтрака она ушла собираться. Я выглянул в окно, увидев, как она идет к сауне, вероятно, чтобы забрать вещи, которые оставила там вчера. Солнце освещало ее фигуру, одетую лишь в мой свитер, и я почувствовал, как внутри снова поднимается желание.

Не сейчас. Время работать.

Проверил сообщения на телефоне. Артем докладывал, что все готово к нашему приезду — безопасная квартира, наблюдение за Князевым, меры предосторожности для возвращения в город. Демидов прислал отчеты о подозрительных финансовых операциях — кто-то пытался проникнуть в систему холдинга «Щит» снова. Пока безуспешно.

И еще одно сообщение — от Анны, бывшей секретарши, которую я отправил в отдел кадров.

«Нам нужно поговорить. Я кое-что знаю о вашей новой… клиентке».

Что? Только этого не хватало.

Решил не отвечать. Что бы она ни думала, что знает о Мире, сейчас это не имело значения. Скорее всего, обычные женские сплетни или попытка отомстить за перевод.

Когда Мира вернулась, одетая и собранная, я заметил перемену в ней. Или, точнее, возвращение к прежней Мирославе Орловой — гордой, прямой, с едва заметной дистанцией во взгляде.

— Я готова, — сказала, поправляя медальон на шее.

Невольно залюбовался ее грацией, ее силой. Эта женщина не сломалась после всего, что пережила. Не побежала прятаться после стрельбы. Не потеряла себя, даже отдавшись мне так полно, так безоглядно.

Она достойна лучшего, чем ты, Ратников.

Мысль кольнула неожиданно, но я отбросил ее. Не время для самокопаний.

— Тогда едем.

По дороге в машине мы молчали. Я следил за дорогой, время от времени проверяя зеркало заднего вида — привычка, выработанная годами службы и постоянного ощущения угрозы. Мира смотрела в окно, словно запоминая пейзаж, который мы покидали.

Когда мы выехали на трассу и дом у озера скрылся за поворотом, она наконец нарушила молчание:

— Спасибо, — сказала просто. — За это время. За тишину.

Посмотрел на нее — профиль четко вырисовывался на фоне леса за окном. Хотелось сказать многое. О том, что эти дни изменили что-то во мне. О том, что я не знаю, как теперь вернуться к прежнему себе. О том, что боюсь за нее больше, чем когда-либо боялся за кого-то.

Но вместо этого я просто кивнул:

— Мы еще вернемся.

И это звучало как обещание. Обещание, которое я не был уверен, что смогу сдержать.

Телефон снова завибрировал. Кравцов.

— Да? — ответил я, включая громкую связь.

— Босс, новости по Северову, — голос Кравцова звучал напряженно. — Он в Москве. Засветился на камерах отеля «Саванна» два дня назад. С ним была женщина, похожая по описанию на вашу бывшую.

Резко нажал на тормоз, машину слегка повело по гравийной обочине. Мира вскрикнула, схватившись за дверную ручку.

— Лена? — переспросил я, чувствуя, как заледенело все внутри. — Ты уверен?

— Нет, — ответил Кравцов. — Запись нечеткая. Но очень похожа. И еще, босс… Там же был замечен и Князев. Они встречались втроем.

Мира побледнела, наши глаза встретились, и я увидел в них отражение своего собственного шока и гнева.

— Готовь всю информацию, — отрывисто приказал я Кравцову. — Я буду через два часа.

Кравцов отключился, и в машине снова воцарилась тишина, теперь уже тяжелая, наполненная невысказанными опасениями.

— Так вот как, — наконец произнесла Мира, ее голос звучал неестественно спокойно. — Виталий, твоя жена и твой бывший друг. Занятная компания.

— Бывшая жена, я в разводе, — механически поправил, хотя сейчас это было наименее важно.

Завел мотор и вырулил обратно на дорогу. Мысли в голове кружились как осы, жалящие, не дающие сосредоточиться.

Елена. Северов. Князев. Вместе. Что они задумали? И почему сейчас?

Я чувствовал, как возвращается прежняя холодная ярость. Но теперь к ней примешивалось что-то новое. Страх. Не за себя — за Миру. За женщину, которая за эти несколько дней стала для меня важнее, чем кто-либо за долгое время.

Взглянул на нее — она смотрела прямо перед собой, но я видел, как сжались ее руки на коленях, как напряглась шея. Она тоже была напугана, хоть и пыталась скрыть это.

Они не получат тебя. Ни один из них.

Вдавил педаль газа сильнее, чем требовалось. Машина рванула вперед, унося нас обратно к Москве, к опасностям, к врагам.

К битве, которую я не был готов проиграть.